- Да, это навевает столько воспоминаний… А скажите, в Гаване вроде должна быть старая церковь.
- Собор.
- А перед церковью - мощеная площадь. Булыжник образует такой прелестный рисунок… вы знаете, о чем я говорю?
- Да, знаю.
- А напротив должно быть открытое кафе.
- Да, действительно.
- Там подавали превосходное мороженое.
- На Кубе вообще самое лучшее мороженое.
- А как оно называется?
- Вы имеете в виду "Коппелия"?
- Ах да.
И воцарилась тишина.
- С вами кто-нибудь есть? "Вот оно", - стукнуло сердце.
- Я один.
Несмотря на то что кондиционер работал на полную катушку, я ощущал, как с меня градом катился пот.
- Откуда вы знаете господина Язаки? Я никому не даю свой номер.
- Мне его дал сам господин Язаки месяцев шесть тому назад. Он прилетал на Кубу, я служил ему гидом, а когда я спросил его, где мы сможем встретиться потом, он дал мне этот номер. Я сделал множество снимков, есть большой выбор, и мне хотелось бы встретиться с ним еще раз, может быть, из этого удастся сделать книгу.
- Иногда он вот так, запросто, дает мой телефон кому угодно.
- Да, вот видите, и мне он дал его.
- Вы лжете.
- Что?!
- Я знаю, кто сейчас рядом с вами, по крайней мере догадываюсь. Мне жаль, но я не могу сказать вам телефон господина Язаки. Но я ему обязательно передам… напомните, пожалуйста, как вас зовут?
- Казама.
- Что господин Казама звонил ему. Кстати, подтвердите, вы в самом деле звоните с Кубы?
- Да, именно так.
- Из Варадеро, вы говорили?
- Совершенно верно.
- Из отеля, что на берегу моря? - Да.
- Море вам видно?
- Оно у меня прямо перед глазами.
- Не поднесете ли трубку поближе к морю, чтобы я смогла послушать шум волн?
- Хорошо.
- Это было так давно, о, Варадеро, я хочу услышать шум твоих волн!
- Хорошо-хорошо, секундочку. - Я вынес телефон на террасу и протянул трубку микрофоном в сторону моря. От удивления брови Рейко поползли вверх. - Алло, вы слушаете?
В трубке раздавались короткие гудки.
*****
- К тому же она еще и лесбиянка, разве вы не заметили? Нет? Я шесть раз приезжала сюда, на Кубу, с учителем; думаю, что Кейко Катаока была здесь лишь однажды, а учитель всегда пел ей дифирамбы: "Ты знаешь, Рейко, Кейко замечательная женщина, она совершенно не склонна к этим гнусным фокусам типа ревности или неуемного влечения, она рассказала мне, что, еще будучи студенткой, она решила навсегда освободиться от чувств подобного рода, ты понимаешь? Конечно, нехорошо говорить такое, но я менял девушек одну за другой, как меняют лошадей, а она - ни слова… никто на такое не способен"; он без конца повторял это, но это же глупость, совсем в духе девятнадцатого века, не правда ли? Его убеждение, что две женщины собираются перерезать друг дружке глотки из-за него, любить себя, ненавидеть себя, "я люблю тебя", "я тебя ненавижу"; быть может, славно, чисто, наивно вот так думать, но это так же бездарно, как идея невинности; наверное, хорошо, что учитель так считал, ведь в действительности все было не так просто, он не представлял себе, о чем мы с Кейко разговаривали, оставаясь вдвоем; как-то раз мы отправились на Сицилию на кинофестиваль, в отеле было полно полиции, поскольку на кого-то было произведено покушение, поговаривали, что это мафиозные разборки, короче, полицейских было очень много, повсюду были расставлены патрули, они были вооружены автоматическими пистолетами, а учитель говорил, что ему кажется, его могут застрелить, когда он будет проходить через полицейские кордоны, ведь там столько оружия: пистолеты, автоматы и прочее; он не шутил, он все время бормотал: "Они хотят убить меня", он действительно боялся, он говорил, что его мучает один и тот же сон: что кто-то охотится за ним или же он сам на кого-то бросается; когда дуло автомата случайно оказывалось направленным в его сторону, он начинал трястись от страха, что его вот-вот застрелят, он вел себя очень странно, да и до этого он не отличался нормальным поведением; еще до поездки на Сицилию мы провели несколько дней в Нью-Йорке, мы нюхали кокаин и почти не спали, он звонил в эскорт-клубы и приглашал оттуда девушек, заставлял нас с Кейко показывать лесбийский стриптиз и каждый раз после этого тащил нас в постель, он очень устал, он стал бояться оружия, пистолетов, ночью он трясся от страха как ребенок, из гордости он не позволял себе стонать, но говорил, что его сердце вот-вот остановится, при этом он продолжал шутить: "Помнишь, Кейко когда-то предложила вместо отсоса употреблять слово "феррари"? и два-три месяца мы так и делали; а потом мы как-то сидели в клубе, что открылся на теплоходе, ходившем по Гудзону, там еще была очень древняя меблировка, помнишь? был какой-то праздник, и я подцепил там маленькую брюнеточку, мы с ней курили гашиш, пересыпанный кокаином, мне приспичило, а та брюнетка была из итальянского местечка Имола, где автодром Энцо и Ди-но Феррари, "мы этим гордимся, я просто обожаю "феррари"!", она говорила очень серьезно, а я чисто машинально расстегнул ширинку и вывалил свой член…", он рассказывал эту историю и при этом выглядел словно труп, вырытый из земли, это все из-за бессонницы, его пульс совсем не прощупывался, сердце билось с перебоями, Кейко Катаока и я видели, что ему плохо, она сделала ему укол с морфином, чтобы он уснул, а потом мы с ней немного поболтали:
- Он спит.
- Причем со сжатыми кулаками.
- И время от времени еще и разговаривает во сне. Не будем будить его.
- Ты уже слышала, как он разговаривает по ночам?
- Все девчонки, что с ним спали, слышали.
- Меня однажды даже на смех пробило: учитель присел на кровати и заорал: "Выпустите поросенка! Выпустите поросенка!"
- Прикольно!
- Действительно, так и было?
- А ты, Рейко, ты собираешься и дальше оставаться с учителем?
- Одной не найти работу, правда? Я еще никто, я не сделала карьеры, агентство не в счет, там только крутили порнуху, а что толку?
- Я не знала, что ты так думаешь.
- Но это не значит, что я хочу только извлечь выгоду из учителя, мне нравится работать с ним.
- Да, не предполагала, что ты такое отмочишь.
- И я не хочу сказать, что не испытываю никаких чувств к учителю.
- Не знала я… А ты уже говорила с ним?
- Нет, но…
- На самом деле он гораздо проще, куда проще, чем ты или я, ты знаешь?
- Нет.
- Единственное, чего он добивается, - делать людей счастливыми, он сам очень счастлив, когда ему удается сыграть важную роль в жизни кого-нибудь. В этом смысл его жизни.
*****