— Он сам, — бормочет издатель, — пока вы звонили… Признаюсь, я не подумал…
Я замечаю рядом со стаканом бутылку.
— Он налил отсюда?
— Да.
Я поворачиваюсь к бородатому.
— А вы, месье?
— Нет, — отвечает он. — Я пью только “Хейг” с пятью звездочками.
Скромные запросы!
Звоню лакею. Он является очень быстро, потому что стоял за дверью, прижавшись ухом к замочной скважине.
— Скажите, — спрашиваю я, показывая ему бутылку, — во время вечера вы подавали это виски?
— Да, месье.
— О'кей, спасибо.
Я сую палец в горлышко, переворачиваю бутылку, потом вытаскиваю палец и осторожно касаюсь кончиком языка. В чем, в чем, а в скотче я разбираюсь. Надеюсь, вы в этом не сомневаетесь? У этого виски странный привкус. Ошибки быть не может: вот источник беды. Это “Мак-Геррел”. Blended and botteled by Daphne Mac Herrel, Scotland— уточняет этикетка. Не очень известная марка. Я говорю об этом Пти-Литтре, который розовеет от смущения за своими иллюминаторами.
Он оправдывается в глазах еще здоровых гостей, озабоченный, как бы не показаться в их глазах ничего не понимающим лопухом:
— Этот скотч мне подарил один мой хороший друг, который употребляет только его. Он утверждает, что это самая лучшая марка.
— Сколько он вам его дал?
— Шесть бутылок.
— Где остальные? — спрашиваю я слугу.
— Одна пуста, — сообщает он, — эта начата, а остальные четыре целые, еще не распечатанные.
— Отлично, заверните. Я возьму их с собой. Тут является еще не совсем проснувшийся Фавье. Его рыжие волосы горят в свете люстр. Он моргает глазами и потирает щеки, на которых выросла маисового цвета щетина. Я отвожу его в сторону.
— Деликатное дело, малыш: драма в высшем обществе. Рыжий показывает мне на неподвижно лежащую публику:
— Чего это с ними?
— Это мне скажешь ты. Сделай анализ содержимого этой бутылки и еще четырех, которые тебе передаст лакей. Я скоро присоединюсь к тебе в лаборатории. Действуй быстро.
Он послушно исполняет приказ. 'Фавье хороший парень. Всегда готов, никогда не выражает недовольства.
Начинается тарарам: прилетели четыре “скорые” Пти-Литтре поплохело.
Он понимает, что замять скандал будет невероятно трудно. Двадцать носилок — это что-то. Светский прием превращается в железнодорожную катастрофу. Весь квартал собирается перед его особняком.
Мне становится его жаль.
— Распространите слух, будто произошла утечка газа, что и стало причиной недомогания этих людей.
Он жмет мое запястье (выше локтя ему вообще не дотянуться).
— О, спасибо! Газ! Ну конечно, газ!
— Назовите мне имя друга, подарившего вам те шесть бутылок виски.
Его восторги враз исчезают.
— Что вы себе вообразили! Этот человек вне всяких подозрений.
— Вы Тоже вне всяких подозрений, месье Пти-Литтре, однако это удивительное происшествие случилось в вашем доме.
— Это верно, — соглашается карлик.
— Итак?
Он с сожалением шепчет:
— Это месье Шарль Оливьери, крупный промышленник…
— И живет он? — Авеню Анри Мартен, дом двести двенадцать.
— Спасибо.
Глава 2
Фавье сидит один в бледном свете лаборатории. Его когда-то белый халат похож на палитру Ван Гога, глаза обведены темными кругами, жесты как у привидения.
Когда я вхожу, он даже не поднимает голову, потому что узнал мои шаги, и только шепчет:
— Сейчас будет готово, господин комиссар. Господин комиссар говорит “спасибо”, берет стул и садится на него верхом. Я думаю о Ирэн, задающей храпака в моей кровати, о крохотном Пти-Литтре, который сейчас наверняка умирает от беспокойства в клинике профессора Бальдетру… о жизни. Забавно! Несколько часов назад я совершенно не знал этих людей, а сейчас они находятся в центре моих мыслей… Я никогда прежде не видел Ирэн и, рассуждая логически, никогда не должен выл встретить ее.