Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Если старик и был смущен или пристыжен гневной филиппикой лукоморского правителя, то виду не подал.
– Сидор… Семен… Селиван… Силантий… Василий! Василий! Ты обязан понимать…
– Я не дурак! Я всё понимаю, что мне надо! А вот ты, старик, кажется, меня не понял, – лицо доброго правителя Лукоморья закрыла грозовая туча – предвестник бури, остановить или свернуть которую с пути было так же нереально, как и ее коллегу, сотканную из сорвавшихся с цепи стихий, а не из подавляемых годами и поколениями эмоций.
Василий ухватился за подлокотники трона так, что резное дерево затрещало под его хваткой, и приподнялся, свирепо сощурившись.
– Убирайся. Отсюда. И не показывай. Больше. Здесь. Своего. Длинного. Носа!.. Теперь понял? – прорычал царь, и рука его судорожно и непроизвольно зашарила вокруг в поисках чего-либо, желательно массивного и тяжелого, пригодного для метания на точность. – Вон!!!
– Сидор… Семен… Селиван… Силантий… Василий! Василий, ты не прав!.. – до волшебника, наконец, дошло, что царь не шутил, и он оказался этим до крайности обескуражен. – Ты не имеешь права!..
– Стража! – рявкнул царь. – Помогите премудрому Адалету найти дверь! А лучше – ворота! А еще лучше – пункт пограничного контроля!
Чародей открыл рот, набрал полную грудь воздуха, сузил глаза и яростно грохнул посохом по мраморному полу так, что полетели осколки камня, искры и красные молнии, и эхо заметалось под сводчатым расписным потолком, осыпая с испуганно зазвеневшей бемским хрусталем люстры засохших мух и позолоту.
– Ах, так?!.. Так?!.. Так-то ты поступаешь в недобрый час нужды, когда лихая година стоит на нашем общем пороге!.. – гневно проревел он. – Так-то ты заботишься о Белом Свете!
– Я о своей державе забочусь! – не уступая гостю, свирепо гаркнул Василий. – А обо всем Белом Свете сразу радеть – это у нас по твоей части! Вот и займись! Не отвлекай занятых людей от государственных дел!
– Ах, вот ты как заговорил… – упер свободную от раскалившегося докрасна посоха руку в бок маг. – Ну тогда прощай, Сидор… Семен… Селиван… Силантий… Василий!.. Прощай, Василий, Лукоморский царь! Я ухожу, но клянусь тебе: ты меня еще попомнишь!
– Ха! – ответил прищуром на прищур и любезностью на любезность самодержец.
– Помяни мое слово!..
Адалет грозно развернулся – только балахон невидимым ветром раздуло – и, бормоча под нос ругательства вперемешку с проклятиями, устремился к выходу, свирепо топоча по гулкому полу подкованными сапогами.
Свет на беленом боку печки мигнул и погас, свет в светильниках Горбыля мигнул и зажегся, и лукоморцы, как по команде, воззрились на чародея.
Оба вопроса прозвучали одновременно.
– Так где и когда восстанет Гаурдак?
– А ты и в самом деле уверен, что ничего не напутал и на этот раз?
– Сеня!..
– Вань…
Маг недовольно поджал губы, перевел взгляд с Серафимы на Иванушку и обратно, и нахмурился.
– Да, я уверен, э-э-э… девица. На этот раз ошибки быть не может. Гаурдак вырвется из тысячелетнего плена через два месяца, в горном массиве Красной Горной страны.
– А-а… Ну я, в принципе, знаком с местоположением предполагаемой локации… – с видом эксперта проговорил Иван и степенно отхлебнул только что нацеженный из медного самоварища чай.
Серафима тоже представила в уме карту.
– А… мы туда обязательно должны пешком идти, и спиной вперед?
– Что?.. – подавились чаем и захлопали глазами чародей с царевичем. – С чего ты взяла?
– А с того, что верхом дотуда прогулочным шагом – недели три максимум, – пожала плечами как само собой разумеющемуся факту Сенька. – Что мы будем там делать еще месяц с копейками?
– Ах, ты про это… – понял, наконец, но, почему-то, отнюдь не обрадовался, а смутился еще больше старый волшебник.
– Так это очень просто объясняется, Сень, – улыбнулся, гордый своей осведомленностью Иванушка. – Кроме меня… ну то есть, нас… должно быть еще четверо представителей правящих династий разных стран. Видишь ли, тысячу лет назад, когда после Большого Эксперимента Белых Магов пожиратель душ восстал из расколотых недр круглой еще недавно планеты, Маги Черные и отряд добровольцев отправились сразиться с ним и его приспешниками. Ужасной была та сеча, но оставшиеся в живых – премудрый Адалет и пятеро солдат – совершили невозможное и изгнали Гаурдака из нашего мира. Но, увы, не навсегда. Гаурдак был побежден, но не повержен, и мог, набравшись достаточно сил, восстать снова в любой момент.
