Алексей Басманов слушал несколько смущенный. Он немного иначе запомнил происшедшее. Сила была все-таки на стороне Иоанна. Из пищалей стреляли не только новгородцы. Правда, дворяне Иоанновы больше пользовались луком, стрелами и холодным оружием. Из рассказа Иоанна Глинским боярин понял, что история развернется нешуточная. Случай произвел на юного государя угнетающее впечатление. "Молодой еще, - подумал Басманов, - сочувствия ищет и потому себя слабее представляет. А ведь как набросился на ослушников! Будто орел клевал кровавую добычу".
Летописцы, изображавшие эпизод не по горячим следам, тоже пошли за Иоанновой версией, хоть чем-то пытаясь объяснить будущие ужасные казни и бессмысленный новгородский погром.
III
Тем временем кудрявый воин через князя Андрея Курбского, стоявшего у дверей в Розыскную, попросил позволения войти.
- Великий государь, народ у тел убиенных изменниками волнуется. Женки плачут и рвут на себе волосы.
- Это хорошо! - вырвалось у Иоанна совершенно непроизвольно.
- Как прикажешь быть, великий государь?
- Да ты кто таков? Как звать тебя, молодец? Не ты ли рубил новгородцев? Лик твой мне знаком. Ну, чего примолк? Как кличут? - спрашивал Иоанн с неясной ухмылкой, и непонятно было: то ли потешается он над верным слугой, то ли и впрямь запамятовал его личность.
- Григорием, великий государь, а по прозвищу Малюта, сын Скурата, - невозмутимо и с достоинством повторил прошлый ответ смельчак.
- Так что же ты здесь стоишь? Беги, сгоняй бояр на площадь, кого застанешь в норах. Пускай полюбуются, к чему приводит их измена да подлые подговоры.
Басманов что-то зашептал на ухо Иоанну. Тот измерил взглядом Малюту, словно прицениваясь.
- Ты, собака, забыл, что я тебе велел раньше? - накинулся он на Малюту. - Чтобы к вечеру всех переловил. Иди! Басманов, дай ему людей. Пошли самых ловких. Не признаешь новгородцев? - обратился он к воину. - А за что?
- Воли много взяли да воду толкут в ступе и государевы ослушники, - твердо сказал Малюта.
- Не с бояр начинать, государь, - тихо посоветовал Михайла Глинский. - Подучены они нынешними Борецкими, Марфы, правда, у них, слава Богу, нет.
- Я знаю, - отрезал Иоанн. - Не в Борецких суть. Тут московские псы налаяли. Без злой науки сего случиться бы не могло. И корень ядовитый выдернуть давно пора. Вот Васька Захаров и займется. Я тебе верю, - ласково ободрил он ближнего своего дьяка.
И, резко повернувшись, Иоанн пошел прочь из розыскной. За ним потянулись и остальные, не уступая дорогу друг другу, как польские шляхтичи или посланцы иноземных властителей, когда их было больше, чем могли пропустить узкие двери.
- Новгородцев возьмешь в подклеть на северной башне и стражу крепкую приставишь, - велел напоследок Иоанн Басманову.
Дьяк Захаров хорошо знал, что розыск предполагает обнаружение прежде всего истины. Но жаждал ли истины Иоанн или стремился к удовлетворению собственных страстей? Вот в чем состоял главный вопрос. Место вблизи Иоанна дьяку досталось нелегко, и он не собирался его терять. По здравому размышлению государь прав. Разве смерды, вооруженные пищалями, двинутся пешим ходом из Новгорода, чтобы подать челобитную московскому властелину, укрывшемуся за новенькими - недавно отремонтированными - стенами коломенского Кремля? Да ни в жисть! Они ходатаев раньше бы отправили. А те начали бы действовать через ближних бояр. Шуйские влияние потеряли. Обратились бы к Воронцовым. С Федора сложили опалу, и теперь он снова советчиком при государе. Да и без братьев матери Иоанна князей Глинских ни одна жалоба не решалась. Кинулись бы к Михаилу и Юрию, которые Воронцовых мечтали оттеснить.
Дьяк в ту же ночь позвал воина, который первым поставил заслон новгородцам, и передал волю Иоанна: убираться из Коломны подобру-поздорову. Малюта выложил ему правду - все как было. Захаров только спросил:
- Был у них умысел сразу, или от обиды вскинулись? Не спеши, подумай. От твоих слов многое зависит. Глубоко ли измена корни пустила? Обширен ли заговор? Похоже, что в Коломне решили государя с трона ссадить.
Малюта прикинул: что ответить и как себе хуже не сделать? Он искоса взглянул на дьяка. Что больше подойдет? Чего ему самому надо? В двух шагах от Малюты стоял крепко скроенный и одетый в аккуратный кафтан молодой человек с загорелым и обветренным неглупым лицом и пронизывающим взором. Но что-то в нем подсказывало: не знатной фамилии, потом-кровью достиг благополучия, хитростью и умом.
- Не иначе боярская измена, господин! - произнес негромко Малюта. - Как я подъехал, грязью начали кидать да смеяться.
Попал! Захаров облегченно вздохнул. И послал за прочими участниками побоища. Малюта, никого не страшась, сеял и на другой день: измена, измена! Боярская измена! Бояре подучили пищальников. Концы с концами сводились. Новгородцы чуть ли не строем шли. Ружья заряжены, и мечи кое у кого в руках. Неужто сейчас так челом бьют на Руси?
