- Ну–у… увидел он там одну девчонку в красном платье. А это такой дуболом - если ему чего понравилось, то обязательно надо потрогать - попробовать на ощупь.
Ну он и потянулся пощупать это красное платье. Девка, понятно, давай верещать. А у бедняги Ленни крыша поехала от этого визга - хватает он её в охапку и не отпускает - у него только на это ума и хватило. Ну вот, стало быть, а девка знай себе верещит. Я как раз отошёл ненадолго, но как услышал эти визги, так со всех ног бегу назад. А на то время крышу у Ленни уже так перекосило - он только и придумал, что держать девку покрепче. Ну, я треснул ему по башке штакетиной от забора, чтобы привести в разум. Только он был до того не в себе от страха, что уже не мог отцепиться. А ведь он чертовски силён, ты видел.
Взгляд Ловкача был твёрдым, глаза не моргнули. Он только медленно кивнул и спросил:
- И что было дальше?
Джордж аккуратно выложил ряд пасьянса.
- Ну, короче, эта девка делает ноги, бежит к законникам и рассказывает, будто её снасильничали. Ребята в Уиде поднимают бучу и хотят линчевать Ленни. Короче, остаток дня мы просидели в оросительной канаве, из воды только головы торчали. А ночью смотались оттуда по–тихому.
Ловкач с минуту сидел молча. Наконец спросил:
- А он ту девочку не повредил, а?
- Чёрт, да нет. Он только напугал её. Я бы сам обделался, если б такой верзила меня сграбастал. Нет, он только хотел потрогать её красное, блин, платье - как щенков теперь будет тискать всё время.
- Он не злой, - сказал Ловкач. - Злого парня я и за милю узнаю.
- Конечно, он не злой, и сделает любую хрень, которую я…
В дверь вошёл Ленни. На плечи его была наброшена джинсовая куртка, а шёл он, чуть подавшись вперёд.
- Привет, Ленни, - окликнул его Джордж. - Ну как, нравится тебе щенок?
Ленни ответил восторженным шёпотом:
- Он коричневый с белым, точно как я хотел.
Верзила подошёл к своей койке, улёгся и, свернулся колачиком, лицом к стене.
Джордж медленно отложил карты.
- Ленни, - позвал он строго.
Ленни повернул голову и глянул на него через плечо.
- А? Чего тебе, Джордж?
- Я же говорил, чтобы ты не приносил щенка сюда.
- Какого щенка, Джордж? У меня нет никакого щенка.
Джордж быстро подошёл к нему, схватил за плечо и повернул. Он протянул руку и извлёк маленького щенка, которого Ленни прятал у себя на животе.
Верзила быстро поднялся и сел.
- Отдай мне его, Джордж, - взмолился он.
Джордж сказал:
- Ты прямо сейчас пойдёшь и вернёшь щенка в гнездо. Он должен спать со своей матерью, понимаешь? Ты чё, хочешь его убить? Он только прошлой ночью родился, а ты забираешь его из гнезда. Давай, тащи его обратно, или я скажу Ловкачу, чтобы он тебе его не давал.
Ленни с мольбой протянул руки.
- Дай мне его, Джордж. Я унесу его, унесу. Я не хотел ничего плохого, Джордж. Честно, не хотел. Я только думал погладить его, совсем немного.
Джордж протянул ему щенка.
- Ладно. Быстро верни назад и не смей больше уносить его оттуда. Ты же удавишь его и даже не заметишь.
Ленни поспешно вышел, осторожно неся щенка на груди.
Ловкач не двинулся. Его спокойный взгляд проследовал за Ленни до двери. И только когда верзила скрылся из виду, он произнёс:
- Господи, он же будто ребёнок, а?
- А что я говорил. Дурного в нем не больше, чем в ребёнке, только силён, как бык. Бьюсь об заклад, он не явится нынче спать - будет дрыхнуть в конюшне, прямо возле ящика. Да пусть его. Ничё дурного из этого не выйдет.
Снаружи почти стемнело. Явился Липкий, старик–уборщик, за ним волочился его старый пёс.
- Здоро́во, Ловкач. Привет, Джордж. Никто из вас не играл в подкову?
- Надоело каждый вечер, - сказал Ловкач.
Липкий продолжал:
- А нет у вас, ребята, глотка виски? Чё–то я животом прихворнул.
- Не–а, - отозвался Ловкач. - Я бы и сам глотнул, хотя живот у меня и не болит.
- Шибко уж прихватило, - пожаловался Липкий. - Это всё проклятая репа. Я ведь знал, что так выйдет, а всё равно съел.
Явился из сумерек Карлсон. Он прошёл на другой конец барака и включил вторую лампочку с таким же жестяным абажуром.
- Ну и темень тут - хуже, чем в аду, - сказал он. - Господи, но до чего же ловко черномазый бросает подкову!
- Да уж, молодчага, - кивнул Ловкач.
- Ага, тот ещё, - сказал Карлсон. - Никому не оставил шанса… - Он осёкся и потянул носом воздух, потом глянул на старого пса. - Боже праведный, как воняет эта псина! Гони его отсюда, Липкий! Я не знаю, что ещё может смердеть так же отвратно, как этот старый кобель. Гони его к чертям собачьим.
Липкий перекатился на край койки. Протянул руку и потрепал старого пса по холке. Потом виновато произнёс:
- Он у меня уже очень давно и сроду я не замечал никакой вони.
