Когда Липкий вдруг заговорил, оба подпрыгнули на месте, будто их поймали за чем–нибудь нехорошим. Липкий сказал:
- И ты знаешь, где есть такое место?
Джордж немедленно насторожился.
- Допустим, знаю, - сказал он. - Тебе–то чего?
- Да нет, можешь не говорить, где оно - без разницы, где.
- Ну, понятно, - сказал Джордж, - тебе его и за сто лет не найти.
Липкий возбуждённо продолжал:
- И сколько хотят за такое ранчо?
Джордж подозрительно глянул на него.
- Ну, я мог бы получить его за шесть сотен. Старики–хозяева совсем на мели, а старой хозяйке нужна операция. Да тебе–то какой интерес, а? Не лез бы ты в наши дела.
Липкий сказал:
- От меня не много толку при одной–то руке. Я потерял вторую прямо здесь, на этом самом ранчо. Вот почему меня держат уборщиком. Мне дали две с половиной сотни за потерянную руку. Ещё полсотни у меня лежат в банке. В общем, три сотни, да ещё пятьдесят будут в конце месяца. Я это к чему говорю… - он быстро наклонился вперёд. - Я бы вошёл в долю, ребята - вложился бы на три с половиной сотни. Толку от меня не много, но я могу готовить, и за курями могу присмотреть, и сорняки могу полоть. Как вы на это смотрите?
Джордж прикрыл глаза.
- Это надо обмозговать, - сказал он. - Мы собирались сделать это для себя, чужие нам без надобности.
Липкий перебил его:
- Я напишу завещание, моя доля отойдёт вам ребята, если я откинусь, потому что у меня никакой родни нету. У вас как с деньгами? Может, мы провернём это дело прямо сейчас?
Джордж c досадой плюнул на пол.
- У нас десять баксов на двоих, - усмехнулся он. Потом задумчиво продолжал: - Слушай, если мы с Ленни проработаем тут месяц и ничего не потратим, у нас на двоих будет сотня баксов. С твоими получится четыреста пятьдесят. Бьюсь об заклад, я бы с ними сторговался. Тогда вы с Ленни могли бы всё там раскачивать потихоньку, а я бы подыскал работёнку, чтобы добрать недостающие полторы сотни. Да и вы могли бы продавать яйца и всё такое.
Они замолчали. Смотрели друг на друга, поражённые. То, во что они никогда по–настоящему не верили, вдруг стало возможным. Джордж благоговейно произнёс:
- Господи Иисусе! Бьюсь об заклад, мы могли бы сторговаться, - его глаза были полны удивления. - Бьюсь об заклад, могли бы, - тихо повторил он.
Липкий примостился на краешке кровати. Нервно поскрёб культю.
- Я потерял её четыре года тому, - сказал он. - Скоро они могут меня уволить. Как только не смогу прибираться в бараке, так и турнут. Может, коли я, ребята, отдам вам мои деньги, вы позволите мне потихоньку ковыряться в огороде, даже если толку от меня будет не шибко много. Я бы и посуду мыл и за курями глядел бы, и всё такое. Только бы жить в нашей собственной хибаре и работать по хозяйству на себя самого, - печально добавил он. - Вы видели, что они сделали с моим псом? Он, говорят, не нужен ни себе самому, ни ещё кому. Когда меня отсюда турнут, лучше бы меня тоже кто пристрелил. Но они не сделают ничего такого. А мне и идти–то некуда, и работы уж больше точно не видать - с одной–то рукой. Я ещё тридцатку получу к тому времени как вы, ребята, будете готовы.
Джордж поднялся.
- Мы его сторгуем, - сказал он. - Подлатаем там всё и переселимся.
Он снова уселся. Они сидели неподвижно, ошеломлённые открывшейся перспективой, и каждый мысленно видел будущее, в котором их мечты уже обернулись реальностью. В молчании прошло несколько минут.
Потом Джордж задумчиво произнёс:
- А когда в городе будет праздник какой, или цирк приедет, или, скажем, бейсбол, или ещё какая хреновина… - Липкий одобрительно кивнул. - Мы туда пойдём, - продолжал Джордж, - и ни у кого разрешения спрашивать не надо будет. Просто скажем: ну что, ребята, пойдём, что ли, промнёмся. Только подоим корову, зададим зерна курам - и двинемся.
- Ага, и кроликам положим травы, - вставил Ленни. - Я никогда не забуду их покормить. А когда всё это будет, Джордж?
- Через месяц. Прям заорёшь от радости через месяц. Знаешь, что я собираюсь сделать? Я напишу тем старикам, хозяевам, что мы берём ферму. А Липкий пошлёт им сотню задатка.
- Конечно, - сказал Липкий. - У них там хорошая печка?
- Отличная печка - хочешь, углём топи, хочешь, дровами.
- Я возьму моего щенка, - сказал Ленни. - Ей богу, ему там понравится, вот увидите.
Снаружи донеслись голоса. Джордж быстро произнёс:
- Никому ни слова. Только мы трое, и больше никого. А то нас уволят, и не получим ни шиша. Ведём себя так, будто собираемся до конца жизни грузить ячмень, а потом в один прекрасный день получаем наши денежки и мотаем отсюда.
Ленни и Липкий кивнули и довольно улыбнулись.
- Никому ни слова, - повторил Ленни себе, чтобы не забыть.
Липкий сказал:
- Джордж.
- Угу?
- Я должен был сам пристрелить пса, Джордж. Я не должен был позволять постороннему убивать моего пса.
