Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Да, мужьям этого не понять, не тонкие они натуры, не тонкие. Просто даже черствые. Что там про них в книжках пишут? Они с Марса, а мы с Венеры? Жаль, нельзя никак сейчас на Венеру. Ну да ладно, мне бы, главное, ребенка родить. А там я его в рюкзачок и вперед, покорять новые горизонты. Будет себя муж и дальше так же безрадостно вести, мы и без мужа обойдемся. Сейчас, конечно, сложно. Чувство незащищенности очень острое. И потом, кого же я буду все время пилить? И он останется недопиленным? Не выйдет! Пусть дальше терпит, в конце концов, его же ребенок!
Роды были преждевременными, очень тяжелыми. "Скорую" вызывала себе сама, в роддом привезли не в тот, который лучший, а в тот, который самый близкий к дому. Задача была – довезти, успеть, спасти.
Довезли, успели, спасли. С трудом. Обоих.
И все, про рюкзачок я забыла сразу. Тот животный ужас, который я испытала при мысли, что мой сын мог не родиться, сразу пригвоздил меня к земле. Я почти перестала соображать, и из этого состояния меня вся семья вытаскивала месяцев шесть, если не больше.
Муж тоже от семьи не отставал, даже, можно сказать, был на передовой. Вставал со мной ночью, переодевал ребенка, подогревал смеси, просто сидел рядом, пока я кормила Павлика. Для меня это было очень важно. Я думала, ну вот, наконец, в нем проснулся отец. Да и пора, ведь уже за тридцать. Как раз тот возраст, когда мужчина начинает понимать, что есть семья, что есть дети.
Да. Отец-то в нем проснулся, но соображать, видимо, со сна, так до конца еще и не начал. Ведь все же люди по-разному просыпаются. Вот я просыпаюсь, и сразу включаю все мысли, сразу сосредоточиваюсь на все сто процентов: что, когда, зачем. Наш старший сын, просыпаясь, всегда ненавидит весь белый свет. И так он всех ненавидит примерно до обеда. Сергей же, проснувшись, находится в прострации. То есть вроде уже ходит, готовит завтрак, ест, но разговаривать с ним бесполезно. Не добьешься ничего. Видимо, тот самый отец в нем тоже просыпался немного заторможенным. То есть как бы уже этот отец не спит, но того, что у него родился сын, пока до конца не понял, а главное, еще не сумел полюбить так, чтобы до боли в сердце, чтобы ни вздохнуть, ни выдохнуть. Пока проснулись только гордость за то, что наследник родился, и мысль о том, что это очень даже хорошо, и что родители основную задачу перед ребенком выполнили, то есть его родили.
Главное в нашей семье всегда было – работа. Кто не работает, тот не ест. Если я хочу есть и дальше, нужно идти работать. Так решил мой муж. Что значит, ребенок маленький? Полгода – это ребенок не маленький. Это вполне самостоятельный ребенок. Жалко, конечно, что работать пока точно не может, но зато вполне может перейти на попечение няни. Бороться с не до конца проснувшимся сознанием отцовства было бесполезно. Если мой муж что-то придумал, то это просто так из него не выбьешь. Хотя любую другую мысль все-таки выбить, наверное, можно, но только не про работу. Это святое и главное. Пытаясь все-таки сделать мне что-то приятное и облегчить мой переход из непривычной мне роли кормящей матери в привычную роль бизнес-леди, непрерывно ранее разъезжавшей по всей Европе, Сергей предложил мне выбрать какое-нибудь путешествие на неделю. Он останется с Павликом, а по приезде мы дружно и с хорошим настроением будем совместно зарабатывать нам на пропитание.
– Швейцария, – не задумываясь, ответила я.
– Леночка, ты выбрала очень дорогую страну, может, подумаешь еще? Почему бы тебе не съездить в Чехию?
– Потому что, если ты не согласишься со Швейцарией, я выберу Японию, – зловеще прошипела я. Муж понял всю серьезность моего настроя и тут же согласился со Швейцарией.
О Швейцарии я мечтала давно и хотелось побывать везде: и в Женеве, и в Цюрихе, и в Лозанне, и в Давосе. Вот с таким вот маршрутом "по Ленинским местам" я пришла в турагентство.
В турагентстве я пыталась сбивчиво рассказать, что я хочу – и про Швейцарию, и про Ленина, но постоянно в рассказе сбивалась на Павлика. Менеджер смотрела на меня с жалостью.
– Вы знаете, мы вас отправим на два дня в Женеву, а потом давайте вы поедете в санаторий на Швейцарские озера в дивной красоты город Ивердон. Мне кажется, вам нужно просто отдохнуть, без всяких экскурсий. Спокойненько так поплавать в термальных источниках, посмотреть на горы, полежать на процедурах.
Да, видно, впечатление я произвожу не очень, раз меня совершенно незнакомым людям сразу хочется куда-нибудь сложить.
– А как же путешествия, а Ленин?
– А Ленин как раз очень любил Женеву и много раз там бывал. В Ивердоне, правда, не был, но главное, что вы там побываете. Через два дня пребывания там вы полностью отключитесь, забудете про Ленина, – продолжала зомбировать меня туроператор.
Я еще немного слабо посопротивлялась. Нам ведь как хочется? Заплатив один раз, причем не очень много, получить сразу все и по полной программе. Туристический менеджер была непреклонна.
