Писем нет. Он смотрит на дяденьку, который раньше был пристойным привратником, а теперь у него руки-ноги тряслись, а изо рта выделялась сопливая пена, которую время от времени он с сифонистым звуком всасывал в себя. И тут он, Жак Сердоболь, вдруг осознал себя этим существом; прочувствовал это так сильно, что сам уселся в кресло напротив полоумного и принялся повторять за ним "у меня всесе зашибибись, зашибибись вовсюсю", дабы увидеть, что будет дальше. А дальше - далеко позади - вся его жизнь предстала перед ним в совершенно новом свете: счастливое детство, наивные амбиции, горькие разочарования, карьера бюрократа, изгнание за халатность, женитьба на стерве, в итоге, после множества все менее блистательных должностей, работа консьержем; вот так, запущенным сифилисом и заканчивается эта грустная жизнь, увы и ах! Для окончательного сходства он затряс руками, и его пальцы затрепетали, словно старые мертвые листья, что дождливый ноябрьский ветер теребит, но еще не торопится срывать с дерев. Эта ситуация доставляла Жаку удовольствие: ведь, возможно, он никогда не достигнет радости, сравнимой с той, которую испытывал сейчас, будучи этим падшим цербером, лепетавшим свое "у меня всесе зашибибись, зашибибись вовсюсю"; тем более что персонаж, увидев себя в этом импровизированном человеческом зеркале, вовсю разулыбался и затрясся еще сильнее, как будто настаивая на глубоком смысле своего бессодержательного лепета.
Дверь открылась, Жак вскочил:
- Здравствуйте, мадам Шок, я зашел за корреспонденцией.
- А вам, мсье Жак, ничего нет.
- Мсье Шок, похоже, чувствует себя не очень хорошо.
- Только посмотрите на него, все рожи корчит. Когда я вижу, как он изгаляется, так и хочется залепить ему метлой по физиономии!
- Может быть, он по-другому не может?
- A-а! Это он-то, старый пень, не может? Старый пердун! Как же! Вся его болезнь - это сплошная показуха! Ах! Если бы я себя не сдерживала…
- У меня всесе зашибибись, - вдруг заявил предмет обсуждения, хранивший до этого молчание, - зашибибись вовсюсю.
- Вы слышали? Он надо мной издевается!
- А вы не обращались к врачу, мадам Шок?
- К врачу?! Да он бы рассмеялся мне в лицо!
- Это почему же, мадам Шок?
- Да потому, что мой муженек здоров-здоровехонек.
- Но выглядит несколько маразматично.
- Какая же это болезнь, мсье Жак? Все этим заканчивают.
- В случае с мсье Шоком, мне кажется, что-то происходит с мозгом.
- Вы так думаете, мсье Жак?
- Мне так кажется. Мсье Шока никогда не кусала вошь?
- Не знаю. Эй ты, дурень, тебя вошь кусала?
- У меня всесе зашибибись, - ответил мсье Шок, - зашибибись вовсюсю.
- Опаснее всего укусы в голову, - сказал Жак.
- Ну что можно узнать у такого придурка? Кусали его или нет. Вот засранец! А вы думаете, что от этого укуса у него в мозгах могло начаться гниение?
- Вошь - исключительно гадкая тварь, - сказал Жак. - Причем наибольший ущерб жертве наносит зловонное дыхание этого членистоногого.
- Вот чем объясняется вонючесть моего супруга. От этого козла здорово шмонит.
И она гаркнула ему в лицо:
- Говнюк!
Из-за спины дамы Жак высунул язык и подмигнул, что вызвало у мсье Шока буйное ликование.
- У меня всесе зашибибись, - закричал он, подпрыгивая в кресле, - зашибибись вовсюсю!
На этом Жак их покинул, радуясь началу хорошего дня.
Он выпивает чашку кофе со сливками в соседнем "Пети Кардиналь".
- Сегодня солнечно, - говорит ему хозяин.
- Да, но воздух прохладный, - отвечает Жак.
- Да, действительно. Утром, бррр, пробирало. Кстати, вы будете в "Спортинге" сегодня вечером?
