В этот раз отдых получился. Погода радовала солнечными днями и спокойным морем. Отощавший от скудного Кувшинского питания, маленький Володя немного набрал вес. Выпиравшие наружу рёбра закрылись тоненькой жировой прослойкой. Все загорели и отдохнули. Счастливый от того что, наконец, он так много времени мог находиться рядом с отцом, которым по детски очень гордился, Володя по вечерам никак не мог заснуть. Он прислушивался к тишине и нарушающим её звукам, исходящим от маминой с папой кровати. Родители о чём-то шептались, наверное о том, как они любят своего маленького Володеньку. Потом вдруг начинали раскачивать кровать, которая при этом громко скрипела. Он лежал в своей постели, которую мама с папой отгородили от своей платяным шкафом, и мечтал о том, как станет военным моряком. Как папа! Как он поймает всех норвежских шпионов. От нахлынувших чувств он проговорил:
– Папуляу – спокойной ночи! – скрип мгновенно прекратился, и папа ответил вполне дружелюбно:
– Спокойной ночи, сынок. Спи!
Володеньке показалось несправедливым, что он пожелал спокойной ночи только папе. А мама, так сильно им любимая, осталась ни с чем. Пока он обдумывал ситуацию, скрип возобновился. Он становился всё настойчивее, громче, быстрее, ещё быстрее… И тут Володенька пропищал:
– Мамуляу – спокойной ночи! – мгновенно вновь образовалась тишина… А потом мамочкин голос прощебетал:
– Спасибо, мой золотой, спи!
Переполненный огромным чувством любви теперь уже к папе опять, он зажмурился от счастья и ангельским голоском промолвил:
– Папуляу, спокойной ночи.
В этот раз папин ответ уже не звучал так дружелюбно, как в первый раз. В голосе чувствовались разнообразные оттенки, среди которых прослеживалось раздражение:
– Спи, я тебе сказал, сыночек, твою… – на что тут же отреагировала мама:
– Коля, держи себя в руках! Или я тебе не… – и решила не заканчивать фразу.
Ей не хотелось расстраивать мужа. У него такая тяжёлая служба, и отпуск в этом году такой короткий – всего месяц. Но тут из-за шкафа вновь прозвучал нараспев голосок сына:
– Мамуляу, спокойной ночи.
– Всё, я сейчас его придушу, – папа был явно чем-то расстроен и даже подпрыгнул на кровати. Потом вскрикнул и как завопит:
– Ты зачем меня ущипнула? – теперь синяк на пол спины останется, – возмущению папы не было предела!
– Я тебе не синяк, я тебе сейчас нос откушу, если ты будешь на ребёнка кидаться, как на пьяного матроса во время вахты!
Марина ощетинилась, как волчица, защищающая своё потомство, взяла свою подушку и пошла спать в кроватку к Володеньке, счастью которого от этого не было предела. Он обнял любимую мамочку, прижался к ней своим маленьким тельцем и потом снова пожалел брошенного папу:
– Папуляу, спокойной ночи! – и тут же крепко уснул.
Через неделю Николай уехал в Ленинград. Марина осталась в Гагре до конца лета, чтобы ещё больше отдохнуть, загореть до черноты и напичкать Володю солнцем и витаминами. Врачи в поликлинике на улице Гоголя в Ленинграде говорили, что он у неё слабенький, с признаками какой-то неправильной болезни от нехватки витаминов и солнца. Они строго порекомендовали для Володи юг, море и фрукты.
Разложившись на мелкой гагринской гальке в нескольких метрах от моря, Марина с сыном ели мягкие жёлтые абхазские груши, которые запивали вкуснейшим лимонадом Дюшес. Море накатывало на берег одну волну за другой и незаметно подкрадывалось к ним всё ближе и ближе. Марина, разморённая солнцем, прикрыла глаза и задремала.
Володя доел грушу, оглянулся в разные стороны, не увидел ничего интересного и решил пойти искупаться. Мама не возражала, потому что заснула основательно. Море было тёплым-тёплым, а волны заманчиво предлагали поиграться. Подпрыгивая на волнах и барахтаясь в мелкой воде, Володя не заметил, как оказался на глубине. Очередная волна откатываясь, утащила его с собой, а подкатившая новая накрыла с головой. В следующий момент он не смог достать пятками дна и по началу растерялся. Потом пришёл страх. Володя стал бить ручонками по воде, чтобы оставаться на поверхности, и громко завопил. Большой дядька с развитым плечевым поясом наблюдал с берега за тем, как боролся за жизнь маленький пацанёнок. В любой момент дядька готов был прийти на помощь, но выжидал, чтобы дать тому возможность выплыть самому. По своему опыту Виталий Андреевич – член сборной страны по водному поло – знал, насколько в жизни важно научиться побеждать. Победа дарила ни с чем не сравнимое чувство. И это было не просто ощущение превосходства над побеждённым соперником. Это было особое чувство победителя. Осознание того, что сегодня лучший – ты! Ты чемпион! А это, в свою очередь, вырабатывало стремление быть первым всегда и во всём. Кому, как не ему, лучшему правому сборной, было не знать, сколько труда надо положить, чтобы этого добиться.
