Однако улыбка его мгновенно исчезла, как только он увидел карты.
- Та-ак, товарищи комсомольцы! Значит, в картишки режетесь? Не ожидал. Особенно от тебя, Роман. Ты же у нас активист! Не на деньги, надеюсь?
Ромка смутился. Врать он никогда не умел.
- Понятно, - угрюмо бросил Андрей. - Ну, Евгений, пеняй на себя. Я тебя предупреждал еще в Москве - будь человеком! Вот что, собирай свои манатки и сходи на первой же станции! Не хочу тебя видеть.
- Ну, мы же пошутили, Андрюша, - заюлил Евгений. - Правда, ребята?
Ромка и Светик, потупившись, молчали.
- Вот ваши деньги, забирайте, - Евгений бросил на стол скомканные бумажки.
- Правда, пошутили? - недоверчиво спросил Андрей.
- Правда, правда! Я - свидетель! - пришел на помощь Михаил.
- И ты тут болтаешься! - сурово сказал Андрей.
- А я не играл, все могут сказать! - вывернулся Михаил.
- Ну, если пошутили, - протянул недоверчиво Андрей. - Все равно - выбрасывай эту гадость. Давай в окно, чтобы я видел.
Евгений с готовностью кинул в окно колоду карт, мгновенно разлетевшихся широким веером.
Потом Ромка долго лежал на полке, уставившись в окно. Начались предгорья Урала, поросшие березняком и соснами. Среди зелени то тут, то там, как драгоценности, мерцали красноватые скалы. Восторженным воплем всего поезда была встречена граница Европы и Азии. А за Уралом пошла плоская, ровная, необъятная степь.
Лежать надоело. Ромка резко сел и опустил ноги с полки.
- Ты куда? - лениво спросил Светик.
- Посмотреть, как там наши. Пойдем?
- Ладно, - Светик нехотя спрыгнул с полки.
Уже начало смеркаться, а проводник все не зажигал света. В полутемных купе было весело и шумно - кто пел, кто рассказывал анекдоты. Из купе, которое занимали девчонки их группы, раздавались звуки гитары. "Опять этот Стас", - почему-то неприязненно подумал Ромка.
Со Стасом они встречались каждый день, поскольку их группы были в одном потоке. Отношение друг к другу, как у двух нейтральных держав - высокомерно-дружественное. Стас не играл в баскетбол, но тем не менее ездил все время за них болеть. Почему? Вообще он был какой-то уж очень правильный. Старательно посещал все лекции и заставлял, как староста, делать это и других членов группы. Не курил. Когда Ромка со Светиком в перерыве жадно затягивались сигаретами, демонстративно рукой отталкивал от себя дым, говоря что-нибудь избитое:
- Сигареты - яд. Капля никотина убивает лошадь.
Звезд с неба он не хватал, добиваясь четверок лишь благодаря ясным глазам и активному участию в общественной работе. Охотно музицировал на студенческих вечерах, что делало его гвоздем общества. Ближе они не сходились, и что Стас читал и о чем думал, Ромка просто не знал.
Вот и сейчас он собрал вокруг себя довольно большую компанию. Здесь ребята из его шестой группы и, конечно, Ромкины девчата. А где же Ира? Ага, вот она: свесила голову со второй полки, внимает сладостному напеву:
Дорогой длинною, да ночью лунною,
Да с песней той, что вдаль летит звеня,
Да с той старинною, с той семиструнною,
Что по ночам так мучает меня.
Потный лоб Стаса и нос аккуратно обмакивала полотенцем, как промокашкой, Алка.
- Привет, мужики! - под перебор струн сказал Стас. И великодушно добавил: - Присаживайтесь.
Они втиснулись внутрь.
- Что еще споем? - спросил Стас.
- "Фонарики"! "На Дерибасовской"! Про геологов! - загомонил девичий хор.
- Что за шум? - раздался чей-то хорошо поставленный административный голос.
В этот момент зажглись лампочки, и Ромка слегка поморщился: это был снова Андрей. В отличие от прочих, одетых в спортивные и туристические костюмы, он сохранял прежний вид - был в пиджаке с комсомольским значком на лацкане и при галстуке.
- Проходите, товарищ Андрей, - без нотки подхалимства, но с должным почтением сказал Стас.
- С удовольствием, - ответил "товарищ Андрей", протиснувшись, сел рядом со Стасом. - А ну-ка, дай гитару.
И, сделав опытной рукой несколько звучных аккордов, запел, почему-то поглядывая на Ромку:
Сам не понимаю,
Что со мной творится.
Сердце начинает
Биться, словно птица.
Отчего бы это
Загрустил слегка я,
Не найду ответа,
Вот ведь вы какая.
Ребята сидели притихшие.
- Товарищ Андрей! - вдруг раздался Ирин голосок. - А куда все-таки мы едем?
- На целину, - под дружный смех ответил секретарь.
- А подробнее нельзя?
- Можно и нужно. Нас сейчас собирали в штабном вагоне. Совхоз, где мы будем работать, имеет животноводческие фермы. Поэтому будем сначала заготовлять корма, а потом - убирать хлеб. Наш институтский отряд разбивается на четыре бригады, по количеству отделений совхоза, поскольку его территория - с пол-Люксембурга. Бригадиром одной из бригад думаем поставить вот его, - Андрей кивнул на Стаса. - Не возражаете?
