У меня за спиной кто-то вошел в комнату. Это был Дэвид.
- Эй, леди, - сказал он, - что это вы делаете у меня в постели? На постоянно поселились или как?
- Прости, - отозвалась я. Альбом я положила обратно на полку, а блокноты унесла к себе в комнату и спрятала под матрац, не хотела, чтобы они шпионили.
Глава одиннадцатая
Ночью Джо спал, отвернувшись от меня, он не желал идти на компромиссы. Я провела пальцем по его мохнатой спине в знак того, что хочу перемирия при соблюдении прежних границ, но он передернулся и раздраженно засопел, и тогда я отступилась. Я поджала коленки и стала стараться не обращать на него внимание, вроде лежу рядом с какой-то вещью - мешком или большой брюквой. Есть разные способы свежевать кота, как любил говорить мой отец. Меня это всегда немного беспокоило: кому вообще понадобилось свежевать кота, хотя бы одним способом? Я лежала, смотрела в потолок и припоминала подходящие изречения: в одни ворота - не игра, второпях жениться - на досуге прослезиться, меньше сказано - меньше назад брать, стародавняя мудрость, от которой сроду никому не было проку.
За завтраком Джо со мной не разговаривал, и с остальными тоже, сгорбился над тарелкой и только односложно бурчал в ответ.
- Что это с ним? - спросил Дэвид. На подбородке у него грязно-коричневым налетом пробивалась молодая борода.
- Помолчи, - оборвала его Анна, но сама вопросительно поглядывала на меня, возлагая на меня всю ответственность, из-за чего бы ни дулся Джо.
Джо утерся рукавом свитера и пошел вон, хлопнув за собой сетчатой внутренней дверью.
- Может, у него запор? - сказал Дэвид. - Они от этого свирепеют. Ты его достаточно выгуливаешь?
И стал лаять по-болоночьи и шевелить ушами.
- Дурень, - любовно проговорила Анна и взъерошила ему волосы.
- Ты что делаешь? - Он затряс головой. - Так они все выпадут.
Он вскочил, подошел к зеркалу и быстро пригладил прическу, я только теперь заметила, что он начесывает волосы на лоб, прикрывая залысины.
Я собрала шкурки от бекона и хлебные корки и понесла в кормушку. Сойки были тут как тут, они сообразили, что я несу еду, и сообщили об этом друг другу громкими хриплыми голосами. Я стояла неподвижно с вытянутой рукой, но они не слетались, только носились, махая крыльями, у меня над головой, проводили воздушную разведку. Должно быть, я все-таки шевелилась, не сознавая того, а их надо убедить, что ты не враг, а вещь. Мама позволяла нам смотреть только из дома, она говорила, что мы их отпугиваем. Когда-то по полету птиц люди гадали, видели в нем мистический смысл.
Я услышала комариный писк приближающегося мотора; высыпала крошки с ладони в кормушку и пошла на мыс посмотреть. Это была лодка Поля, белая и широкоскулая, самодельная; он помахал мне с кормы. С ним был еще один человек, сидел на носу, спиной ко мне.
Они на веслах подошли к мосткам, и я сбежала им навстречу по ступеням в обрыве; поймала чалку, привязала.
- Осторожнее, - предупредила я, когда они выходили. - Некоторые доски прогнили.
Поль привез мне целую груду овощей со своего огорода, он вручил мне букет артишоков, корзину зеленой фасоли, пучок моркови, кочан цветной капусты, похожий на мозговое полушарие, и при этом вид у него был застенчивый, словно он опасался, что его дар будет отвергнут. Ответить на это полагалось столь же щедрым или даже еще более роскошным подношением. Я с тоской подумала о худосочной спарже и зацветшем редисе.
- Вот этого человека, - сказал Поль, - направили ко мне, потому что я знаю твоего отца.
И отступил на задний план, едва не упав с мостков.
- Малмстром, - произнес незнакомый мужчина, словно это был условный пароль, и выбросил по направлению ко мне руку. Я переложила артишоки себе на локоть и взялась за его руку; он многозначительно сдавил мне пальцы. - Билл Малмстром, зовите меня просто Билл.
У него были аккуратно подстриженные, с сильной проседью волосы и усики, как на рекламе мужских сорочек или водки, одет он был по-загородному, во все ношеное, почти как надо. На шее болтался бинокль в замшевом футляре.
Мы перешли на берег; он вынул трубку и стал закуривать. Я подумала, что его, наверно, прислали власти.
- Поль рассказал мне, - проговорил он и оглянулся на Поля, - о вашем дивном домике.
- Это домик моего отца, - ответила я.
Его лицо приличествующим образом вытянулось, будь у него шляпа на голове, он бы ее сейчас снял.
- Да-да, - произнес он. - Такая трагедия.
Я почувствовала к нему недоверие: по выговору непонятно, откуда он, фамилия вроде немецкая.
- А вы откуда приехали? - спросила я вежливо.
