Полковник
"Алло!.. алло!.. Это ты так подметаешь, да? Это, по-твоему, чисто, да? Это ж смех на палке, а не работа!"
Полковник поднял гудящую голову и одним прищуренным глазом поискал источник шума. Второй глаз не разлеплялся с самого утра. Ну и ладно, ну и пусть. Пусть хоть кому-то будет хорошо в тошнотворном утреннем организме… хоть глазу… Пусть себе живет один в прохладной спящей темноте, пусть…
Кто-то грубо вырвал метлу из вялых полковничьих рук: "Пшел вон отсюда, алкоголик! Вон!"
"А эта… деньги?.."
"Какие деньги?.. Пшел вон! Вон!"
Ну зачем же так? Толкаться-то зачем? Я и так уйду… ссс-сс-суки… ой, голова моя, головушка… Что ж такое пили вчера? Надо бы срочно похмелиться, а то совсем плохо. Где ж денег-то взять? Кочерыжка бы достала… но Кочерыжки, как назло, нету… ссс-сс-сука…
Утреннее солнце перелезло через невысокий частокол старого Тель-Авива и запрыгало с крыши на крышу, по-хозяйски щупая развешенное на просушку белье, осторожно, как купальщица воду, трогая сонные пыльные дворы. Вот оно соскочило с ближнего к морю дома, рассеянно погладило береговой песок, осмотрелось и, завидев Полковника, весело шлепнуло его по затылку.
"Ссс-сс-сука… - сказал Полковник с ненавистью. - Пакость…"
Он полез в карман, вытащил мятую серую фуражку с едва различимой надписью "Ну, погоди!" и раздраженно натянул ее на голову. От резкости этого движения спавший дотоле глаз скомкался и вынужденно приоткрылся, впустив в себя ослепительную картину голубейшего из небес, напоминающего обтянутую новым трико задницу щеголя-жокея, крепко сидящего на синей спине моря, вцепившись обеими руками в белую гриву сбегающего к воде города.
"Ссс-сс-сука… - повторил Полковник с омерзением и поскорее зажмурился. - Гадость…"
Но было уже поздно, глаза упрямо не желали возвращаться в прошлое, крутя на изнанках век, как на экране сельского клуба, какое-то дурацкое индийское кино с пальмами, агавами, ветром и пятнами солнечного света в мягкой пыли. Полковник плюнул и, поднеся кулаки к предательским зенкам, продрал их окончательно. Солнце по-прежнему дразнилось, так что он поискал вновь обретенным взглядом скамейку где-нибудь в тени, нашел, с грехом пополам добрался, уселся и перевел дух, отдыхая от неимоверной величины усилия.
Сбоку кто-то подошел и сел рядом. Сначала Полковнику стало интересно, кто бы это мог быть, ведь обычно рядом с ним никто не садился, по причине некрасивого наружного вида и неприятного нутряного запаха. Но поворачивать голову не хотелось, чтобы ненароком не разбудить притихшую боль, и поэтому он продолжал сидеть в неподвижности, глядя вперед и вверх, как каменный болван с острова Пасхи. С другой стороны, это могла быть Кочерыжка, а у Кочерыжки могли быть деньги, то есть опохмелка. Полковник принюхался. Нет, не Кочерыжка.
Сосед деликатно кашлянул и сказал на гортанном иврите: "Жарко сегодня, правда? В такую погоду нужно много пить."
Иврит Полковник понимал плохо, а потому не разговаривал на нем из принципа. В то же время, заявление соседа могло иметь интересное развитие, ибо содержало ключевое слово "пить". Полковник немного подумал и ответил по-русски: "Я всегда пью много". Потом он осторожно взял голову обеими руками и развернул ее в направлении нежданного собеседника. Перед ним сидел низкорослый смуглый мужик с узким покатым лбом под шапкой курчавых волос. Взгляд у мужика был удивленный - русского языка он, очевидно, не понимал.
"Ты что, не еврей? - спросил мужик разочарованно. - Иностранный рабочий? Румыния? Украина?"
Уловив, о чем спрашивают, Полковник приосанился. "Я - не еврей, - сказал он гордо. - Ты меня с вами, жидами, не равняй. Я - русский, понял? Русский!"
Незнакомец разобрал знакомое слово и облегченно закивал: "О! Русский! Значит, все-таки еврей…"
Затем тепло улыбнулся и добавил по-арабски: "Чтоб вы все сдохли."
Полковник пожал плечами. Он не понял ничего, но и не расстроился. Главной задачей сейчас было вернуть разговор к интересной теме. Как бы это… Он напрягся.
"Ты… эта… ты кто?" - спросил он раздельно, подкрепляя вопрос энергичными движениями указательного пальца.
"Я - Зияд," - сказал Зияд и протянул крепкую ладонь для рукопожатия.
"Заад… - задумчиво повторил Полковник, игнорируя протянутую руку. - Дурацкие тут у вас, жидов, имена. Собачьи какие-то. В России, к примеру, жиды - как жиды, а тут - сплошь шваль черножопая. Взять хоть тебя, дурака - чурек-чебуреком. Я таких в Афгане тоннами мочил. Заад, значит… Черный Заад… А жена у тебя, наверное, Черная Заадница. А?"