- Нет! - крикнуло купе единодушно.
- Ну, и отлично. С утра приступим к формированию бригад. А пока - спокойной ночи.
Стас тоже поднялся:
- Девочки, привет! Записывайтесь ко мне в бригаду. И вас приглашаю, братцы-кролики.
- За кроликов можно и по шее, - угрюмо сказал Светик.
- Не обижайтесь. Я же пошутил. Давайте вместе будем, а?
- Мы подумаем, - кивнул Ромка.
- Обиделся, что не тебя? - спросил Стас.
- Слушай, действительно схлопочешь, - разозлился Ромка.
Неожиданно у него на шее повисла Ира, спрыгнув, как коза, с полки.
- Ромочка, не будь бякой! Из Стаса хороший командир получится. Слышал, какие песни поет. Вместе, а?
В ее голосе Ромке послышалось обещание чего-то очень хорошего. Он мгновенно обмяк, улыбнулся Стасу и сказал:
- А что? Давайте держаться вместе!
- Вот и отлично! - кивнул Стас и пошел в свое купе.
Вечером следующего дня в небольшом городишке - пересадка на местный поезд.
Здесь произошел неприятный для Ромки инцидент. Пока ждали поезда, вышли на вокзальную площадь. Тут к Ромке привязалась цыганка.
- Дай погадаю! Без денег, просто так.
- Ну, если так, давай.
Внимательно изучив Ромкину руку, цыганка серьезно сказала:
- Положь три рубля. Открою, что у тебя на сердце.
- Ну уж дудки, - вырвал руку Ромка.
Отшатнувшись от него, цыганка закричала:
- Семь лет тебя никто любить не будет!
"Дура старая, - подумал про себя расстроенный Ромка. - Далась вам всем эта проклятая любовь!"
Наконец объявили посадку. Вез их небольшой, но очень энергичный паровозик, выбрасывавший в воздух миллионы угольных частиц. Появились первые его жертвы, высунувшие по любознательности свои головы из окошек.
Видя, как Светик с ожесточением трет покрасневший глаз, Ромка сказал:
- Не три. Покажи глаз. Так и есть - угольная пылинка.
И вспомнив, как поступала в таких случаях его мать, Ромка ловко слизнул черную точку. Светик мгновенно почувствовал облегчение и стал рьяно распространять весть об искусном врачевателе. То и дело к ним в купе заглядывала теперь заплаканная мордашка.
- Ромка, лизни меня!
- И меня!
Сначала Ромка проделывал это с удовольствием, особенно когда попадались девчоночьи глаза, затем начал злиться.
Когда Алка третий раз подставила ему свой лукавый глазик, Ромка рассвирепел:
- Знаешь китайскую пословицу? Тот, кто подскользнулся на одном и том же месте два раза, тот достоин позора. А ты уже третий раз глаз себе засоряешь. Зачем высовываешься?
- Так интересно же!
- Интересно, интересно, - заворчал Ромка, но крупинку слизнул.
Вскоре поток страждущих прекратился, поскольку за окнами быстро стемнело. Тогда многие нашли еще одно занятие. Дело в том, что вагон, в котором они ехали, был весьма необычной конструкции. Наверху, там, где размещалась третья полка, не было сплошной перегородки. Поэтому, взобравшись на третью полку, можно было вести разговор с пассажирами сразу нескольких купе.
- Ромочка, - услышал он откуда-то сверху Алкин голосок. - Иди к нам.
Ромка подтянулся на третью полку и очутился лицом к лицу с Алкой и Натэллочкой.
- Давай в "дурачка"!
- Он в азартные не играет, - хихикнул поднявшийся следом Светик.
- Так в "дурачка" - разве азартная?
- Ладно, сдавай, - смилостивился Ромка и нарочито равнодушно спросил: - А где Ира?
- А вон там, видишь? В том углу? Со Стасом отношения выясняют!
Ромка повернул голову и увидел слева лежащих друг против друга Иру и Стаса. Лица их были напряженно-серьезны.
- А что им выяснять?
- Как что? Про любовь, конечно.
- Какую любовь? - ошарашенно спросил Ромка.
- Ты действительно ничего не знаешь? - Алка даже хлопнула себя по ноге от восторга. - И ты? - обратилась она к Светику.
Тот отрицательно замотал головой и пододвинулся к Алке поближе.
- Эх вы, друзья называетесь! У человека трагедия, а они ничего не знают! - Алка явно упивалась значительностью момента.
- У кого трагедия?
- Так у Иры, не у Стаса же?
- Почему?
- Потому, что она любит его безнадежно вот уже третий месяц.
- Третий месяц?
- А то! Она даже институт хотела бросать, вот как влюбилась.
- Кошмар какой-то, - только и смог пролепетать Ромка.
- Конечно, кошмар, - убежденно сказала Алка. - Ведь сначала все было хорошо. Он с ней на каток ходил. И болеть за нас, когда мы в баскетбол играли, приходил.
- За вас?
- Ну, конечно! А ты думал, за вас, что ли? Святая наивность. А потом вдруг раз - и все.