Теперь дьяку оставалось определить, кто учинил измену, кто наставлял новгородцев, кто упредил их, что Иоанн в то утро охоту на волков затеет? Предателей надо искать в окружении государя. Дьяк хотел было что-то еще уточнить у Малюты, но тот как сквозь землю провалился, растворился во тьме ночной. Он еще в интригу не желал вступать, но уже кружил, как ворон, вокруг да около. Присматривался и слушал.
IV
С первыми петухами к дьяку явился посланец от князя Юрия Глинского.
- Боярин велел кланяться тебе, Василий, - сказал посланец, которого дьяк знал под именем Казимира.
Казимира вывезли братья из Литвы. Он у них вроде дворецкого и самое доверенное лицо.
- Садись, - пригласил Захаров, - желанным гостем будешь.
- Князь подмогу тебе оказать хочет - в твоем многотрудном деле. Ты ведь от подмоги не откажешься?
- Не откажусь. А в чем она состоит?
- В раскрытии тайны, которая не сразу разъясняется, а постепенно.
- Не томи душу.
- Новгородцев подговорил князь Иван Кубенский по злобе за прошлую опалу и боярин Федька Воронцов.
- Не может того быть! Князь Иван человек обширного разума и нравом свирепым не отличался, хоть и якшался с проклятыми Шуйскими.
- Вот-вот! И тебя личина князя Ивана обманула. Да как честный боярин с Шуйскими-то ладил?! Помилосердствуй! Любая собака знает, как они великого государя теснили, как ноги в сапогах на постель ему клали, как досыта не кормили.
- Не возразишь! Шуйских великий государь за те обиды не любит и видеть их подле себя более не желает. Запугать они государя хотели?
- Может, и запугать. Но Шуйские через князя Ивана действовали. Князь Юрий тебе в том поруку дает. Однако и это еще не все. Тут загадка не большая. А что Федька Воронцов - государев советник и любимец - замешан, сразу и не разберешь: зачем?
- Не поверит великий государь, что Воронцов в стачку с Шуйскими вступил. Не поверит! - засомневался Захаров.
- А он и не вступал. Ни с Шуйскими, ни с князем Иваном и ни с кем иным. Он напрямую с новгородцами сносился.
- Да по какой причине? Он у великого государя в почете. С малолетства. Сколько раз от смерти спасал.
- Ты князя Ивана за разум хвалишь. А кто боярину Федору в думе ложные обвинения предъявил, кто его за волосы таскал да Шуйских подзуживал? Розыск - дело тонкое, не мне тебя учить.
- Да уж! - засмеялся Захаров. - Тоньше не бывает. На волосочке все держится. Чик - и нет тебя! А шейка - тоньше волосочка.
Казимир не улыбнулся, но и не оробел.
- Боярин Воронцов первенствовать желает. Не нравится ему, что государь в сторону Алексея Басманова клонится. Вот Воронцовы через соглядатаев и подбили новгородцев с заряженными пищалями на дорогу выйти. Да попугать великого государя с Алешкой Басмановым.
- Темновато как-то и путано, - опять усомнился Захаров.
- А ты попробуй раскрути - и увидишь, чем закончится. Государевы дядья тебя не забудут.
Казимир растворился в сером рассветном воздухе, а дьяк начал готовиться к встрече с Иоанном. Вскоре его позвали в Розыскную.
Иоанн долго молчал, прежде чем задать первый короткий вопрос:
- Подучили пищальников или сами мятеж замыслили?
- Подучили, великий государь. Вели позвать воина, которого первым к бунтовщикам послал.
Присутствовавший здесь Алексей Басманов кликнул Малюту. И храбрец сейчас из тьмы проступил, как призрак. Воздух уплотнился и молниеносно сформировался. И Малюта предстал пред светлыми очами государя.
- Повтори, - коротко приказал дьяк.
Малюта повторил слово в слово. И побожился.
- Пошел вон, собака! - сказал Иоанн. - Верю. Кабы соврал - не миновать тебе плахи.
И он полоснул воина разъяренным взором.
- Иди прочь, но будь под рукой, - кивнул на дверь Басманов.
Воин скрылся, однако теперь запомнился государю как из тьмы проступающий.
"И плаха нас с тобой сроднит", - мелькнуло у Малюты. Он чуял, что государь его запомнил. Да как сквозь толпу к трону протолкнуться поближе? Сколько времени уйдет! У царя нрав крутой, суровый. Без плахи и раньше в русской круговерти не обходились, но нынче иной ветер подул - смерч!
Дьяк Захаров остался доволен показаниями Малюты. Теперь оставалось перейти к главному и наиболее рискованному. Для дьяка наступал звездный час. Однако предстояло пройти по лезвию ножа. И он передал Иоанну сведения, подброшенные Казимиром от имени князя Юрия Глинского. И про боярина Алексея Басманова, который тут же находился, припомнил совершенно равнодушным голосом, демонстрируя всем видом и интонациями, что и иное произнес бы - противоположное, когда бы розыск подтвердил. Алексей Басманов в лице не изменился, но по глазам дьяк определил произведенное впечатление. И здесь попал!