Зияд кивнул с готовностью. Как и Полковник, он не понял ни слова, но это было не важно. Главное, что нужный человек наконец найден. Во-первых, он почти наверняка бездомный - вон как воняет… небось, годами не мылся. Алкаш. Значит, можно напоить и… но это ладно, это потом. Во-вторых - еврей, все как надо Абу-Нацеру. Оставалось выяснить последнее - насчет удостоверения. Но тут главное не торопиться, не спугнуть. Он улыбнулся как можно дружелюбнее:
"А ты? Ты кто?"
Бездомный снова напыжился, уперся руками в колени и откашлялся, как маршал Жуков на военсовете:
"Я - Полковник! Усек, чебурашка, с кем сидишь, с кем мочало треплешь? Полковник! Как это по-вашему… О! Колонель. Я - колонель. Ферштейн?"
Вау! Зияд чуть не задохнулся. Вот это удача! Полковник запаса… вот это да! То-то Абу-Нацер глаза вылупит, когда он приволочет ему этого типа! Вид у него, правда, не товарный… но это ничего, сбрызнем из шланга, как овощи на прилавке, будет, как новенький. Он прижал руку к сердцу, поклонился и сказал по-арабски:
"Я в жизни не видел столь подлой и грязной еврейской обезьяны, как ты. Но не волнуйся, я тебя, собаку, помою. И только потом отдам Абу-Нацеру. А уж он тебя нарежет на мелкие еврейские полосочки. Ладно?"
Полковник, со своей стороны, остался доволен произведенным впечатлением. Черножопый явно лебезил перед ним, что-то лопоча по-своему, по-тарабарски. Льстивый они все-таки народ, жиды. Нету в них ни прямоты, ни широты российской… дрянной народишко, что и говорить. Тьфу!.. Однако пора было переходить к делу. Полковник снова откашлялся посолиднее и поднял руку, останавливая чебурековы излияния:
"Ты вот что, как там тебя… Жооп? Ты вот что, Жооп… ты там что-то про питье говорил… ну, пить… пить…" - он щелкнул себя по горлу.
Зияд моргал непонимающе.
"Тьфу ты, экая чурка! - сказал Полковник с досадой. - Навязался чучло на мою голову… что ж ты языка-то человеческого не понимаешь… как бы тебе… пить, понимаешь?.. Тьфу ты! А еще говорят, что евреи умные! Ну ни хрена не просекает… пиво… пи-во… ви-но… вод-ка… водка, мать твою!"
"А! - Зияд хлопнул себя по лбу. - Водка! Ты хочешь водка?"
"Ну слав-те-Господи, - облегченно вздохнул Полковник, утирая пот рукавом. - Наконец-то сообразил. Водка, водка… беги туда… магазин… Хези… водка!"
Он махнул рукой в сторону рынка.
Зияд мелко-мелко закивал и улыбнулся еще слаще. Что ж, это совпадало с его планами. Но прежде нужно было удостовериться в наличии документа.
"Колонель… - мечтательно произнес он и поклонился, низко, насколько это позволяло его сидячее, вполоборота к Полковнику, положение. - Колонель! Но… - Зияд бутафорски нахмурился и нарисовал в воздухе знак вопроса. - Колонель? Колонель? Нет… нет… Не колонель…" Он энергично замотал головой из стороны в сторону.
"Что-о? - сердито протянул Полковник. - И ты туда же? Нет, вы только посмотрите!" - он обратился к окрестным кустам, призывая их в свидетели этой вопиющей наглости. Кусты возмущенно зашелестели.
"Каждая чурка теперь на меня хвост задирает. А было время… Эх, где вы, славные денечки?"
Полковник слегка было пригорюнился, но затем, вспомнив о главной задаче текущего момента, решительно повернулся к Зияду и рявкнул: "Колонель! Ясно тебе, чмо болотное? Колонель!"
Зиядово лицо недоверчиво сморщилось. "Колонель?.. Хм…" Он изобразил раздирающие его на части муки сомнения. Затем поднял палец, будто найдя долгожданное решение: "О! Документ!"
- "Что?"
- "Документ, - упрямо повторил Зияд и ткнул пальцем вверх. - Да документ - да колонель. Нет документ - нет колонель. Документ."
Полковник с досадой хлопнул себя по колену: "Ах ты, дрянная чебурашка! Ладно, будет тебе документ. Но сначала - водка. Ферштейн? Да водка - да документ, нет водка - нет документ. Вот так."
Он еще раз прихлопнул ладонью и отвернулся, демонстрируя конец всех и всяческих переговоров. Зияд молча встал.
"Вали, вали отсюда, чурило, - напутствовал его Полковник. - дуй к своей чуриковой… документ ему подавай… видали?.. еще каждый черный Жооп будет тут права качать… видали?" Кусты вокруг взволнованно зашумели, полностью разделяя его точку зрения.