Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Мать почувствовала слабость папы, как пиранья кровь, и начала его раздирать своими маленькими острыми зубками:
– Мариша?! Пошел в большой спорт с маленькими девочками? Я надеюсь, что ты не шалил с твоей дочерью в мое отсутствие?
– Что ты говоришь? Что ты говоришь?! Уму непостижимо! – кричал папа, бледнея.
– Я отсутствовала два года! – не унималась мать. – Тут всякое могло произойти. А если учесть, как твоя дочь со мной разговаривает!..
– Не только моя, но и твоя, прошу заметить! И, слава Богу, что у нее хватило ума не пойти по следам своей матери!
– Лучше пойти по моим следам, чем жить с таким слюнтяем и ничтожеством, как ты! А в постели ты просто… Господи, да меня в дрожь бросает, когда я представлю себе, что ты до меня дотрагиваешься! Как эта девчушка купилась?!
– Сам не знаю, представь себе! И что самое интересное, ее тоже бросает в дрожь, когда я до нее дотрагиваюсь, правда, совсем по другому поводу.
– Ты ж ни черта не умеешь, 15 секунд конвульсий и храп! Кем ты себя возомнил? Дон Жуаном? Посмотри в зеркало, внимательно посмотри. Что ты там увидишь? Стареющее дряхлое тело со сморщенной, никуда не годной висюлькой между ног. Я была уверена, что она тебе больше никогда не пригодится.
Это было ужасно. Уничижение мужчины, разбор его постельной истории болезни в присутствии дочери. Подобную экзекуцию выдержит не каждый! Папа закрыл глаза, губы его сжались и побелели. Я испугалась, потому что опасалась за его влюбленный, но уже потисканный Майей моторчик – сердце.
– Лучше бы ты умерла! – вдруг с невероятной силой закричал папа, вскочив с дивана. – Лучше бы ты умерла! Мне было бы легче это пережить. Легче, чем твои таскания!
Он пошатнулся, и глаза его сделались стеклянными. Я бросилась к папе, его трясло. Мне стало страшно. Я предложила вызвать скорую, но он решительно отказывался. Мать наслаждалась зрелищем и не скрывала своего торжества. Я убежала на кухню чтобы налить воды, когда вернулась, родители сидели на диване с каменными лицами.
– Ты меня любишь? – спросила мать папу дрожащим тихим голосом.
– Какая разница? Тебе ведь все равно… Ты делаешь только то, что тебя устраивает… Тебе наплевать на меня, на Аленку! Зачем ты вернулась?
– Мне было плохо…
– А теперь тебе хорошо?
– Нет…
– Подумай об этом, Майя.
– О чем?..
– О том, что нам всем плохо.
Мамашу было не узнать. Она говорила непривычно высоким голосом, была так робка, тревожна и напоминала страдающую героиньку из слащавого кинофильма. Для полного комплекта не хватало платья с кринолином и гитары.
– Из-за меня всем плохо? Ты меня обвиняешь? – лепетала она.
– Я ни в чем тебя не обвиняю! – устало вымолвил Иван Павлович и встал с дивана.
Увидев воду в моих руках, он взял стакан и залпом выпил жидкость.
– Ты меня обвиняешь? – не унималась мать.
– Я же сказал: ни в чем тебя не обвиняю! Разве что… в том, что ты вернулась.
– Ошибки… они ведь у каждого. Неужели ты никогда не оступался? – искренне взывала к папе Майя.
– Ты права, ошибаются все. Только надо признаться в этом хотя бы себе.
По моей коже побежали мурашки. Моя мать впервые не играла роль, а говорила, как мне показалось в тот момент, от всей души. Я чувствовала ее отчаянье и жалела раскаявшуюся несчастную женщину. Мне захотелось ее утешить, прижав крепко к себе и пообещать, что все будет хорошо. Я стояла в стороне и таращилась на то, как превращаются ледышки на лице родившей меня женщины в горячие соленые капли. Но в следующую секунду произошло неожиданное: мать смахнула слезы, резко встала и, вскинув гордо голову, как комсомолка на политсобрании, отчетливо произнесла, глядя на отца с презрением:
– Я виновата, ты прав! Стоит признать самую главную ошибку! Надо было сделать аборт!
Тысячу маленьких иголочек вонзились в мой мозг. Они были отравлены ядом ненависти. КС! Понимаете?! Я бы с удовольствием вырвала эти страницы из дневника, но не могу. Предательница память держит в своих цепких лапках те моменты, которые так хочется забыть. Слова матери пронзили меня насквозь, это было в сто раз больнее пощечин, которые я получала регулярно. Я будто провалилось в пустоту и наблюдала оттуда, как папа разбил стакан об стену и громко заорал: "Не смей!" Родители начали драться. Я стояла и взирала на них из какого-то темного угла… Что-то изменилось – я чувствовала! В моем сознании открылся поток неудержимой энергии, я захлебнулась новым ощущением и потеряла сознание.