Володя продолжал бороться, но силы таяли, дыхание сбилось, а волны продолжали тащить его на глубину всё дальше от берега, делая ситуацию безнадёжной. Виталий Андреевич зашёл в море и подхватил пацанёнка сильной рукой:
– Ну, чемпион! Дыши глубже. Ты что – плавать не умеешь?" – не дождавшись ответа, он продолжил: – Придётся тебя научить, а то так и будешь у самого берега в песочке копаться, как маленькая девочка. Меня можешь называть дядя Виталик. А тебя как зовут, герой?
Роста дядя Виталик был высокого. Володя в свои пять лет едва был повыше его колена, но это его не смутило. Он был уверен, что пусть он хоть и маленький, но поёт-то наверняка лучше! А вырасти ещё успеет. В этом вопросе главное – есть кашу. Во всяком случае, мама и тётя Тамара так говорят всё время.
– Меня зовут Володя. Я Сафронов, а дядя Юра зовёт Катушкин!
Услышав последние слова малыша, Виталик от души рассмеялся. Прозвище Катушкин ему явно пришлось по душе:
– Ну что, Катушкин – тогда веди к маме. Надо рассказать ей о твоих подвигах.
Марина всё ещё спала. Молодое тело двадцати с небольшим летней женщины, красивой и миниатюрной, расположилось на пляжной подстилке в очень соблазнительной позе. Проходящие мимо мужчины замедляли шаг, чтобы исподтишка поглядеть на неё и пофантазировать. Сопровождавшие их жёны, разсползшиеся в разные стороны от бесконечного употребления всякой сдобной вкуснятины, ревниво одёргивали своих половозрелых самцов словами:
– Куда уставился? Ты ещё бинокль возьми, чтоб получше разглядеть, а я тебе потом глазища поразбиваю для укрепления семьи и за бесстыдство твоё козлиное! А ну, быстро отвернулся и за мной!
Виталик, увидев спящую красавицу, остановился, как вкопанный. Катушкин – Володенька подбежал к ней и заверещал:
– Мама, мамочка смотри – это дядя Виталик. Он меня из моря выловил и спас вон там, где тётька толстая стоит… Я уже почти утонул, а он меня вытащил. Он меня плавать обещал научить… Просыпайся, мама! – речь Володи сбивалась, он спешил донести до её сознания, что всё позади, что он не утонул, а наоборот, очень сейчас живой и привёл к ней замечательного дядю Виталика, чтобы она с ним познакомилась и спасибо ему сказала, и лимонадом угостила, и… От переполнявших его эмоций он только что не задыхался в попытке рассказать всё в подробностях.
Марина открыла глаза. Услышав слова "почти утонул", она сначала чуть не расплакалась от ужаса, а потом всё равно заплакала, но уже от счастья, потому что трагедии не случилось. Она прижала к себе смысл своей жизни, обслюнявила поцелуями и только потом подняла глаза на молодого атлета, который не сводил с неё восхищённого взгляда. Потом поднялась с подстилки, и оказалось, что она не достаёт Виталику даже до плеча.
– Марина, – представилась она. – Спасибо Вам за…
Виталик перебил её словами:
– Не надо меня благодарить. Спасти Катушкина было для меня честью, мадам. Я вознаграждён за это счастьем знакомства с Вами. Разрешите представиться. Мастер спорта международного класса Виталий Андреев. Двадцать пять лет, холост, живу в Ленинграде, а езжу по всему миру. Нахожусь в Гагре на сборах, – на губах атлета блуждала улыбка. Выбранный им для знакомства тон и манера явно доставили молодой женщине удовольствие. Виталик тем временем продолжил: – Для меня было бы двойной честью, мадам, если бы Вы вместе с Катушкиным согласились принять моё предложение отужинать со мной в ресторане Чайка сегодня вечером.
Теперь улыбались оба. Скованность первых минут знакомства канула в вечность. Марина уже была готова произнести в ответ что-нибудь, типа:
"Сэр, как замужняя женщина, я должна была бы Вам отказать, но, принимая во внимания обстоятельства, говорю Вам да! Мы с Катушкиным готовы с Вами отужинать!", но её опередил Володя:
– Мы согласны, только я суп есть не буду! – малыш, в силу именно того, что он ещё малыш, не мог, конечно, понять, что сейчас происходило на его глазах. А на его глазах две молодые и красивые разнополые особи стояли друг перед другом и познавали в себе влюблённость с первого взгляда! Их любовь, начавшаяся внезапно как вспышка, продлилась несколько лет. Они расставались и вновь кидались в объятия друг друга, потом опять расставались. Марина так и не смогла оставить своего мужа. Предательство, пусть оно оправдано страстью и любовью, – всё равно остаётся предательством, а она на него была не способна по благородству рождения и особенностям своего характера. Коля мог бы её отпустить, конечно, будь он обычным мужчиной, по своей природе полигамным. Но он был однолюб, и другой женщины в своей жизни представить себе не мог. Он боролся за свою единственную до конца, отстоял её, а потом простил. Но это было потом. Пока же двух молодых и очень красивых людей ждало всё то же море, солнце и ужин в ресторане "Чайка" в городе Гагра.