Дверь открылась. Вошёл Ловкач, за ним Кудряш, Карлсон и Уит. Руки Ловкача были черными от смолы, он недовольно хмурился. Кудряш держался вплотную к нему. Он говорил:
- Нет, я не имел в виду ничё такого, Ловкач. Я просто спросил.
- Ты слишком часто спрашиваешь, - мрачно отозвался Ловкач. - Меня, блин, уже тошнит от твоих спрашиваний. Если ты не можешь уследить за своей чёртовой бабой, то я‑то здесь причём? Держись от меня подальше, не доставай.
- Я только пытаюсь сказать тебе, что не хотел ничё такого, - сказал Кудряш. - Просто подумал - может, ты её видал.
- А почему бы тебе не заставить её сидеть дома, как ей и полагается? - вмешался Карлсон. - Ты дозволяешь ей шляться по баракам - гляди, скоро у тебя чего–нибудь будет на руках, и ничего ты с этим не поделаешь
Кудряш круто развернулся к Карлсону.
- Тебе лучше держать язык за зубами, а то как бы не пришлось ответить за слова.
Карлсон рассмеялся.
- Щенок малохольный, - сказал он. - Попробовал застращать Ловкача, да мочи не хватило? Ловкач тебя самого застращал, немочь бледная. Мне плевать, что ты лучший боксёр в округе - попробуй только рыпнись, я тебе башку снесу, чёрт тебя дери.
Липкий с радостью присоединился к кампании против Кудряша.
- Перчатка, полная вазелина, - сказал он с отвращением. Кудряш сверкнул в его сторону глазами. Потом его взгляд скользнул дальше и остановился на Ленни. А Ленни все ещё улыбался своим воспоминаниям о будущем.
Кудряш подскочил к нему, весь натянутый, как терьер.
- Какого чёрта ты лыбишься?
Ленни посмотрел на него отсутствующим взглядом.
- А? - только и произнёс он.
Тогда Кудряш пришёл в ярость.
- Давай, ты, здоровый ублюдок, вставай на ноги. Ни одному здоровенному сукину сыну не позволено смеяться надо мной. Я тебе покажу, кто здесь немочь бледная.
Ленни беспомощно поглядел на Джорджа, попытался отступить. Кудряш принял стойку и подобрался. Ни слова больше не говоря, он резко ударил слева, а потом ударом правой расквасил Ленни нос. Ленни издал крик ужаса. Из разбитого носа потекла кровь.
- Джордж, - закричал он. - Пусть он оставит меня в покое, Джордж.
Ленни отступал пока не упёрся спиной в стену, а Кудряш наседал на него и раз за разом бил в лицо. Руки Ленни безвольно висели по бокам, он был слишком напуган и растерян, чтобы защищаться.
Джордж вскочил на ноги, закричав:
- Врежь ему, Ленни. Не позволяй ему бить тебя.
Ленни закрыл лицо своими здоровенными лапами и скулил от страха. Он плакал и твердил: "Заставь его перестать, Джордж". Тогда Кудряш ударил его в живот, сбивая дыхание.
Ловкач поднялся.
- Грязный крысёныш, - крикнул он, - Я сам ему врежу.
Джордж вытянул руку и перехватил Ловкача.
- Погодь пока, - крикнул он. Потом сложил ладони рупором и завопил: - Дай ему, Ленни!
Ленни поднял руки перед лицом и посмотрел на Джорджа, а Кудряш ударил его в глаза. Большое лицо Ленни было покрыто кровью. Джордж снова закричал:
- Я сказал, врежь ему!
Кудряш проводил очередной удар, когда Ленни перехватил его. В следующее мгновенье Кудряш болтался, как рыбина на леске, а его сжатый кулак потерялся в лапище Ленни. Джордж подбежал к ним.
- А теперь отпусти его, Ленни, всё, хватит, отпусти, - велел он.
Но Ленни в ужасе смотрел на бьющегося в его руках недомерка. По лицу здоровяка бежала кровь, один глаз был подбит и заплыл. Джордж шлёпал его по щеке снова и снова, а Ленни продолжал держать сжатый кулак противника. Кудряш уже побледнел и скорчился, его боевой пыл сошёл на нет. Теперь он стоял и вопил, его кулачок потерялся в лапе Ленни.
Джордж кричал:
- Отпусти его руку, Ленни, отпусти. Ловкач, помоги мне, пока сморчок не остался без руки.
Внезапно Ленни ослабил хватку. Он присел у стены, испуганно сжался.
- Ты велел мне, Джордж, - произнёс он с несчастным видом.
Кудряш опустился на пол, с удивлением глядя на раздавленную руку. Ловкач и Карлсон склонились над ним. Потом Ловкач выпрямился и со страхом покосился на Ленни.
- Надо доставить его к доктору, - кивнул он на Кудряша. - Сдаётся мне, у него все кости переломаны.
- Я не хотел, - плакал Ленни. - Я не хотел поранить его.
- Карлсон, снаряжай телегу, - распорядился Ловкач. - Отвезём в Соледад, там его поправят.
Карлсон поспешил наружу. Ловкач повернулся к скулящему Ленни.
- Твоей вины тут нет, - успокоил он. - Этот подонок сам нарвался. Но Иисусе! он едва не остался без руки.
Сказав так, Ловкач вышел и через минуту вернулся с кружкой воды. Держал её у губ Кудряша, пока тот жадно пил.
Джордж хмуро спросил: