- Кончайте ерничать, капитан, в вашем возрасте пора думать о высоком.
- О высоком? А где оно? - отмахнулся Тихий и грустно произнес: - Здесь, на китайской помойке, русская женщина - последнее, что осталось хорошего в нашей скотской жизни.
- Ну, зачем же так трагически? Жизнь продолжается! - бодренько произнес Ясновский.
Тихий промолчал и тяжело опустился в кресло. Ротмистр пододвинул к нему рюмку и разлил водку. Выпили молча. Капитан не стал закусывать, потянулся к папиросам и, закурив, продолжил этот, скорее с самим собой, разговор.
- Говорите, жизнь продолжается? Какая? Дворянская честь и офицерский долг на поверку оказались пустым звуком. Мы предали царя, затем - себя. Бог? Отечество? Государь, помазанник Божий? Чушь собачья! Мы, ротмистр, ничтожества! Сиволапый мужик вышвырнул нас из России, как мусор. Как дерьмо! Как… - голос у Тихого сорвался.
- Капитан, успокойтесь! К чему ворошить прошлое? Надо жить будущим, - пытался погасить его эмоциональную вспышку Ясновский.
- Каким, ротмистр? Мы с 17-го по уши в дерьме, и нам из него не выбраться!
- Вырвемся! И тогда… - злобная гримаса исказила лицо ротмистра, и голос сорвался на визг: - Мы загоним в стойло большевистское быдло! Я им все припомню! Краснопузые комиссары и их партийные шлюхи расплатятся своими выводками. Я их на столбах вешать буду.
- Да полноте, ротмистр! - отмахнулся Тихий. - Оставьте этот бред для газетчиков из "Нашего пути", истеричных дам и квасных патриотов. Давайте смотреть правде в глаза. Сасо и нашим желтомордым "друзьям" глубоко наплевать на вас, на меня и на Россию. Все до банальности просто: они платят деньги, а мы их отрабатываем.
Ясновский перевел дыхание и, покачав головой, сказал:
- Ну, вы и циник, капитан. У вас за душой хоть что-то осталось?
Тот криво усмехнулся и с вызовом ответил:
- Вы не лучше меня! Мы оба давно продались дьяволу. Покупаем души соотечественников и заставляем их доносить друг на друга, совращаем жену и вынуждаем следить за мужем. Презренное злато - вот наш единственный бог! Или вы хотите бросить это занятие и пойти грузчиком на пристань?
Ротмистр зло сверкнул глазами, но ничего не сказал и полез в карман пиджака. Туго перевязанная пачка денег шлепнулась на стол.
- А вот это другой разговор, - хмыкнул Тихий, сгреб ее и поторопил: - Рассказывайте, что вы там с Дулеповым еще задумали?
Ясновский, поиграв желваками, перешел к заданию. Тихий внимательно слушал и не перебивал. По его глазам и лицу трудно было что-либо понять и, не дождавшись вопросов, ротмистр не утерпел и спросил:
- Капитан, чего молчите?
- Хорошая мышеловка. Небось, Дулепов придумал? - буркнул он.
- Все понемногу, - не стал уточнять ротмистр.
- А салом предстоит быть мне?
- Зачем так грубо? Типичная оперативная комбинация.
- Если смотреть из кабинета, то - да. Но башку-то подставлять мне!
- Риск, конечно, есть, но вся наша жизнь - игра.
- Вопрос в том, у кого какая роль, - с усмешкой произнес Тихий и ушел в себя.
Ротмистр не торопил с ответом. В случае провала затея Дулепова могла обернуться кучей трупов с обеих сторон, и капитан являлся первым кандидатом в покойники.
- Смерти я не боюсь, давно у нее в долгу, - первые слова Тихого обнадежили Ясновского, но следующие заставили напрячься. - Только помереть не хочется, как собаке под забором, а здесь все идет к тому. Комбинация дутая, много ходов, на которых придется блефовать. Вашу липовую кашу Смирнов, может, и проглотит, а вот за его хозяина не ручаюсь. Два трупа осведомителей в Сунгари говорят не в нашу пользу.
- Капитан, вы рисуете слишком мрачную картину. Такого профессионала, как вы, не так-то просто раскрыть, тем более мы будем рядом. И, наконец, у вас на руках будет железный козырь, перед которым не устоят ни Смирнов, ни резидент, - пытался переубедить его Ясновский.
- Какой? - оживился Тихий.
- Ключ к шифрам Федорова. На это они клюнут.
- Может, и клюнут. Но я тут причем? Федоровым занимались японцы.
- Вы узнали от них?
- Допустим. А дальше?
- Неполная информация только подстегнет интерес к вам.
- Предположим. А что говорить?
- Специалисты активно работают над расшифровкой захваченных материалов. Не сегодня, так завтра ключ будет у нас, и тогда для резидентуры вы станете ценнейшим источником информации, - убеждал Ясновский.
- А если все-таки не поверят? Прошлый раз Смирнов вашу наживку не заглотил, более того, стал на меня коситься, - колебался Тихий.
- О чем вы, штабс-капитан? Это ваше воображение играет. У них против вас ничего нет! А чтобы рассеять подозрения Смирнова, сообщите ему имена двух подпольщиков из железнодорожных мастерских, на которых вышла наша контрразведка.
