Катерина Яноух - Рядом с алкоголиком. Исповедь жены стр 12.

Я понятия не имела, что тем самым оказываю ему медвежью услугу.

Или имела?

Возможно.

Но и в этом случае все соответствовало общей модели поведения.

В отрицании я стала спецом. Ежедневно приходилось отрицать многое. Было так чудесно не видеть реальность и делать вид, что все идет как надо. В то время я часто встречалась с воспитательницами садика и болтала с ними о том о сем. Мне нравилось прогуливаться с Мирандой, спящей в коляске, рассматривать птиц на площади, наблюдать, как весна медленно переходит в лето. Миранда все больше обходилась без сна, видя меня, смеялась, и я ей отвечала улыбкой, но иногда чувствовала, что моей улыбке не хватает искренности. Как будто я задавалась вопросом: а чему улыбаться? Чему радоваться? Своей прекрасной дочери, конечно. Но что дальше? По существу, в моей жизни не осталось ничего, чему можно было радоваться.

Я надеялась, что боль, которая ни на миг не отпускает, со временем утихнет. Только бы Рихард бросил пить. Только чтоб на выходные не случилось запоя! Только чтоб…

Ах, больше вроде ничего и не надо.

7

Алкоголь поселился у нас надолго и устроил себе в нашей жизни собственный комфортный уголок. Взял власть в свои руки. В обычные дни недели это не было так заметно. Нет, Рихард не был беспробудным пьяницей, какие описаны в литературе. Таким, которые, придя домой, орут и бьют домашних, потом рыгают прямо на пол в гостиной и спят в собственной моче. Он все еще в основном пил вне дома. Я никогда не видела, чтобы его рвало. Он не угрожал ни мне, ни детям. Как раз наоборот. Детей он любил, по крайней мере всегда к этому стремился. Но алкоголь – жестокий тиран. Ему не нравилось, что Рихард делит свою любовь к нему с любовью к людям. Требовал для себя исключительности, и Рихард уже скатился так низко, что потерял способность сопротивляться ему. Разве можно? Алкоголь незаметно подкрался и своими щупальцами опутал всю нашу жизнь. Болезнь разъедала Рихарда изнутри, и я тоже заразилась. Насквозь прогнившая парочка. Внешне благополучная семейка с малыми детьми. Внутри же копошились черви.

В детском саду Йоахима считали очень спокойным ребенком. У Эдварда обнаружилось незначительное нарушение тонкой моторики, но в остальном, как мне сказали на квартальном родительском собрании, у моего первоклассника нет ничего, вызывающего беспокойство. Мой первенец был всегда дружелюбным и компанейским мальчиком. Он мог вспылить, но проявлялось это только на словах. В целом прилежный мальчик. А Миранда? Это был самый послушный и самый милый ребенок в мире. Я ее так любила! В дни, когда я едва не сходила с ума, она была для меня утешением.

Но, может быть, и тогда еще ситуация не была серьезной? Если детишки развивались нормально, если у них не было признаков стресса или нервозности, может быть, это означает, что я сгущала краски? Что если я просто обычная истеричка, не желающая позволить Рихарду спокойно трудиться в его клубе? Требующая от него бросить пить, во что бы то ни стало.

– Я иногда с удовольствием выпиваю виски, – разъяснял Рихард в ответ на мои настоятельные просьбы. – Мне от этого хорошо, я чувствую подъем творческих сил.

Я засомневалась. А вдруг прав он, а не я? Вдруг это моя большая ошибка? Может, меня и в самом деле подводит здравый смысл… Ведь пьют все. Все! Почему это именно мы должны жить так, будто алкоголя не существует? Во время наших дискуссий и ссор Рихард умел засыпать меня своими аргументами, и мои сомнения усиливались.

Но позже наступили времена, когда все сомнения развеялись и я обрела уверенность, что больной он. Несмотря ни на что.

Это случалось ночью, когда он возвращался домой. Отвратительный запах. Красные невидящие глаза. Моя ненависть, вырвавшаяся наружу и грозившая захлестнуть нас всех. Лед, который начал трескаться, как только я решила, что по нему можно пройти. Раздается треск, расщелины увеличиваются, и темная вода манит в свою успокаивающую и вечную глубь.

Это случалось во время наших ночных ссор. Я угрожала, просила, плакала. Ругала его. Осыпала его всеми мне известными оскорблениями. Простофиля, свинья, пьянчужка, сволочь, кретин, полный ноль, гадина, мерзавец, скотина… Все это я произносила с выражением, патетически, и… мне было неприятно. За такие слова бывает стыдно. Человеку ведь не хочется выглядеть слабым, сегодня ты мученик, завтра насильник. Но я верила в то, что имею право оскорблять его, раз он меня так обижал, раз не хотел бросить пить, хотя я его просила на коленях.

