Всего за 249.99 руб. Купить полную версию
– К своему разительному удивлению, – продолжила Людмила, – Ольга увидела на двери точно такое же пальто, которое купила. Войдя в павильон, она обнаружила, что продавец занимается с покупательницей по поводу мехового жакета, говоря ей, что это чистая шерсть и уговаривая купить. На Ольгу он сделал вид, что не обращает внимания. Ольга не имела привычки скандалить при посторонних, поэтому дождалась ухода покупательницы и сказала: "Я хочу вернуть пальто. Вы мне дали неправильную информацию. У вас зеркало какое-то специальное", – Ольга подошла к зеркалу и увидела себя выше и стройнее, чем дома. "Мы хотим, чтобы наши покупатели были красивыми", – шутливо ответил продавец, еще не подозревая, что назревает серьезный конфликт. "Это не главное! – сказала Ольга. – Оно еще ношеное и никакое не кожаное, а неизвестно какое. Вот посмотрите!" – и она показала потертое пятнышко. Продавец рассердился и начал говорить, что Ольга испортила ему пальто, что это не кожа, а краска, а если краску начать тереть химикатами, то никакая краска не выдержит. "Поэтому идите отсюда, женщина, и не предъявляйте претензий, учитывая, что я вам продал его со скидкой". Ольгу до глубины души взволновала перемена отношения его к ней. Он называл ее мадам и льстиво улыбался, а сейчас говорит грубо, как с врагом, будто ненавидит ее за то, что она поймала его за руку.
– Да они хамы там просто все на этих рынках! – заявила Маша. – Как продать, они сразу: сю-сю-сю, а как им что-нибудь предъявишь, гавкают, как собаки. Обратно, Люд, это ж, наверно, какой-нибудь азербайджанец был или армян? Они нас вообще за людей не считают.
– Да нет, – ответила Людмила вне рассказа, поэтому простыми словами. – Я про это думала. Не без этого, они нас не очень любят. Потому что их меньшинство, они так защищаются. Своих они любят, а чужих нет. Но это все так: и азербайджанцы, и чеченцы, и прибалты, и продавцы, и милиционеры, и даже артисты, и даже мы, проводники, если нас взять.
– Ты что-то путаешь! – усомнился Галкин. – Милиционер или проводник – это что, нация, что ли?
– Не нация, но меньшинство, – пояснила Людмила. – Ну, профессиональное. Мы вот удивляемся, что кавказцы друг к другу лучше относятся, чем к другим, а сами? Ясно же, что проводники друг друга больше любят, чем пассажиров. Потому что их много, а нас меньшинство и мы на них работаем.
Галкин и Маша переглянулись. Эта простая мысль показалась им новой и оригинальной, они никогда об этом не размышляли.
– А в самом деле, – задумчиво произнес Галкин. – Милиционер милиционера никогда не тронет, если только не по службе. А у чеченцев бывает кровная месть. Или мы с Серегой можем пособачиться, но так, по дружбе. А русские-то почему тогда друг с другом не по-человечески себя ведут? – озадачился он побочным вопросом.
– Потому что нас большинство и мы друг друга не бережем, – ответила Людмила.
– Умная ты, Люд, – вздохнула Маша, – недаром музыкальное училище почти закончила. Ты бы с этим продавцом живо разобралась. А Ольга-то как?
– Ольга испытала резкую обиду. "Послушайте, – сказала она, – вы сами прекрасно знаете, что говорите неправду, поэтому верните мне деньги". Но продавец повел себя возмутительно, начал кричать, что на него наезжают и вымогают деньги. "Женщина, уходи, – грубо сказал он, – а то я милицию позову за то, что мешаешь торговле". Это навело Ольгу на мысль и она сама решила позвать милицию. Она увидела у метро милиционера и позвала его. Милиционер пошел с ней, хотя и без особого энтузиазма. Приведя его в павильон, Ольга сказала: "Вот, товарищ милиционер, этот человек продал мне фальшивое пальто вместо кожаного и не хочет возвращать деньги". – "Женщина, ты видела, что покупала, какие претензии?" – спросил продавец, при этом не испугался милиционера, а наоборот, посмотрел на него с улыбкой. Милиционер тоже почему-то улыбался, как будто считал мелочью человеческое горе. "Хватит называть меня по половым признакам и тыкать!" – гордо распрямилась Ольга.
Людмила произнесла это так хорошо, так убедительно, что Маша почувствовала желание тоже слегка распрямить спину. И сделала это.
