Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Наверное, надо было что-нибудь выдумать, соврать, чтобы не портить себе настроение перед свиданием и успокоить нервничающего Максима. Но, с другой стороны, он все равно бы не поверил. Являясь патологическим вруном, неверный супруг нутром чувствовал ложь других.
Мое невнимание взбесило Макса. Он со скоростью света подлетел ко мне, схватил за плечи и, резко повернув к себе, грозно произнес:
– Слушай меня внимательно, если ты хочешь поиграть со мной, то я тебе не советую этого делать.
– Это угроза, я правильно понимаю? – Меня не пугал его пыл, я знала, что он не посмеет навредить мне.
Максим приподнял меня на несколько сантиметров от пола и несколько секунд молча смотрел в глаза. Я не отводила взгляда и даже улыбалась. Я была уверена, что он не сможет сделать со мной ничего плохого, потому что чувствовала его страх… страх меня потерять.
– Понимай как знаешь, – ответил Максим, пряча глаза, и отпустил меня.
Торжественность момента предполагала продолжение разговора. Я ощутила необходимость расставить все акценты в наших несовершенных отношениях и подвести итоговую черту.
– Я хочу полноценной личной жизни, а не осваивать блатхаты твоих приятелей, отели и сауны, – сказала я резко. – Мне не шестнадцать лет. Я молодая женщина. И думаю о будущем!
– У меня семья, и ты прекрасно знаешь, что… Сопли о трудностях бракоразводных процессов меня больше всего огорчали, я не дала ему возможности продолжить нудное блеянье:
– Заметь, я не говорю, что героем моего главного романа должен быть именно ты.
– Так… Понятно. Короче, делай что хочешь! Я пошел. Пока.
"Это было не так уж сложно, даже удивительно", – думала я, разглядывая свое отражение в зеркале. Входная дверь хлопнула. Я чувствовала, что это еще не точка и нам предстоит не раз обсуждать наши хлопотные долгоиграющие отношения. Прокрутив наш с Максом разговор в голове, я расхохоталась: какое-то время назад мой несвободный мужчина настаивал на полноценных отношениях и размышлял о нашем совместном будущем, доводя меня до исступления. И вот я побила запутавшегося в любовных отношениях женатика его же козырем. До свидания, дядя Максим! Здравствуй, Эдуард!
Мысленно я унеслась в фантазии, где главным героем был мой приятель из чудесного осеннего парка. "Наверное, это будет самый потрясающий вечер в моей жизни", – продолжала я мечтать, садясь в такси. Собственно, после этой фразы можно ставить огромный пробел. Не таким уж потрясающим оказался вечер, как мне представлялось раньше. Это было как в плохом кинофильме: мы пили шампанское и жадно поглощали друг друга взглядом. Играла слащавая музыка, произносились ненужные слова. Когда накал страстей достиг апогея, я набросилась на моего принца, как дикая кошка. Похоже, ему понравилась моя экспрессия, и он ответил на мой порыв многообещающим эмоциональным шквалом.
Мы были скованны от своей раскованности! Он хотел казаться настоящим мужчиной, а я – супер-женщиной. Мы немного перестарались. Так бывает. Мне это напомнило тот первый раз с Петей, только это была другая крайность… Но все равно я ни о чем не жалела! Солнечное тепло и ощущение… какое-то особенное, неведомое раннее закралось в мой внутренний мир и осветило его тусклые очертания. После насыщенного времяпрепровождения, точнее, после гимнастических трюков в объятиях Эдуарда, с больными боками я вернулась домой… чтобы перейти на новую ступень превращения в КС!
Глава 9
Папина радость
В квартире было тихо, никто не подавал признаков жизни. Естественно, ведь мать трудится на койках гостиницы, а папа уже давно спит. Я, не включая свет, прошла в зал и села на наш древний диван, который приветствовал меня скрипом.
– Привет, Аленушка. – Глухой голос папы застал меня врасплох.
Я оторопела, потому что впервые за много лет отец назвал меня по имени.
– Привет, папа. Я тебя разбудила?
Родитель включил свет и предстал перед моим взором растрепанным и небрежно одетым. Глазки его виновато бегали, но вид был вполне счастливый. Иван Павлович был похож на маленького щенка, нагадившего в неположенном месте. Что-то подсказывало мне – я вернулась не вовремя.
– Нет… Да…. Не совсем, – засуетился папа и стал нервно одергивать одежду. – Ты зачем пришла?
Я немного растерялась от подобного вопроса и сделала маленький люфт. Иван Павлович смотрел на меня вопросительно, видимо, мечтая услышать причину моего возвращения.
– Я здесь живу, – растерянно произнесла я.
– Ты собиралась ехать к кому-то с ночевкой, – уверенней произнес отче.
Странные вопросы папы и его недовольство по поводу моего присутствия раздражали.
– Я ездила, но передумала ночевать. Что происходит? – занервничала я.
Через мгновение в проеме двери появилась женская особь в папиной рубашке. Растрепанные волосы прикрывали лицо, но я ее знала! Я напрягла память, желая вспомнить загадочную "знакомку", выпорхнувшую из папиной-маминой спальни. Бледное узенькое личико в сочетании с нездорово-белыми волосами – этот жуткий микс я наблюдала… в старших классах школы!