Глава 10
Мои демоны
После грандиозного скандала я лежала неделю. Может и больше. Приходили врачи, разводили руками и уходили. Я билась в болезненной агонии и искала выход из лабиринтов сознания, которое творило со мной странные вещи, перенося меня в незнакомые места. Я оказывалась в чаще леса, в пещере, у водопада, в джунглях, в пустыне… Я спрашивала: почему я здесь? Но не получала ответа. Я научилась наслаждаться одиночеством и прекрасными видениями…
В моей комнате иногда появлялся папа, губы его шевелились, но я не понимала, что он говорит. Я плыла по туманной реке-сознанию, как ежик из мультика, видя словно на киноэкране всякий бред. По ночам мне чудились существа, которые кружили вокруг меня, пугая и смущая мой разум. Они прятались в картинах, в шторах, в фотографиях… Я видела их и гнала из своей жизни! Но они сильнее меня! Частью моей судьбы стали демоны… Они являлись по ночам, делая мой мир еще страшнее и ужаснее. "Месть", – шептали они…
Месть! За боль, которая разрезала мою душу на маленькие кусочки.
Я очнулась однажды утром. Туман в моем сознании рассеялся и я смотрела по сторонам, будто только родилась. Встав с постели, медленно обошла пустую квартиру, словно королева свои владения. Родители были на работе.
Я села на старый скрипучий диван в зале, положив сжатые кулачки на колени. Почувствовав, что в моей правой руке что-то лежит, я разжала руку и увидела маленькую беленькую бумажку. Развернув ее, прочла строки:
Холод…
Я чувствую внутри себя сквозняки… в душе и сердце…
В мою жизнь ворвались тени…
Они говорят мне: реши проблему…
Яне готова… но понимаю, что голоса правы…
Я не сошла с ума!
Испугавшись, я смотрела по сторонам. Кто мог подсунуть мне эту записку? Видимо, ее вложили мне в руку, пока я была без сознания. "Это мать!" – твердо решила я. Эта женщина хочет свести меня с ума! Ее ненависти нет предела.
– Нужно быть осторожней, – шептала я. – Нужно быть сильнее ее!
Вернувшись в комнату, я села за письменный стол. На нем все было аккуратно сложено. Я сравнила записку с листками блокнота – совпадение…
"Значит, Майя написала ее, когда я спала", – шептали мои губы. Странная дрожь охватило мое тело. Мне стало страшно будто я в плену у чужих людей. Несмотря на то что свобода моя не ограничена, я чувствовала скованность и одышку, словно в комнату поступало ограниченное количество кислорода.
Дрожащие руки написали несколько строк в блокноте… Я сравнила почерк: записка написана мной!
– Ничего, Алена! Ничего! – успокаивала я себя. – Ты не больна. Ты разочарована. Не страшно… Все, что происходит, не страшно… Новая реальность взамен кусочка твоей трепетной души! Знакомься, Алена Ивановна, это ты! Новый человек, с новыми возможностями, – произнесла я своему отражению в зеркале.
Я попыталась улыбнуться, но мышцы лица не слушались. Они предательски вздрагивали, и делали гримасу безысходности.
– Надо успокоиться, – выдохнула я, ложась обратно в кровать. – Я начинаю идти по другому пути! Мой поезд-жизнь медленно набирает скорость.
Снова и снова перечитывая записку, написанную мною, я убеждалась в том, что иду в абсолютно новом направлении. Это не было предначертано судьбой! Эти изменения вызваны разрушительной силой, которая раздробила меня прежнюю и создала новую. Я вынуждена была смириться с переменами.
– Спасибо стрелочнику, сменившему мое направление! – Мой голос звучал убедительно.
С трудом я вспоминала дни болезни. Обрывки видений – путешествия в других реальностях – уже не смущали мое сознание. Наоборот, я открывала для себя новые грани существования. Это была четкая линия, которая отделила прежнюю Алену от той, которая родилась во время агонии.
Я сосредоточилась на познании новой себя. Я привыкала к тому, что частью моего естества стали темные силы, которые вдохновляли меня обозначать новые цели, направленные на благо. Мне казалось, что жизнь моя раздвоилась и идет в параллелях: одна часть меня шла по пути спокойному и умеренному, но вот другая половина двигалась против течения по бурной реке безумства.
Я начала записывать мысли на бумажках. Для того чтобы контролировать свои сбои. Я складывала их в огромного белого медведя, подаренного папой в счастливый период моей детской жизни, когда мы жили вдвоем. В тот день, когда вернулась наша Майя, я оторвала игрушке голову. С тех пор медвежье туловище являлось моим тайником. Раньше я прятала в него косметику, купленную втайне от папы. Я пришпилила голову медведя спереди на булавку к его телу и прикрывала ею свой тайник.
Я назвала его КЛАММ – кладбище моих мыслей. Бумажки покоились внутри медведя, ожидая своего часа. Я знала, что когда-нибудь мне придется шелестеть этим архивом, окунаясь в болезненные воспоминания. Я буду готова. Я знала.