Помявшись, Тихий бросил на Ясновского испытующий взгляд и согласился:
- Хорошо, ротмистр, я берусь за задание, но при одном условии.
- Каком? - насторожился тот.
- Дулепов должен гарантировать мне американский паспорт и тихое местечко подальше от этих узкоглазых морд. За двадцать лет они мне так осточертели, что без стакана водки не могу смотреть.
- Считайте, что вопрос решен, как говорится, баш на баш. Вы нам - резидента, мы вам - документы.
- Плюс десять тысяч долларов.
- Решим и это, - заверил ротмистр.
- Тогда договорились, - закончил разговор Тихий и встал из-за стола.
Ясновский прошел к двери, выглянул во двор - там никого не было - и поторопил:
- Вперед! Все чисто.
Капитан шагнул к выходу, в дверях остановился и, хмыкнув, заметил:
- Ротмистр, а альбомчиком в вашем возрасте опасно пользоваться. Такую красоту, как у Марека, никакие нравственные устои не выдержат. Рано или поздно на натуру потянет.
- Ну, капитан… - Ясновский так и остался стоять с открытым ртом. Агент Тихий бесшумно растворился в лабиринте построек.
Глава 6
Облава жандармов в "Погребке Рагозинского" стала для публики полной неожиданностью. На эстраде печально всхлипнула и замолкла скрипка. Скрипач и гитарист съежились и попятились с эстрады. Вертинский скрылся за кулисой. В зале воцарилась звенящая тишина. Полицейские двинулись по рядам. Гордеев оглянулся - свободным оставался лишь выход на кухню - и вопросительно посмотрел на Дервиша. Тот покачал головой, на его лице не дрогнул ни один мускул, и только побелевшая на скулах кожа выдавала волнение.
"Случайность? Не похоже. Но откуда они узнали о встрече с Гордеевым? Откуда? Дима привел за собой хвост? А если предатель? Спокойно, не дергаться, авось пронесет. Документы в порядке. Это у тебя. А у Гордеева? Сыпанется на мелочи - и провал. Надо прорываться; если что, ребята прикроют", - вихрем пронеслось в голове Дервиша, и он шепнул:
- Дима, уходим через кухню! На двор не рвись, там засада, на чердак - и по крышам.
Гордеев кивнул головой. Дервиш дал знак двум крепким парням, занимавшим соседний столик.
Коренастый, с квадратными плечами здоровяк с трудом оторвался от стула и на нетвердых ногах двинулся к выходу, по пути сшиб стол и вместе с ним обрушил на пол дородную даму. Она погребла под собой кавалера и худосочную подругу. Обильно политые соусом, они отчаянно барахтались, пытаясь выбраться из-под живого пресса. Здоровяк поднялся и, растопырив руки, подался к полицейскому.
- Стоять, рюская свинья! - заорал тот и потянулся к кобуре с револьвером.
На блаженной физиономии здоровяка появилась идиотская улыбка. Он тянулся облобызать полицейского, тот увернулся и ткнул ему в зубы крохотным кулачком. Из рассеченной губы потекла кровь, от благодушия парня не осталось и следа, его глаза выкатились из орбит и, прорычав: "Мне, русскому офицеру, в морду?", двинул полицейскому. Удар подбросил того в воздух.
Пролетев несколько метров, полицейский шмякнулся на чьи-то колени. А в следующее мгновение зал взорвался гневными выкриками. Боевые офицеры, изрядно подогретые водкой, вскочили с мест и схватились за спинки стульев. Дамы, старики и официанты бросились под защиту стен. Назревала грандиозная потасовка. Полицейские достали из кобур револьверы, но это не остановило рассвирепевших офицеров. Они, чтившие с кадетских лет святое правило "один за всех, и все за одного", с особым сладострастием вымещали на спинах и физиономиях полицейских накопившуюся за годы скитаний и унижений ненависть и злобу. Выстрелы в потолок не остановили побоища. В ход шло все: кулаки, головы, стулья.
Воспользовавшись суматохой, второй телохранитель - Владимир, Дервиш и Гордеев ринулись на кухню. Грузчик, тащивший на спине мешок с рисом, сбросил его на пол и шарахнулся от них в сторону. Дервиш успел ухватить перетрусившего беднягу за шиворот и рявкнул:
- Полиция! Где выход на чердак?
- Там, там, - испуганно тыкал грузчик на обитую железом дверь.
Под ударом ноги Владимира она отлетела в сторону. Из темного провала пахнуло затхлым воздухом. Дервиш первым бросился по лестнице на чердак, за ним - Гордеев. Владимир прикрывал их отход. Ступеньки предательски поскрипывали под ногами, и когда над головами мутным пятном забрезжил проем люка, Дервиш выбросил руку с пистолетом вверх и, выждав секунду-другую, пружинисто оттолкнулся от лестницы и беззвучно приземлился на чердаке. Под крышей тревожно заворковали голуби, где-то пискнула мышь, и больше ничто не нарушило тишины. Не мешкая, они пробрались к чердачному окну. Дмитрий выглянул и осмотрелся.
У центрального подъезда "Погребка" полицейские, орудуя бамбуковыми палками и прикладами винтовок, распихивали арестованных по машинам. Во внутреннем дворе и в проулке, примыкавшем к ресторану, мелькали чьи-то тени.