- Из Мичигана, - отозвался он с гордостью. - Я член Детройтского отделения Всеамериканской Ассоциации защитников дикой природы; у нас есть отделение и в вашей стране, небольшое, но вполне преуспевающее. - Он улыбнулся мне с высоты своего величия. - Собственно говоря, я именно об этом и намеревался с вами потолковать. Наша станция на озере Эри достигла, так сказать, естественного предела, и я не ошибусь, если скажу от лица наших мичиганских членов, что мы готовы сделать вам одно предложение.
- Какое? - спросила я. Похоже было, что он сейчас станет навязывать мне какую-то покупку, подписку, скажем, или, может быть, членство в какой-нибудь организации.
Он описал полукруг курящейся трубкой.
- Мы хотели бы приобрести у вас эту живописную недвижимость, - сказал он. - Мы бы использовали ее под своего рода убежище для членов Ассоциации, где они могли бы предаваться общению с природой, - он пыхнул трубкой, - любоваться ее красотами, а заодно, может быть, немного охотиться и рыбачить.
- А осмотреть вы разве не хотите? - спросила я. - Ну, то есть дом и все остальное.
- Должен признаться, что я все уже видел; мы в течение некоторого времени держим эту недвижимость в поле зрения. Я несколько лет подряд приезжал сюда на рыбалку и позволил себе однажды, когда никого не было, походить тут вокруг. - Он стыдливо кашлянул - пожилой господин, застигнутый у окошка в дамскую комнату, - и после этого назвал сумму, которая означала, что я могла бы забыть "Сказки Квебека", детские книжки и все остальное, по крайней мере на какое-то время.
- Вы захотите перестраивать? - спросила я. Мне представились мотели, панданусы.
- Ну, надо будет, конечно, установить электрогенератор и очиститель для воды и, пожалуй, больше ничего, мы склонны оставить все как есть, ваша маленькая усадьба обладает, - он погладил ус, - определенным сельским очарованием.
- Мне очень жаль, но она не продается, - сказала я. - Пока, во всяком случае. Потом, может быть.
Конечно, если бы отец умер, он бы, возможно, одобрил такую сделку, а так, можно себе представить его ярость, когда он возвратится и увидит, что я продала его дом. Да и не факт еще, что владелицей буду я. Где-то могут оказаться документы, завещание там, какие-нибудь условия, я в жизни не имела дела с юристами, надо будет, наверно, заполнять бланки, анкеты, еще придется, пожалуй, вносить налог на наследство.
- Ну что ж, - произнес мужчина с сердечностью проигравшего. - Я уверен, что предложение наше останется в силе. На все времена, так сказать.
Он вынул бумажник и протянул мне карточку - "Билл Малмстром. Детское платье. Одежки для крошки".
- Спасибо, - сказала я. - Буду иметь в виду.
Я взяла Поля под руку и повела в огород, словно бы для того, чтобы отплатить овощами за овощи, я чувствовала, что обязана объясниться, хотя бы перед ним, он столько для меня сделал.
- Ваш огород, он не в очень-то хорошем состоянии, да? - сказал Поль, осматриваясь.
- Да, - согласилась я. - Мы его только что пропололи, но я хочу вам подарить… - Я лихорадочно озиралась, потом с отчаяния ухватилась за полузавядший куст салата, выдернула его из земли и с самым любезным видом преподнесла Полю прямо с корнями.
Он держал его, обескураженно мигая.
- Мадам будет очень рада, - проговорил он.
- Поль, - сказала я, понизив голос, - я продать не могу, потому что отец жив.
- Да? - встрепенулся он. - Он вернулся? Он здесь?
- Не совсем, - сказала я. - Сейчас его здесь нет, он в отлучке, но скоро, по-видимому, приедет.
Вполне могло статься, что он в эту минуту подслушивал наш разговор, прячась за малинником или позади мусорной кучи.
- Он уехал за деревьями? - ревниво спросил Поль, обиженный, что без его ведома; когда-то они ездили вместе. - Ты, значит, его успела повидать?
- Нет, - ответила я. - Его не было, когда я приехала, но он оставил мне вроде как записку.
- А-а, - протянул Поль, нервно поглядывая в темные заросли у меня за спиной. Видно было, что он мне не верит.
На обед мы ели цветную капусту Поля и консервы, жареную свинину с кукурузой. За баночным персиковым компотом Дэвид спросил:
- Кто были те два старикана? - Верно, видел их из окна.
- Приезжал человек, который хочет купить этот дом, - ответила я.
- Держу пари, янки, - сказал Дэвид. - Я их в любой толпе различаю.
- Да, - ответила я. - Но он из Ассоциации защитников дикой природы и обратился ко мне от их имени.
- Чушь, - сказал Дэвид. - Агент ЦРУ.
Я засмеялась.
- Вовсе нет, - сказала я и протянула ему карточку фирмы "Одежда для крошки".
Но Дэвид не шутил.
- Ты не видела, как они действуют, а я видел, - мрачно произнес он, намекая на свое нью-йоркское прошлое.
- А что им здесь? - усомнилась я.
- Как "что"? Шпионская база, - объяснил он. - Любители природы с биноклями. Все сходится. Они понимают, что это место будет иметь важное стратегическое значение во время войны.
- Какой войны? - не поняла я.