Всего за 54.99 руб. Купить полную версию
* * *
Вдоль трех стен спортзала выстроились классы с шестого по десятый, мы – между шестым "Б" и пятым "А". У четвертой стены стояли директор, завуч и военрук.
Директор – физик Василий Семенович, невысокий, курносый, в очках – поднял руку. Классная дернула за пиджак Кузьменка – он наклонился вперед и что-то показывал Соколу из "А" класса.
– Дорогие ребята, – сказал директор. – Мы сегодня собрались здесь, чтобы провести митинг против планов администрации США по созданию системы "Звездные войны", которая также называется "Стратегическая оборонная инициатива", или СОИ. Несмотря на то что в названии присутствует слово "оборонная", эти планы – не что иное, как новый виток гонки вооружений, и мы, вместе со всей прогрессивной общественностью всего земного шара, должны высказать наше категорическое несогласие с эскалацией напряженности и наращиванием вооружений…
Я стоял во втором ряду, впереди меня – Николаев, справа – Кутепов. Его синий пиджак был обсыпан перхотью, царапина на щеке – смазана зеленкой. Кутепов глянул на меня и начал падать. Сзади стоял Кузьменок, он шагнул в сторону – думал, Кутепов балуется. Кутепов упал, стукнулся о доски пола.
– Что такое, Кутепов? – Классная наклонилась над ним, тронула за плечо, хлопнула по щеке. Никто из наших не слушал директора, все смотрели на Кутепова. Шестой "Б" и пятый "А" тоже повернулись и смотрели.
Кутепов приоткрыл глаза.
– Тебе плохо? – спросила классная. – Что болит?
– Голова…
– Быстро иди к медсестре. И пусть староста идет с тобой. Пройдите осторожно сзади всех…
Кутепов медленно поднялся.
– Можешь идти? – спросила классная.
– Могу.
Кутепов и Коваленко пошли по лавкам вдоль стен к выходу. Пацаны из восьмого "Б" хватали их за пиджаки. Их классная, Анна Сергеевна, шикнула на них и затрясла кулаком.
– А теперь слово предоставляется председателю комитета комсомола школы, ученику десятого "А" класса Осиповичу Николаю, – сказал директор.
Десятые классы стояли рядом с брусьями. Осипович – высокий, прыщавый, с черным узким дерматиновым галстуком, в кедах – подошел и стал рядом с директором.
– От имени всех учеников нашей школы… От имени комитета комсомола хочу выразить протест против планов правительства США по созданию "Звездных войн". Мы хотим мира во всем мире, а "Звездные войны" увеличивают вероятность новой войны и развивают гонку вооружений…
* * *
Я сидел в спальне, делал домашку по алгебре. На кухне разговаривали мама и папа.
– И что он теперь будет делать? – спросил папа. – Где будет жить?
– В общежитии. Он не хочет у мамы – сказал, что любит независимость…
– Именно – независимость. И с Леной все это только из-за его независимости. Думал только о себе. Пластинки по сто рублей покупал, ты можешь себе это представить?
– Во-первых, не по сто, а по семьдесят пять. А во-вторых, он не за зарплату их покупал – каждое лето ездил в экспедицию в Узбекистан. И, в-третьих, не забывай, что у нее он – второй муж. А первый был какой-то начальник большой. Она – избалованная, привыкла к роскоши…
– О чем ты говоришь, какая роскошь? Она – нормальная женщина, хорошая хозяйка. Могли бы жить, завести детей… Жора во всем виноват. Пить надо было меньше…
– Уж чья бы корова мычала, а твоя бы молчала. "Пить надо меньше!" Вспомни, какой сам позавчера пришел?
– Мы отмечали отпуск Семенова…
– А что, если отмечали, то можно прийти домой на рогах?
– Ладно, закрыли эту тему.
Я встал, зашел в зал. Наташа сидела на диване. На экране телевизора каталась пара фигуристов. Я закрыл за собой дверь.
– Слушай, о чем это они говорят?
– Дядя Жора разводится с тетей Леной и уходит жить в общежитие…
– Из-за чего разводится?
Наташа пожала плечами.
– Сам у него спроси, если хочешь…
– А тебе что, трудно сказать?
– Я точно не знаю. Был у них какой-то конфликт. Кроме того, он пил…
– Слушай, а почему у них нет детей?
– Нет, ну ты задаешь такие вопросы… глупые. Про это не спрашивают, понимаешь? Это их личное дело.
– А они точно разведутся? Или, может, еще помирятся?
– Не знаю. Похоже, что точно.
На экране фигуристы начали кланяться. Показали судей с оценками. Все поставили десятки, кроме одного.
* * *
Я, Коля и Серый сидели на кровати в их комнате и играли в "тысячу". Серый отрастил длинные волосы – он стал слушать "металл". На майке у него под трафарет были набиты буквы "HMR" – "heavy metal rock".
– Ты говоришь, он ко всем пристает? – сказал Серый. – Он что, этот Кузьменок, самый высокий в классе? Или самый сильный?
– Не, не самый, – сказал я. – Игнатович – самый сильный. Он занимается дзюдо. На Игнатовича Кузьменок не лезет. Знает, что получит.
