Всего за 300 руб. Купить полную версию
У вас змеиный взгляд, взгляд кобры, вы парализуете мою волю, а потому я спрашиваю вас, что я должен делать? Скажите и я буду так поступать.
– Ты, Виктор, не должен применять силу против мирных граждан, что стоят сейчас на Майдане.
– Не буду. Никакая революция не стоит ни одной капли крови, – виновато произнес президент.
– Тогда зачем войска в Киеве, зачем дубинки у "Беркута", зачем бронежилеты? Отобрать, снять, раздеть! Настоящий президент любит свой народ. Настоящий президент не может применять силу против своего народа.
– Госпожа Нудельман! Вы не знаете, на что способны эти головорезы. Они убивают моих невинных ребят, жгут их при помощи коктейлей Молотова, животы им вспаривают, в больницах их не лечат и не кормят, я и так терплю, сколько могу. Да меня мои помощники сожрать готовы за мягкотелость. Все требуют подписать указ о выдаче оружия бойцам "Беркута", а я сопротивляюсь, как могу. Я не сплю ночами, я лишен сна, я не завтракаю, не обедаю и не ужинаю, на пять килограмм похудел.
А вы говорите! Неправду вы говорите. И Украина вам нужна в качестве служанки. Территория вам нужна. Ослабление России вам нужно.
– Молчать, президент! Я представитель Госдепа! Приказываю молчать!
Нудельман тоже разволновалась, засуетилась и снова начала сверлить жертву глазами-буравчиками.
– Где туалет? Мне надо выйти.
Хозяин стал нажимать на кнопку вызова. Перепуганные помощники, секретари и председатель партии Ефремов гурьбой бросились открывать дверь в президентский кабинет и ввалились одновременно.
– Отведите даму в туалет, а то описается, – сказал Виктор Федорович и опустил голову.
– Что с вами? Вы так бледны и губа нижняя дергается. Врача, скорее! Что эта ведьма с вами сделала? Я ее арестую, – произнес Якименко, не последний человек в команде президента.
– Ничего не надо.
Прибежала личный врач президента, пощупала пульс, дала тридцать капель успокоительного и попросила всех удалиться.
– Не обращайте внимания на эту кобру, – сказала врач. – Все превращайте в шутку. Вот она уже идет. Шаги твердые, как у мужика-головореза.
– Я очень устала, – сказала Виктория и плюхнулась в кресло. – Почему ты отпустил врача, мне тоже нужна таблетка.
– Вот тебе пурген от зубной боли, – сказал президент, доставая таблетку в современной обертке.
– Я ничего у тебя не буду брать. Я иду в наше посольство, там есть врач, сделает укол, и я буду как новенькая. И вернусь к тебе.
– Нужна ты мне кочерга старая, сквозь зубы пробурчал президент.
Нудельман пропустила последнее предложение мимо ушей.
– Я хотела сказать: твоя нация терпелива. Генерал Карбышев ничего не сказал фашистам, когда его обливали водой в лютый мороз. Русский партизан, попадая в плен к немцам, не выдавал своих при самых жестоких пытках. Американцы тоже применяли самые жестокие пытки в мире, но поверженные молчат. Такое мужество характерно для народов, где господствует фашизм. Их приучают к терпению. Выходит так, что и твои бойцы из "Беркута" должны быть терпеливы: им режут живот, вынимают кишки на морозе, а они терпят. Это и к тебе относится. Ты должен быть терпим ко всяким бедам. Тебя ругают, а ты терпи. Бьют по левой щеке, подставляй правую, как учил Христос, вождь нищих и обездоленных. Американцы так не делают. Мы живем один раз и эта жизнь должна быть хорошей, мы делаем эту жизнь корошей, ты понимаешь это?
– За моей спиной народ. Я не могу согласиться, что из-за одного меня должны страдать все.
– Как все? Все на площадях Киева. А твои средства массовой информации начинают квакать, что сюда приехали одни бандеры из Львова, да Ивано-Франковска. А это не так. Киев тоже с повстанцами. Я там была, на Майдане была. Жители Киева несут одежду, хлеб, молоко повстанцам, берут к себе на квартиру раненых бойцов сопротивления, а к твоим солдатам относятся с презрением, потому их не хотят лечить и кормить в больницах. Я об этом доложу Бардаку. Это его еще больше расстроит, вызовет в нем жалость к бандерам и он, Бардак, вынужден будет увеличить помощь на бандер. Он уже и так потратил пять миллиардов долларов. Перед сенатом надо отчитаться. Ты думаешь, пять миллиардов должны пропасть, не принести никакого результата? Как бы ни так!
– Я боюсь кровопролития, а ведь надо бы кровь пустить или я неправ?
– Ты неправ. У конфликта должен быть мирный исход. Даже если придется уступить бурлящему народу, надо уступить мирным путем. Ты человек богатый. Приезжай в Америку, занимай свой дворец и спокойно жди старости, как наши американские миллиардеры.
– Не имею права.