– Да вы не отдохнете совсем! По Швейцарии переезды достаточно длительные, до вокзалов добираться не очень удобно. Да и сами подумайте, только чемоданы собирать-разбирать сколько раз нужно будет? Ну послушайтесь вы моего совета! А в Цюрих вы еще съездите. Например, на горнолыжный курорт, но потом. Отправим мы вас еще и с мужем, и с семьей, а сейчас отдохните немного, поживите эту недельку для себя. Еще благодарить меня будете.
Соображаю я еще, конечно, туговато, но понимаю, что тетка действительно хочет мне добра. Могла бы ведь отправить меня туда, куда я говорю, не вникая. А вот ей не все равно, пытается сделать что-нибудь для меня хорошее. Ну что ж, в Женеву так в Женеву. Попробуем забыть про Павлика, про роды, про обиды и прямо так и поедем. Пусть мои "Ленинские места" будут в Женеве!
Выхожу из Женевского аэропорта, еще не до конца понимая, где я, что я, и неужели это я?
Так же, не понимая, что это я, я полгода в кроссовках и джинсах, зимой и летом одним цветом, возила коляску по Измайловскому лесу. И точно так же думала: "Как это я здесь оказалась? Почему я не в деловом костюме, где мои туфли на высоких каблуках и дорогие украшения? И когда начнутся очередные деловые переговоры?" Переговоров не было. Вся жизнь свелась к кормлениям, прогулкам, вечному недосыпу и хронической усталости. Как сказал мне мой любящий папа:
– Ты же умная женщина! Зачем тебе все это было надо? Ведь все вроде было хорошо и на работе, и дома, и Антону уже четырнадцать лет. Можно практически начинать жить для себя. И тут, на тебе, все с самого начала. Пеленки, распашонки, бессонные ночи.
– Пап, зато у меня двое детей. Нас же с Наташей двое. Смотри, какие мы дружные. И потом, вспомни себя, все про тебя знаю, как ты на мое появление на свет реагировал. Тоже отмахивался как мог, а потом понял, что я твое самое большое счастье в жизни. Или не так?
– Это ты права. Ой, ну ладно. Помереть ведь через этого ребенка могла!
– Ну не померла же! Все, папа. Ты же меня знаешь. Я справлюсь. И все будет хорошо. Еще не будешь своей жизни без этого Павлика представлять!
Как всегда за границей – ровные ряды такси, никакого народа, никакой очереди. Из первой машины выскакивает водитель, забирает мой чемодан и распахивает передо мной заднюю дверь машины. Именно заднюю, а не переднюю. И тут, наконец, до меня дошло. А ведь я в Женеве. Я В ЖЕНЕВЕ! ОДНА! БЕЗ КОЛЯСКИ!
И я опять в форме, красивая, хорошо одетая, с макияжем, с легким запахом парфюма. И эту неделю я посвящаю себе. Это будет "неделя имени меня"! При чем здесь Ленин? Я буду ходить по магазинам, по хорошим ресторанам, гулять, наслаждаться свободой. Еще я буду спать. Спать, не вскакивая по ночам. И ходить по улицам просто так, неторопливо. Причем одна, не толкая перед собой коляску одной рукой и не гремя погремушкой в другой. Это ж какая-то совсем нереальная жизнь! Или такое бывает? Ну вот же, вот, это уже есть, это уже со мной!
В гостинице у меня всего тридцать минут, чтобы распаковать чемоданы, и внизу меня ждет русскоговорящий гид.
Миловидная женщина средних лет, которую зовут Тамара, пытается показать мне как можно больше достопримечательностей Женевы, с цифрами и датами. Мне все это удержать в голове трудно. Даже трудно воспринять. Единственное, что воспринимается:
– В Женеве можно пить воду из-под крана и нужно обязательно попробовать жареные каштаны.
Пытаюсь при каждом удобном случае Тамару прервать и рассказать то, что действительно интересно. А что может быть интереснее моего маленького сына? Ну действительно, сколько можно слушать про замечательных людей и революционные события? И про Ленина Тамара не так часто упоминает. Опять я про этого Ленина. Вроде и в Женеве, и одна, а вылечиться до конца ну никак не могу: или про Павлика думаю, а когда пытаюсь отвлечься, то сразу про Ленина. Это во мне мой папа партийный говорит.
Тамара мягко мои комментарии отметает, и опять про события разные пытается мне втолковать. Очень настойчивая женщина! Ну и пусть себе говорит! А мне просто приятно идти рядом с ней, дышать женевским воздухом, наслаждаться хорошей погодой и радоваться, радоваться жизни.
Следующий день у меня, по плану туркомпании, свободный. Ну что ж, рванем по магазинам! Посмотрим на пресловутое швейцарское качество. В первом же магазине я столкнулась с моей знакомой, Тамарой. Неужели опять про забастовки начнет рассказывать?
– Лена, ну надо же, а вас обувь интересует?
– Нет, меня все интересует, просто этот магазин первый по ходу оказался. Тамар, а что тут покупать-то вообще надо, и куда нестись сначала, а то я завтра уже на воды – психику лечить?
– У меня вообще-то сегодня абсолютно свободный день, и были планы подарки родственникам купить. Пошли вместе?
– Конечно, пошли!