– Значит, он хитрый. И еще – наглый. Полез сначала на кого-то одного – и он не ответил. А другие стояли и смотрели. И он понял, что можно лезть и на других. Это все – простая психология… Не люблю таких личностей…
– Скажешь тоже – личность, – перебил Коля. – Урод он, а не личность.
– Ты что, шуток вообще не понимаешь?
– Тут не до шуток. А если б он ему глаз выбил? – сказал я. – Он прямо по очкам его бил…
– По очкам бить нельзя. За это он получит по башке. Где, говорите, его можно найти?
– Да хер его знает, – сказал Коля. – Тем более сейчас холодно…
– Может, на карьере в хоккей играет? – Я посмотрел на Серого.
– А почему на карьере? – спросил Серый. – В школе что, каток не залит?
– Залит, но некоторые пацаны на карьере играют.
– Короче, добьем "тысячу" и пойдем прогуляемся. Поищем этого идиота…Значит, я пас. Ты?
– Пять, – сказал я.
Коля глянул в свои карты.
– Десять.
– Играй.
Карьер начинался за автобазой. Летом пацаны иногда в нем купались, и я тоже, раза два в том году. Кусок льда был освещен прожектором с автобазы. Играли шесть человек, три на три. Все были без коньков, а вратари и без клюшек. Вместо ворот на льду лежали куски кирпича, а шайбой была сплющенная консервная банка. Я знал почти всех пацанов – они в том году закончили восемь классов и ушли в разные училища. Кузьменка не было.
Мы прошли мимо белого кирпичного забора автобазы и вышли на Челюскинцев. Справа, у диспетчерской "Зеленый Луг", стояли три троллейбуса. Мы повернули к пятиэтажкам, прошли магазин "Хлеб-Молоко" в доме 170-а.
– Можно еще на остановке посмотреть… – сказал Коля. – Или возле дома сто восемьдесят один бэ, сразу за книжным…
– Посмотрим везде, – сказал Серый. – Раз вышли на охоту, значит, будем искать. – Он вынул пачку "Астры", щелкнул зажигалкой, затянулся. – Уроды должны быть наказаны. "Килл зем олл" – "убей их всех", как поет группа "Айрон Мэйден".
Кузьменок сидел на остановке с Косаченкой и его малым – он учился классе в третьем.
– Вот он, – сказал Коля.
– А остальные, я так понял, не при делах? – спросил Серый. Коля кивнул. – Тогда, парни, мы с вами прощаемся.
Косаченко с малым поднялись и ушли. Серый схватил Кузьменка за куртку.
– А с тобой мы сейчас поговорим.
– Я его не трогал первый… Он сам начал. И очки я не хотел разбивать. Нечаянно получилось…
Серый резко дал Кузьменку в нос.
– Смотри, тоже нечаянно получилось…
– …Не, я, правда, не хотел. Слово пацана…
– Какой ты пацан? Чмо ты, а не пацан. Понял? Лезешь только на тех, кто сдачи не даст. Разве нет? А на меня чего не полезешь? Ударь меня, а? Может, я тебе сдачи не дам? Может, прощу, если докажешь, что ты не сцуль, а? Ударь меня. Можешь несильно… Просто попробуй… Докажи, что не сосцал…
Кузьменок опустил голову, смотрел на свои ботинки.
– Ну, а раз сосцал, то получай.
Серый подошел к Кузьменку совсем близко, резко дал коленом в яйца. Кузьменок присел, Серый дал ему в нос кулаком, потом в челюсть и снова в нос.
– Надеюсь, ты понял, что нельзя бить тех, кто слабей? – спросил Серый.
Кузьменок кивнул.
– Если понял, это хорошо. А если нет – хуже для тебя.
* * *
Низко на небе светило неяркое солнце. Была оттепель. Уроки закончились, мы убирали улицу – сгребали деревянными лопатами снег с тротуара и кидали на дорогу.
Кузьменок швырнул снег в колеса "КамАЗа". Синяки его пожелтели и почти прошли. Мы с Колей ничего не рассказали в классе, а сам Кузьменок сказал, что по морде ему дали пацаны с Менжинки.
– Что ты делаешь? – крикнула классная. – Я что, неясно вам объяснила, что надо ждать, пока проедут машины?
– Я больше не буду, – сказал Кузьменок.
К классной подошла математица. Они заговорили. Классная отвернулась. Кузьменок бросил снег в колеса сто тридцатого "ЗИЛа", потом – в "газон". Стали кидать снег в машины и другие. Я набрал полную лопату и швырнул в "Урал".
Заскрипели тормоза, остановился "Иж-комби". Из машины выскочил водитель – дядька в сером свитере и пиджаке. Заднее стекло было все засыпано снегом. Водитель кинулся к Кузьменку.
– Ты что, пацан, по рылу хочешь?
Кузьменок бросил лопату и побежал, водитель – за ним. Классная и математица повернулись.
– Что такое, что случилось? – спросила классная.
– Смотрела бы лучше за своими придурками.
Мужик остановился. Кузьменок был уже далеко.
– Вы, мужчина, выбирайте выражения…
– А ты мне не командуй, ясно? Стоишь здесь, чешешь языком, а они по машинам снегом фигачат…
Он повернулся и пошел к "Ижу".
– Грубиян, хам невоспитанный, – сказала математица.