- Как хочешь, а я не собираюсь терпеть его тут, - сказал Карлсон. - После него тут ещё сутки смердит. - Тяжёлой походкой он приблизился к псу и уставился на него. - Совсем беззубый. И ревматизм его сковал, глянь как. Старик совсем плох, Липкий, накой он тебе? Он уже и сам себе не рад, посмотри на него. Почему бы тебе не пристрелить его, а?
Старик–уборщик беспокойно поёрзал.
- Чёрта с два! Он у меня давно, с тех пор, как был щенок. Овец со мной пас, - гордо сказал он. - Трудно поверить, глядя на него сейчас, но это был лучший овчар, которого я видал.
Джордж вмешался:
- Я видел одного парня в Уиде, так у него был эрдель, который мог пасти овец. Научился этому от других собак.
Карлсон не отставал.
- Послушай, Липкий, он же всё время мучается. Тебе надо бы вывести его на двор да пустить ему пулю в затылок. - Он наклонил голову и показал пальцем: - Прямо вот сюда. Он бы даже понять не успел, чего с ним такое приключилось.
Липкий удручённо посмотрел вокруг.
- Нет, - сказал он тихо. - Нет, я бы не смог. Он у меня очень давно.
- Ему же никакой радости жить, - настаивал Карлсон. - И воняет он так, что чертей колбасит. Вот что, Липкий, давай я пристрелю его, коли тебе самому не с руки.
Липкий сбросил ноги с койки, нервно поскрёб седую щетину на подбородке.
- До того свыкся я с ним, - тихо сказал он. - Он у меня с тех пор, как был щенок.
- Не очень–то это по–доброму - оставлять его мучиться, - убеждал Карлсон. - Послушай, Липкий, у Ловкача сука только что ощенилась. Я уверен, что Ловкач, отдаст тебе одного щенка на воспитание, верно Ловкач?
Погонщик спокойно рассматривал старого пса.
- Да, - сказал он. - Ты можешь взять щенка, если хочешь, Липкий. - Ловкач оживился, разговор, кажется, увлекал его всё больше. - Карлсон прав, ничего не попишешь - пёс совсем плох, и уже, поди, сам себе в тягость. На его месте я был бы рад, если бы кто пристрелил меня, коли уж стал я совсем никудышный.
Липкий в отчаянье смотрел на него - мнение Ловкача было законом.
- Наверно, ему будет больно, - предположил он. - А мне ничего не стоит заботиться о нём.
Карлсон сказал:
- Я правильно его пристрелю, он ничего не почувствует. Приставлю пушку ему прямо вот сюда, - он прикоснулся пальцем ноги к голове пса. - Прямо в затылок пальну. Он даже испугаться не успеет.
Липкий с мольбой переводил взгляд от лица к лицу. За окнами уже совсем стемнело. В барак вошёл молодой работник. Его покатые плечи были наклонены вперёд и он так грузно ступал на пятки, будто нёс на плечах тяжеленный мешок с зерном. Подойдя к своей кровати, он снял шляпу и положил на полку. Потом взял с полки какой–то бульварный журнальчик и переместился с ним за стол, поближе к свету.
- Я тебе показывал это, Ловкач? - спросил он.
- Показывал - что?
Молодой пролистал журнал до задней обложки, положил его на стол и ткнул пальцем.
- Вот здесь, читай.
Ловкач склонился над журналом.
- Давай, - сказал молодой, - прочти–ка вслух.
- Дорогой редактор, - медленно прочитал Ловкач, - я читаю ваш журнал уже где–то шесть годов. Думаю, что он лучший, какой можно купить за десять центов. Я люблю истории Питера Рэнда. Кажись, он чумовой парень. Давайте побольше вещей типа "Тёмного всадника". Я не мастак писать письма. Просто хотел сказать, что по мне ваш журнал самолучшее из того, за что не жалко отдать десятицентовик.
Ловкач вопросительно взглянул на молодого:
- Ну, и зачем я должен был это читать?
- Давай дальше, - сказал Уит. - Прочитай подпись внизу.
Ловкач прочитал:
- С пожеланием успехов, ваш Уильям Теннер.
Он снова бросил взгляд на Уита.
- Так зачем мне надо было это читать?
Уит в сердцах закрыл журнал.
- Ты чего, не помнишь Билла Червонца? Вкалывал здесь месяца три тому, неужто забыл?
Ловкач задумался.
- Такой невысокий парень? - спросил он. - Работал на культиваторе?
- Точно, - воскликнул Уит. - Он и есть.
- Ты думаешь, это он написал это письмо?
- Точно знаю, что он. Как–то мы с Биллом сидели здесь, и он как раз получил одну из этих книжек. Вот он и говорит: я, грит, им письмо написал, так интересно, вставили они его в этот номер? Но его тогда не оказалось. Билл говорит: может, грит, они его сберегли про запас. И точно, глянь, так они и сделали - вот оно, его письмецо.
- Похоже, так оно и есть, - согласился Ловкач. - Вот оно, прямо здесь.
- Можно взглянуть? - Джордж протянул руку к журналу.
Уит снова пролистал до нужного места, но не выпустил журнала из рук. Он ткнул указательным пальцем в письмо, а потом бережно вернул журнал на полку.