- Нет, не могу.
- Да вы что?! Сегодня будет Кид Бусико против Теда Сардины. Это должно быть круто. Удивительно, что вас не будет.
- Я не могу. Мне и самому неудобно, потому что мы с Тедом приятели.
- А в полдень пообедаете с нами?
- Я буду здесь в полпервого.
- Только не позже, мсье Жак.
Жак пожал лапищу с почерневшими от общепитовских работ ногтями и вышел.
- Мсье Жак! - окликнул его хозяин. - У вас на примете есть лошадь на сегодняшние бега?
- Попробуйте поставить на Вшивую Шкуру в третьем забеге.
- Спасибо, мсье Жак!
Жак спустился по улице до спортивного зала. Поприветствовал кассиршу, двумя пальцами коснувшись края шляпы, и направился к раздевалке. Там еще никого не было, кроме Клок-Пакля, рассеянно манипулировавшего гимнастическими булавами. Жак переоделся в спортивную форму, вернулся в зал и после нескольких минут пенчинг-болла предложил Клок-Паклю три раунда, на которые тот согласился. Тут подошли Кид Мокрун и мсье Ле Петушо, а когда Жак и Клок-Пакль пролезали между канатами на ринг, прибыл Тед Сардина и профессор Альбер.
- Я буду судить, - сказал Альбер.
Жак весил 70 кило, а его противник всего 67, зато руки у него были длиннее, и он без труда пробил Жаку несколько прямых ударов в грудь. Минуты через три Жак начал выдыхаться.
- Стареешь, - заметил Сардина, - и потом, тебе не мешало бы потренироваться.
- Оставь его, - сказал Альбер, - не так уж все и плохо.
- Ему следовало бы приходить сюда чаще, - сказал мсье Ле Петушо.
Во втором раунде Жак два раза зацепил челюсть Клок-Пакля. В третьем раунде они сошлись в ближнем бою. В итоге Клок-Пакль соперника похвалил.
- Ну что, - спросил Альбер, - выставим его?
- Можно было бы, - сказал Сардина, - но ему не мешало бы потренироваться.
- Ему следовало бы приходить сюда чаще, - сказал мсье Ле Петушо.
Жак пошел в душ, затем переоделся и присоединился к профессионалам.
- Ну что, - спросил Альбер, - ты готов выступать на чемпионате Франции среди любителей в полутяжелом весе?
- Он способен продержаться три раунда против кого угодно, - сказал Клок-Пакль.
- Я не против, - сказал Жак.
- Молодец, - сказал Альбер.
- Тебе нужно потренироваться, - сказал Сардина.
- И приходить сюда чаще, - сказал мсье Ле Петушо.
- И воздерживаться по части потасовок, - сказал Альбер.
- У вас на примете есть лошадь на сегодняшние бега? - спросил мсье Ле Петушо.
- Вшивая Шкура в третьем забеге, - сказал Альбер.
- Весенник, - сказал Жак.
- Ты думаешь? - засомневался Клок-Пакль.
- Я бы поставил на Вшивую Шкуру, - сказал мсье Ле Петушо. - Это напоминает мне то время, когда они у меня были. Вша - это к счастью, совсем как вляпаться в дерьмо или найти листик клевера с четырьмя лепестками.
- С чего это он взял? - удивился Сардина.
- Всякий раз, когда я находил вшу, - сказал мсье Ле Петушо, - со мной приключалось что-нибудь хорошее.
- Если бы вши приносили счастье, - сказал Кид Мокрун, - счастливыми были бы все. Они у всех были.
- Более или менее, - сказал Альбер.
- Я поставлю на Весенника, - сказал Клок-Пакль.
- Ну что, я записываю тебя на чемпионат, - сказал Альбер.
- Хорошо, - сказал Жак.
- Ты придешь сегодня вечером? - спросил Сардина.
- Не могу, - ответил Жак. - Важная встреча.
- Обломщик, - сказал Сардина.
Жак распрощался с душевной компанией, которая напоследок еще раз порекомендовала ему продолжать тренировки с большим усердием.