– "Меня зовут Ольга Алексеевна, я стюардесса, меня командир корабля на вы называет, ясно вам? И будьте любезны не усмехаться, а объяснить. У вас зеркало нечестное, вы посмотрите, товарищ милиционер!" Но милиционер не стал смотреть, а продавец вдруг сказал с огромным ехидством: "Ольга Алексеевна, а может, вы путаете вообще? Может, вы в другом месте пальто купили.? Где у вас чек?" Ольга задохнулась от возмущения: "Вы сами не выдали мне чек!" – заявила она. "Я всегда выдаю, а если кто в другом месте купил или пусть даже у меня, но чек потерял, я не виноват!" Продавец явно смеялся над Ольгой и самое ужасное было, что милиционер разделял его чувства. "Почему вы не разберетесь?" – спросила его Ольга. "Мое дело не торговля, а охрана порядка, – ответил милиционер. – Он вас не бил, не насиловал, успокойтесь, женщина!" И ушел походкой вразвалочку, как опытный моряк на борту корабля, которого не волнуют бури и штормы, – Людмила помнила, что в художественном рассказе должны быть сравнения и не упускала случая их применить. – "Послушайте, – сказала вдруг Ольга почти спокойно, – вы ведь сами понимаете, что продали не то, что нужно. Неужели вам это приятно?" И в таком духе она беседовала с ним целый час, но продавец стоял на своем. Наконец, заметив, что Ольга мешает ему вести торговлю, он предложил ей в виде снисхождения поменять пальто, объяснив, что у него случайно оказалось точно такое же. Самое последнее.
– И на складе десяток, – вклинилась Маша.
– "Нет, – сказала Ольга. – Я не хочу брать вместо одной некачественной вещи такую же некачественную. Верните мне деньги". Тогда продавец попросил ее выйти, вышел сам, закрыл дверь на замок и ушел в неизвестном направлении.
Ольгу охватило отчаяние. Она вдруг поняла, что никакими силами не получит обратно своих денег. Она побрела домой. И все окружающее изменилось в ее глазах. Ей казалось, что все торговцы обсчитывают, обвешивают, что реклама на улице лжет, что, если раздвинуть мысль шире, обман царит и в телевизоре, и в учреждениях, и в отношениях людей, и в ценах на товары, и в качестве этих товаров, все словно заболели неуемной жадностью и ложью и думают только про то, как бы обмануть, ухватить, обловчить ближнего, дальнего и кого попало. Ольге стало страшно: она поняла, что может за один миг потерять все свое мировоззрение. Но еще хуже было потерять веру в себя и справедливость. Поэтому она сумела скрыть в тот вечер от мужа покупку и отсутствие денег…
– А послать его на рынок, чтобы он этому продавцу башку снес? – перебил Галкин.
– Во-первых, – ответила Ольга, – Георгий не такой человек, чтобы пускаться на авантюры, а во-вторых, он обвинил бы во всем Ольгу.
– Это уж как водится, – подтвердила Маша.
– Ольга сделала по-другому. Ее подруга работала в химической лаборатории проверки продуктов. Она согласилась проверить пальто и дала заключение на бланке, хотя просила этот бланк никому не отдавать и не показывать, кроме продавца, что пальто состоит из полимерных соединений, а кожи там нет ни одной молекулы. Обнадеженная, Ольга устремилась на рынок. При этом, проходя мимо павильоне, испытала дополнительный негативный шок: увидела точно такое же пальто с ценником, а на ценнике было четыре тысячи рублей.
Галкин аж присвистнул.
– Да! Он продал ей фальшивое пальто в два раза дороже! И Ольга явилась к продавцу, горя от возмущения, но с фактами на руках. Она сказала ему про цену в другом павильоне, она показала ему заключение подруги. Тот хотел посмотреть поближе, но она не дала. И закончила свои манипуляции так: "Я поняла, что вы никогда не отдадите мне деньги. Но я пришла не за деньгами! Можете съесть их с маслом, если вы их так любите! Я хочу только одного: признайтесь, что вы меня обманули". – "Женщина, это рынок, – ответил продавец, пытаясь изо всех сил казаться незыблемым и даже усмехался. – Я прошу цену, вы даете или нет, вот и все. Я просил, вы дали, о чем проблема?" – "Повторяю, не женщина, а Ольга Алексеевна, – сказала Ольга. – И про рынок я все знаю. Повторяю: вы не выдали мне чек, вы завысили цену, вы сказали, что это кожа, о вашем зеркале я не говорю. Я требую от вас только одного: признайтесь, что вы меня обманули!" Этот разговор с интересом слушали покупатели, которые там были, поэтому продавец не позволял себе распуститься, а ему очень хотелось, судя по тому, каким бешеным волчьим блеском горели его глаза в глубине зрачков. Он только что-то бормотал и пытался заняться другими покупателями, но они не хотели и уходили. "Обманули вы меня или нет?" – настаивала Ольга. – "Ничего я вас не обманывал. Захотели – купили. Сами себя обманули", – хитрил продавец. Тогда Ольга пошла к будке, где была администрация рынка.
– Ну, это совсем голый номер, – приговорил Галкин. – Жаловаться? Они там все повязаны!
– Ты дослушай. Она пошла туда, потому что знала, что там можно сделать объявление по громкоговорителю на весь рынок. Там сидела женщина и она сказала, что коммерческое объявление стоит сто рублей, а частное, если кто, например, потерял ребенка или вещь, пятьдесят. Ольга дала пятьдесят рублей…
– Деньги-то откуда? – не понял Галкин.