Всего за 300 руб. Купить полную версию
Яруш дает понять, что он главный, и никто другой не имеет право претендовать на высокую должность. В общем, спор заканчивается ничем. Вдруг Музычко оглушает, как обухом по голове, что главный уже ведь есть. Кто командир Майдана? Пару-Убий. Кто кассир Майдана? Пару-Убий? Кто вхож в американское посольство, как к себе домой? Пару-Убий. Кто проводит тренировку молодых бойцов на территории американского посольства? Опять же Пару-Убий.
Всем пришлось согласиться, что Пару-Убий не простой человек, Пару-Убий великий провокатор и революционер. Говорит бестолково и путано? Ну и что же? А разве Ленин говорил ясно и понятно? Ничего подобного. Революционеры его поддерживали лишь потому, что не понимали его речей и считали его мудрым, потому что никто не понимал, о чем он говорит. И с Пару-Убием точно так же. Пару-Убий скромный парень и в тоже время решительный, он, как и Юля Болтушенко, готов повесить всех южан за непокорность.
Однако американское посольство выступило с заявлением, осуждающим действие властей. Одному бандеровцу в пьяной драке откусили ухо, а он утверждал, что шел на демонстрацию с мирными намерениями.
Виктор Федорович снова встревожился по этому поводу. Он приказал найти виновника и предать его суду. Но виновник не был пойман и наказан. Президент тут же позвонил в американское посольство и принес свои извинения по этому вопросу. Боевики Майдана снова активизировались: подожгли несколько новеньких автобусов, на которых приехали бойцы "Беркута". Бойцы только что высадились и пошли подменять своих однокашников на ужин, а один бандеровец Чумак бросил бутылку с зажигательной смесью. Бросок был удачным, автобус вспыхнул, как спичка. Затем полетели еще бутылки. Короче восемь новеньких машин приказали долго жить. Водители автобусов, что дремали, склонившись на руль, спасались бегством.
Защитники порядка снова выстроились в том же порядке, так же, как и предыдущие дни в шеренгу, в колонну по четыре, тесно прижавшись, друг к другу, так было теплее и уютнее. Прикрываясь щитами, опустив головы, мужественно ждали, когда тяжелый булыжник упадет на голову через одного. Со звериной ненавистью и жестокостью бандеровцы издевались, а где можно было, и убивали стражей порядка. Подходили к ним вплотную и били по головам ребристыми битами, булыжниками и кидали коктейли Молотова. Среди несчастных крепко прижатых друг к другу ребят от горящей смеси, как спичка, загоралась их одежда и тогда они вынуждены были рассыпаться, падать на землю и кататься как бревно, чтоб не сгореть, как щепка. Видно было простым глазом: бандеры хорошо обучены ближнему рукопашному бою. Они действуют, не прижимаясь тесно друг к другу, а в рассыпную.
Каждый из них подбегал, делал свое черное дело и возвращался обратно довольный. В основном бандеровцы в возрасте 30–35 лет составляли костяк галичанского фашистского корпуса. А бойцы "Беркута" – мальчишки 20–21 года. Президент платил своим охранникам копейки, а наемники получали солидную зарплату в долларах.
Но не это главное. Главное то, что он и его соратники, включая и многочисленных толстосумов, предали юношей в трудную минуту. Это же надо иметь голову, чтоб поставить их безоружных смиренно получать удары по головам от разъяренных бандитов, которые потешались над ними.
Так называемый рабочий день у майданутых был расписан по часам. После сытного завтрака, вооружившись дубинками, шли лупить охранников порядка. Потом сытный обед, затем непродолжительный сон, потом концерт, слушание проповедей посланцев Говнозара и раскольника Филарета, выступления Яйценюха, Клочки, Тянивяму, затем подведение итогов дня. Каждый день, а то и через день шикарная получка в долларах и гривнах. Зарплата, как на Западе.
На этот раз расчетливые американцы постарались на славу. Они учли события почти десятилетней давности. Плюс преступная халатность президента работала на них. Это дало положительные результаты.
Майданутые с ужасом ждали того дня, когда им скажут:
– Спасибо ребята, вы свою миссию выполнили, можете быть свободны.
– Что-то молчит наш Пару-Убий, сказал бы, когда придет время расчета, шоб отправиться домой, жене под юбку, – говорил боец по имени Расстегнутая Ширинка.
– Да ты шо? Кто тебе такое сказал? Я отсюда уходить не собираюсь, мне и здесь хорошо. И семье неплохо: кожен понедельник супруге денежки посылаю. Четыре-пять тышш. Где озьмешь такие деньги? Даже в России едва ли заработаешь. Музычко говорит, что мы в правом секторе останемся на вечные времена.
24
Так и напрашивается вывод, что американцы пошли по ленинскому пути. Для захвата власти в Киеве они собрали всякое отребье – уголовников, отсидевших положенный срок, воришек, тех, кто не желал трудиться, тех, кто потерял работу и не мог ее найти и, конечно же, горлопанов-нацистов. Но основным костяком, щедро финансируемым, были, конечно же, галичанские бандеровцы.
Просто удивительно. Три западные области завладели умами не только киевлян, но и остальных двадцати трех областей. Это был настоящий триумф неонацистов.