– Я вижу, ты упрямый, но и я упрямая, ти славянин и я славянка, потому мы не можем договориться. Хорошо, я тебе немного уступлю. Ты даешь гарантии урезать свои полномочия и часть их передать народу. Даешь согласие или нет?
– Вот тут-то я могу подумать, но не так сразу, как ты этого хочешь.
– Сколько ты будешь думать, минут пятнадцать хватит?
– Год, может, два… до пятнадцатого года, до выборов президента. Там могу отказаться.
– Это слишком долго. Америка так долго не ждет, не может.
Было уже довольно поздно. Нудельман стала нервничать: говорили много, а толку мало. Она вытащила позолоченный мобильный телефон и нажала на кнопку.
– Пейетт, я еду в отель, я устала. Виктор меня измучил, он ничего не обещал. Окей.
Она стала собираться, но болтать не переставала.
– К моему большому сожалению, мой визит был напрасным…
– Почему же? Договоримся, не в последний раз вы у нас. Может, обстановка улучшится, мои граждане поймут, что власти можно добиться мирным, демократическим путем. Дождемся выборов президента, и если больше голосов получит оппозиция, ради Бога, я возражать не стану. Ошибка ваших советников, которые у меня уже здесь сидят, – он показал на затылок, – в том, что они слишком напористы, они почти требуют уступить власть бандеровцам. А я сопротивляюсь, меня избрал народ, а не господин Квасневский и даже не госпожа Нудельман.
Но Нудельман уже была в двери, она мысленно прощалась с президентом, зная, что во дворе ее ждет посольская машина.
31
Украинский парламент похож на провинциальный цирк, как два яйца от одной курицы, в том плане, что глядя на его работу, можно хохотать бесконечно долго, хватаясь за живот и говорить при этом: вот это да! Во всем остальном верховный орган страны ничем не похож на профессиональный цирк. Если в цирке любой трюк делается по заранее утвержденному плану, если актеры цирка поют заранее согласованные песни, то в Верховной Раде ничего этого нет. В Верховной Раде полный бардак: каждый поступает так, как хочет, каждый говорит то, что взбредет на ум. Если на сцену цирка может выйти профессионально подготовленный человек, то стать депутатом Верховной Рады может любой малограмотный бандит с большой дороги, вор и насильник с темным прошлым, был бы кошелек тугой.
Заплатив энное количество миллионов лично партийному боссу, типа нациста Тянивяму, словесным бредням которого поверили наивные избиратели, вы становитесь депутатом парламента страны и одновременно приобретаете статус человека вне закона, а точнее статус – я сам закон, и еще вдобавок ко всему этому невероятное количество благ. У вас до десяти преданных слуг, так называемых помощников депутата, получающих солидную зарплату, жилье и масса других привилегий. Как у депутата, у вас два-три пистолета, в любой драке вы можете пустить пулю в лоб своему противнику, хотя обычно стреляют в ногу, а в голову более редко, и суд будет судить того, кого вы уложили на пол. Можно погрешить против истины, если не сказать, что весь депутатский корпус подразделяется на несколько групп: образованные (ученые, кандидаты наук), купившие дипломы, но все же образованные, среднее звено, что-то на уровне среднего образования и малограмотные, невероятно тупые, не прочитавшие в жизни ни одной книги, даже обложки. Всех их объединяет одно качество – ложь. Более образованные лгут правдиво, среднеобразованные стараются им подражать, пытаются лгать правдиво, а тупорылые, не обладая этим качеством, стараются заменить ложь силой. Если наблюдать за депутатским корпусом, то можно увидеть некий рост депутатов: к концу второго или третьего депутатского срока некоторые уже врут правдиво. Те же, кто по своей наивности, старается говорить правду, те сразу поступают во враждебный круг неприятия и непонимания. Они с трудом дотягивают до конца первого срока. Самые лживые, кто лжет очень и очень правдоподобно, становятся руководителями фракций, начальниками комитетов, руководителями депутатских партий и президентами.
Особняком стоят богатые люди. В украинском парламенте много богатых людей. Это профессиональные воры типа Коломойши. Они покупают депутатский мандат, не торгуясь, не жадничая. Почему? Да потому, что наивные избиратели, каких нет больше в мире, верят, что Коломойша, став депутатом, выполнит свои предвыборные обещания, а он уверен в возможности увеличить свои капиталы в пять-шесть раз. Кто будет воевать с депутатом Верховной Рады, кто осмелится сказать нет, если любой нравственный урод и гомик, типа Ляшки – Букашки, сотрет вас в порошок?
Нам кажется: статус депутата равен статусу президента, вот почему он так дорого стоит. Разве пятнадцать миллионов долларов маленькая сумма? Какой даровитый самородок, какой поэт, какой писатель, хотя в Украине поэт и писатель это тот, кто написал несколько строчек, утверждая, что русский язык это язык мата и попсы, а украинская мова це мова Речи Посполитой, может стать депутатом Верховной Рады? Да если он заложит имения всех своих предков, начиная с Речи Посполитой, он не наберет пятнадцать миллионов долларов, чтоб купить депутатский мандат.