– Это он сам так сказал? – скептически щурясь на мага, уточнила царевна.
– Так сказал премудрый Адалет, а ему виднее, – сурово отозвался Иван, и с воодушевлением продолжил повествование, затверженное наизусть с детства: – И тогда премудрый Адалет провозгласил себя магом-хранителем безопасности человечества и посвятил свою жизнь предотвращению возвращения духа вечного мрака на Белый Свет.
– Как сказал один умный человек, проще один раз предотвратить, чем потом всю жизнь бороться с последствиями, – поддакнул одобрительно покачивающий головой волшебник.
– Кто сказал? – снова полюбопытствовала Сенька.
– Я, – скромно потупился кудесник. – Продолжай, Ег… Ип… Ил…
– Ив… – с готовностью подсказала царевна.
– Да, я помню, Ив, – нетерпеливо согласился маг, но тут же озадаченно задумался. – Ив?.. Странно… Шантоньское имя… А разве мы не в Лукоморье?..
– Иваном его звать, – раздраженно фыркнула Серафима.
– Я и говорю – Иван… – почти не смутившись, повел плечом Адалет, украдкой отвернулся, и в сторону сердито прошептал несколько раз: – Иван, Иван, Иван… По-хорошему надо было бы записать, конечно…
– …поскольку не пустить Гаурдака в наш мир смогут только снова собравшиеся вместе потомки тех пятерых героев, оставшихся в живых во главе с самим магом-хранителем, – с энтузиазмом продолжал тем временем предмет раздора. – Но быстро отыскать их среди бесчисленного населения Белого Света было бы не так-то просто, подумал премудрый Адалет, и принял решение, что каждый из пятерых должен основать новую царскую династию, и из поколения в поколение передавать наказ и наследие и быть готовыми в любое время по первому зову явиться в назначенное магом-хранителем место, чтобы… чтобы… чтобы…
Неожиданная, пугающая и святотатственная мысль вдруг пришла в голову Иванушке, и нить его рассказа натянулась, затрещала и разорвалась, словно рассеченная мечом.
– П-премудрый Адалет?.. – обратил он полный священного недоверия и ужаса взор в сторону поникшего головой чародея. – Мы вышли в путь на два месяца раньше, потому что… потому что никто… никто не?..
– Да! Вот именно! – с гневом и обидой вскинулся маг и яростно грохнул пухлыми кулачками по столу, напугав до дрожи чашки и кота под скамьей. – Никто!!!.. Никто не прислал ответа на мой призыв!!!.. Ни на первый, ни на второй, ни на третий!!! Словно сгово…
Маг замолк на полуслове и недоверчиво уставился невидящим взором в кран самовару.
– ОНИ СГОВОРИЛИСЬ!!!!!!!!..
Витой посох прыгнул в руку чародея, и белые искры полетели во все стороны от них обоих, слепя привыкшие к полумраку глаза и доводя до истерики рванувшего в укрытие под печку кота. Опрокинутые чашки печально истекали на щелястую столешницу последним чаем. Обманутые ожидания – убийственная вещь. А если это, к тому же, обманутые ожидания волшебника…
– Теперь я понял, доверчивый, наивный болван, почему ни один из них не отозвался на этот клич, не пришел, когда я прислал им почтовых воронов!!! Они сговорились в последний раз, когда приходили на мой зов!!! Слабаки! Нытики! Лентяи! Размазни! Бледные подобия своих легендарных предков!!! Спрятались под свои жалкие троны при первых же намеках на трудности!
– При первой же тысяче намеков на трудности, ты хотел сказать? – невинно поправила мага Серафима. – А может, если бы этих намеков было хотя бы в половину меньше, то в день настоящей надобности они бы и заявились? Если, опять же, эта надобность и впрямь настоящая, а?
– Да что ты понимаешь, девчонка! – подскочил, опрокинув скамейку, и грохнул посохом по полу пунцовый от неправедного гнева Адалет.
– Гораздо больше, чем некоторые могли бы подумать! – вскочил на ноги и пылко встал на защиту супруги раскрасневшийся Иванушка. – И я полагаю, что она права! Я в детстве читал басню про одного пастуха, который всё время кричал "Волки!", а потом, когда…
– Знаю, знаю… – неожиданно стушевался чародей. – Нашел, кому рассказывать… Я сам любил приводить ее в пример одному своему ученику, как же там его звали, он еще ушел от меня лет сорок назад… или сто сорок?.. Ладно, и это не важно…
Адалет осекся, и виновато покосился на Серафиму из-под седых кустистых бровей.
– Короче… Извини меня, э-э-э… девица. Погорячился.
– Да ладно, чего там, – примирительно пожала плечами та. – С кем не бывает. Сейчас мы все сядем, успокоимся, и обсудим план дальнейших действий. Кого нам надо собрать перед встречей этого вашего… Кавардака?