– Голубева! – воскликнула я, узнав в этой щупленькой даме бывшую одноклассницу. – Тебе тут какого рожна надо?
– Заходила спросить, как твои дела, соскучилась! – иронизировала гостья.
– Не ври! Какого черта тебе нужно у нас дома?!
Мы учились с ней вместе в одном классе. Практически не общались – ведь я была в опале. Что произошло с ней после школы, мне было наплевать. Но меньше всего я ожидала встретить ее в нашем доме при сложившихся обстоятельствах.
– Ваня, – позвала она тихим голосочком моего папу.
– Ваня? Иван Палыч, что происходит?! – закричала я, давясь комком подкатывающих слез. Чтобы не выдавать величину своего отчаянья, пришлось отойти к окну. По щекам моим лились струи соленой воды, я ощущала себя обманутой.
– Марина, иди домой, – спокойно сказал отец гостье.
Я порадовалось, что разум отеческий еще присутствует в его седой голове. А то, что ему захотелось поразвлечься, потискать молодое упругое тело, – это я вполне понимала. Ведь их сексуальная жизнь с Майей оставляла желать лучшего. В конце концов, отец мой тоже мужчина! Голубева не двигалась с места. Пауза явно затянулась. Я повернула к папе заплаканное лицо и посмотрела на него умоляюще. Отцовская пассия раздула ноздри и поставила руки в боки, выражая протест, но седовласый мужчина был неумолим:
– Я прошу тебя, иди домой! Я должен поговорить с дочерью.
– Хорошо, – сказала она недовольно и, звонко чмокнув смущающегося папу, умчалась в спальню одеваться. Я проводила кровожадным взглядом папину радость и молча уставилась на него, ожидая разъяснений.
– Сядь! – резко сказал отец.
Тон родителя смутил меня, от неожиданности я даже подавилась воздухом. Слезы снова полились из глаз моих, и я медленно и скорбно проследовала к дивану.
Утирая слезы краешком рукавов свитера, я наблюдала за маятником-папой. Расправив спину, он величественно ходил передо мной в раздумье, как богатырь. Я не узнавала Ивана Павловича. Хлопнула дверь, возвещая о том, что папина подстилка ушла. Он словно по сигналу остановился и обратился ко мне с вопросом:
– Ты меня осуждаешь?
– Нет, – ответила я отрешенно. – Давно?
– Недавно.
– А как же мама? – выдавила я, всхлипывая.
– У мамы своя жизнь. А у меня теперь своя. Ах, Аленка, если бы ты знала, если бы только знала! Мне хочется летать.
– Это про нее ты говорил? – разочарованно поинтересовалась я, вспомнив наш незаконченный разговор о папиной влюбленности.
– Да, про нее.
– Но как? Когда?
– Я был ее репетитором, – признался Иван Павлович и смутился, как дитя невинное.
– У нее не хватило денег, чтобы оплатить уроки? – съязвила я, но поймав беспокойный взгляд отца, быстро реабилитировалась: – Шутка. Просто, странно это! Голубева… Папа?!
– Мариша – она…
Я резко встала, прервав его восхищения волшебной молоденькой любовницей. Нет, я отца не осуждала… Просто неправильно это как-то… Я принимала разницу в возрасте между сексуальными партнерами, но в разумных пределах! Не должно быть вот так: чтобы юная особа с молодым упругим телом сидела рядом с… "Стоп! Это же твой папа!" – кричал мой разум.
– Мариша. Такая трогательная… Девушка с грустными глазами. Она же моего возраста! – возмущалась я.
Богатырская осанка исчезла, и передо мной возник старый Пень, безгранично одинокий муж пчелки Майи, которая работала в ночную смену и жужжала над командировочными цветками, собирая сексуальную пыльцу – удовольствие. Папа смотрел на меня беспомощно и жалобно. Я ощущала, что он искал поддержки, и, немного помявшись, взяла его за руку и усадила рядом с собой на диван.
– Я знаю, что она меня моложе, но мне с ней хорошо, – пролепетал он.
Мне пришлось выслушивать о том, как она в ореоле света вошла в его жизнь, и как они впервые коснулись друг друга, ощущая электричество, и как он из старика превратился в молодого мужчину. Затем рассказал о первом свидании и о прекрасной ночи, когда Марина осчастливила его по-настоящему. В какой момент нашего разговора вошла мать, я и не заметила, потому что отвернула голову от папы: он так глупо выглядел и подрывал свой отцовский авторитет в моих глазах. Голос его звенел, словно колокол, возвещающий о благой вести. Я слушала его исповедь, подавляя рвотные позывы.
Летающий в облаках папочка готов был вещать о прекрасной Голубевой бесконечно, но жужжание пчелки Майи вернуло его на землю грешную:
– Как интересно, а главное, как полезно иногда приходить не вовремя!
– Подслушивать неэтично, разве ты не знаешь? – растерянно произнес престарелый Ромео.