Неоднократно посещали сцену на Майдане омерзительные личности в поповских рясах. Среди них выделялся толстозадый, толстомордый Говнозар, а также архиепископ украинской православной церкви, бывший когда-то на службе в КГБ, маленький, дохленький, злобный Филарет. Они благословляли тех, кто убивает. Речь не шла о капли крови, как ее трактовал президент Янукович, а о реках крови. И это служители церкви! Ничего себе! Хороший авторитет для церкви. Долг служителей церкви отлучить дьяволят в поповской рясе от церкви, лишить их всего, что они успели награбить, сжечь их жилища, ибо земля под ними на километр вглубь протухла грязью и отступничеством.
После попов на сцену, запыхавшись, поднимался Бакай. Обнажая свою лысую, продолговатую, неправильной формы тыкву, он как бы представлял пистолет к виску, кричал:
– Пущу себе пулю в лоб, в висок за народное счастье, если это счастье не совершится, то есть, если я не победю, вернее, если вы, братья мои во Христе не победите в последней борьбе с москалями. Да, с москалями, потому, что они идут, движутся, наш президент – предатель ждет их. Я точно знаю. Чичас пущу себе пулю, вот нажму на этот курок, и кровь только брызнет фонтаном, а я упаду, упаду вам под ноги, братья мои во Христе.
– А кто распял Христа, Бакай, жид паршивый, не твои ли предки? К власти рвешься, Бакай, знаю я тебя, – говорил в это время Яруш, главнокомандующий бендоровскими овчарями.
– Я, – вещал Яйценюх с трибуны, – имел продолжительную беседу с баронессой Кэтрин Эштон. Потом мне позвонила из Америки сама Виктория. Мы обсуждали будущее Украины и украинской оппозиции. Обе дамы скоро приедут в Киев по моему приглашению. Так что ждите, дорогие друзья. Я, как вы уже знаете, не пустой человек, объехал все страны, будучи министром иностранных дел великой Украины. Везде получалось, кроме москалей: за газ они с нас три шкуры драли и хотели поработить. А как поработить, вы спросите? А очень просто: не дать нам войти в царство Евросоюза, мол, на нас, москалей, работайте. Вот вам, москали – дулю! Слава Украине!
– Уря-а-а-а-а!
– Слава Украине! Бандере слава!
Когда Яйценюх выдохся, подошел Клочка и двинул его плечом. Яйценюх зашатался, но успел произнести: Слава Украине!
– Я, моя, – начал Клочка свою сумбурную речь, – то есть, я хочу сказать, что Германия, гражданином которой я состою, поворачивается лицом к заду Украины в то время, когда мы поворачиваемся задницей к России. Так вот, Ермания выделит нам материальную помощь, пусть не беспокоятся ваши матери, жены и дети, которых вы оставили в Галичине, шоб воевать на ринге. С ими будет все в порядке, я даю слово чемпиона мира по боксу и заверяю вас: так и будет, ибо так должно быть. Если Клочка сказал, то сбывается. Ауфидерзейн!
– Кукуреку! – запел Бакай-Яцек.
Потом пробовал выступать Трупчинов, баптист:
– Аллилуйя, аллилуйя, благослови господи убиение неверных, – пел Трупчинов, а потом, спохватившись, переходил на кажущуюся ему нормальную речь.
Кто-то из революционеров закидал его яйцами.
На сцене снова появился Яйценюх. Оценив ситуацию, он снова влез на трибуну, высморкался, высоко поднял голову, а потом запричитал:
– Защитники мои дорогие, я снова внес большой вклад в дело развития революции. Только что, три минуты назад. И прибежал вам доложить. Меня приглашает сам президент Украины. Сам президент, которого мы с вами собираемся свергнуть. Если он пойдет на уступки, если распустит армию, если он уволит всех енералов, чтоб мы могли свободно прибрать его резиденцию – потенцию, если он разоружится, то я, от вашего имени скажу: да мы согласны и при этом пожму ему, гадюке, руку. А вы, узнав об этом из моих уст, закричите ура. Это ура раздастся и в Кремле, там, где сидит наш враг ПуПотин. А пока я пошел с вашего разрешения, надо готовиться, причесаться, прилизаться, чтоб не было стыдно за всю неньку Украину. Бывайте, сыны отечества, гут бай.
Едва Яйценюх смылся, как на сцену вошел огромных размеров католический патриарх Любомир Говнозар.
– Эй ты, Говно! Ты уже был недавно. Денег мы тебе больше не дадим, чапай отселева.
– Покарай Господи врагов своих и наших, аминь! Дети мои, сыны неньки Украины, воюющие с москалями за свои земли! Господь Бог благословляет вас. Душа каждого бойца под защитой господа. Мы с ними, бусурманами, уже давно воюем. Прямо-таки со средних веков. Я еще был маленький, когда эта война началась. Мы всегда выигрывали, вся Галичина была под нашим протекторатом. Потом нас москали задушили, и только теперь мы поднялись с колен. Надо бить гадов в их логове, вплоть до самого московского патриарха. Да поможет нам Бог! Есть ли у вас, сыны мои, проблемы, вопросы?
Тут подскочил Яйценюх.