И как только я могла верить, что Рихард ради меня бросит пить? Ах, если бы кто-нибудь отвел тогда меня в сторонку, погладил по голове и по-дружески отчитал: "Ну что ты, девочка, разве ты можешь предложить ему что-нибудь взамен? Нечто такое, что может пересилить столь сладкий яд, каковым является алкоголь?" Логика вроде ясна: если ты любишь меня, значит, перестанешь делать мне плохо… На самом деле, формулы, придуманные человеком, не действуют на алкоголь – наше домашнее животное, которое нежилось в тепле, излучаемом нашими телами, которое росло и крепло от нашего отчаяния. От предательства, недоверия и обвинений. В такой среде алкоголь чувствует себя как сыр в масле.

Иногда нам казалось, что мы свободны, но убийственная жидкость просачивалась в наше кровообращение, разносила инфекцию по всему телу. У меня не хватило ума вовремя испугаться. Я все еще считала, что главное состоит в том, любит меня Рихард или нет.

Невозможно было строить планы на будущее. Абсолютно. Я не могла что-либо запланировать и быть уверенной, что задуманное осуществится. Не могла поручиться, что уложусь в сроки. Не могла взять на себя какую-либо ответственность. Я жила как на зыбком песке, который понемногу поглощал меня.

Например, на деловую встречу я опоздала, потому что утром мы поссорились из-за какой-то мелочи. Утренние ссоры в семьях алкоголиков, нарушающие нормальный ход вещей, это особая абсурдная глава. Алкоголика и его партнера не интересует, что ребенка надо отвести к девяти утра в садик, потому что иначе он опоздает на экскурсию. Без пяти девять мы начинаем перепалку из-за того, что один на другого косо посмотрел или же пытался уловить запах, идущий изо рта партера (ну что, Шерлок, чем пахнет?) Или ночное столкновение настолько забирало у нас все силы, что мы оба умудрялись проспать. Даже не сосчитать, сколько раз нам приходилось догонять на такси ушедшую вперед группу, чтобы Йоахим не остался без детского спектакля, который ему так хотелось увидеть.

И ужин в ресторане, где мы заказывали стол, не обходился без неприятностей. Иногда ссора вспыхивала перед самым выходом из дома, например, если я впадала в истерику, почувствовав, что от Рихарда тянет спиртным. Часы тикали, нам уже давно следовало сидеть за столом, но алкоголик Рихард и его жена Мариса в праздничной одежде орали друг на друга, а дети плакали. Так мы не однажды оказывались без ужина. Но, может быть, это было к лучшему.

Актуальные и заранее намеченные планы было легко использовать в целях шантажа. Если, скажем, Рихард хорошо знал, что некое событие для меня крайне важно, он мог из чистого злорадства заявить, что ему-то туда как раз не очень хочется! Он остается дома. Можешь идти сама, если тебе это так важно. Да-да, вот таким расчудесным образом он демонстрировал свою власть надо мной. Делал мне больно.

Раз уж я решилась жить с алкоголиком, о каких-либо планах следовало забыть. Если мы вышли вовремя, слава тебе, Господи! Если нет, ну, это не новость…

Летом Рихарду предложили работу в США. Это означало, что его не будет две недели. Турне его клуба, от которого не отказываются. Я собиралась уехать с детьми на дачу. Шарлотта обещала помочь мне. Между ней и Петером взаимопонимание значительно уменьшилось: невозможность иметь ребенка заметно поколебала любовь. Менструации приходили с железной регулярностью, и в отношения вкралась пустота. По-моему, дело шло к тому, что Шарлотта вновь останется одна.

– Кажется, я не люблю его, – сказала она мне однажды вечером, в конце весны, когда мы говорили "про жизнь". – Или люблю не так, как ты любишь Рихарда.

– Не так, как я люблю Рихарда? Да я сама не знаю, как я его люблю, – мотнула я головой. – Я не вполне уверена, хорош ли такой способ любви.

– Но у вас есть дети. Вы – семья, а это что-то значит. Я никогда ни с кем не жила дольше года. Мне так не везет в любви, – добавила она тихо.

Не могла же я ей сказать, что в действительности я завидую ее способности уйти, освободиться от отношений и не оглядываться назад. Возможно, стоило ей рассказать, что скрывалось за нашим браком, когда мы жили вместе на даче. Я, она и дети.

Отъезд Рихарда вызвал во мне двоякие чувства. С одной стороны, мне было ясно: он будет пить, как с цепи сорвавшись. С другой – в его отсутствие я надеялась отдохнуть душой от постоянных обвинений, от невыполненных обещаний. У меня часто болел желудок. Ночью я плохо спала. Я кормила Миранду и всегда с испугом просыпалась, когда подсознание подсказывало мне, что уже шесть утра, а мужнина половина постели пустует. Отсутствие его тела очень ощущалось. Нетронутая подушка. Холодная простыня. Сложенное одеяло. Бр-р-р, словно место последнего отдыха. По утрам над всем этим витал его дух и смеялся надо мной.