- Ничего особенного… Через несколько минут мы проведем еще один эксперимент. Мы будем сидеть за пультами - по одному с каждой из четырех сторон квадратной ямы: ты против Кветы или Туманова, я против Калантарова. Как за столом дипломатических переговоров. Мы будем смотреть на приборы и подавать команды, нажимая кнопки и клавиши…. Так вот, мне хотелось бы знать, крепка ли вера участников этого таинства в то, что наша работа приблизит звездный час человечества, - Глеб показал половину мизинца, - хоть на полстолько?
Гога тяжело и шумно вздохнул.
- Квета, - сказал он. - объясните этому субъекту, что наука имеет свои негативные стороны. Что науку нельзя принимать за карнавальное шествие по случаю праздника урожая.
- Какие мы все у-умные! - покачав головой, сказала Квета. Ее голос звучал в незнакомой тональности. - Слушаю вас и удивляюсь, как успешно вы стараетесь не понимать друг друга! Ведь разговор, по существу, идет о переоценке результатов многолетней работы. Самоанализ - это хорошо, это психологически оправдано. А самобичевание - плохо, потому что больно и унизительно, стыдно… Простите, если я сказала что-нибудь не так.
- Так, Квета, так. Здравствуйте. Прошу простить за опоздание, меня задержала связь с "Миражом". - Изящный Туманов, пощелкивая пальцами (за - ним водилась эта странная привычка), приблизился к пульту.
Он всегда был изящным, от самой макушки до пят. От тщательно прилизанных светлых волос до мягких ботинок из кожи полинезийских коралловых змей - очень красивых ботинок и очень редких в космической практике.
- Турнир идей? - спросил он Глеба и Гогу, глядевших в разные стороны. - Или контрольная дуэль эмоций?
- Кир, - сказал Глеб. - Пожалуйста, не делай вид, будто тебе интересно.
Туманов пропустил пожелание Глеба мимо ушей. Он стоял, опираясь руками о пульт, в позе пловца, который раздумывал, стоит ли прыгать в холодную воду. Эта его озабоченность насторожила остальных. Глеб и Гога переглянулись. Квета подумала про карандаш. Карандаш, конечно, не собьет настройку эритронов, однако… В чем заключается это "однако", она не успела сообразить, потому что Туманов неожиданно спросил:
- Какое сегодня число?
Гога скороговоркой назвал день недели, число, месяц, год. Немного поколебавшись, добавил название эры.
- Коллеги! - Туманов солидно откашлялся. - Этот день войдет в анналы истории.
- Слышу торжественный шелест знамен, - доверительно сообщил Гога.
Глеб тяжело смотрел Туманову в затылок. Молчал. Туманов щелкнул пальцами и резко повернулся на каблуках:
- В общем, так: будем готовить ТР-передатчик к работе. Шеф решился отправить в гиперпространство двух ТР-летчиков методом параллельно-сдвоенной транспозиции. Первый групповой ТР-перелет…
- Шутишь! - выдохнул Гога.
- Сегодня нам не до шуток, коллеги. "Сон в руку, - подумал Глеб. - Туманов прав, сегодня будет не до шуток. Бедные гравитроны, бедный Ильмар, несчастная Квета, разнесчастный тромб-стиггерный блок. Велик космос, до чего же все надоело!.."
Из коридора послышалось дребезжание зуммера. Это сигнал службы вакуум-створа: к астероиду причалил "Мираж".
- Калантаров, - подняв бровь, сказал Гога.
- И сопровождающие его лица, - добавил Глеб.
- Угу… А известно, кто второй ТР-летчик?
- Известно, - ответил Туманов. - Второй ТР-летчик - Астра. Ротанова.
Глеб наклонился, чтобы взять на плечо клайпер. Но так и не взял. Медленно выпрямился.
Глава 5
Работали сосредоточенно, молча. Переключая клавиши с бесстрастием автомата, Глеб незаметно поглядывал на внимательные лица товарищей. У Кветы и Гоги сначала что-то не ладилось, однако вмешался Туманов, и все вдруг наладилось.
В глубине шахты по-шмелиному густо и нудно зажужжали эритроны. Глеб машинально отстучал на клавишах программу стабилизации, не поворачивая головы, покосился на экраны экспресс-информаторов, откинулся в кресле. Восемь минут, пока прогреваются эритроны, он со спокойной совестью мог разглядывать потолок. Или дверь. В эту дверь скоро войдет Астра.
Вместе с Астрой появится и надолго останется здесь сладковатый запах белой акации. Астра войдет и уйдет, а сладковатый незабываемый запах останется. И непонятная боль.
Если уж честно во всем разобраться, никаких таких сложностей между ними не было. Не было пылких признаний и сентиментально-космических клятв. Только однажды был берег лагуны теплого моря, широкой темной лагуны, полной отраженных звезд. Вниз и вверх - звездная бесконечность.
- О, далеко как до них!
Он ответил, что далеко. Что трудно даже представить, как далеко. Но сделаем ближе. Сделаем - рукой подать. Ну, вот как здесь, зачерпнул пригоршней - и готово. Миры на ладонях.
- Верю, Глебушка, верю. Слышишь, кто это жалобно воет там, за дюнами? Слышишь?
- Это какой-то зверь.
- Красиво здесь… Будто бы на краю звездной пропасти. Темно, красиво и жутко.
- Я рядом.
Да, верно, тогда он был рядом. И казалось, так будет всегда. Но это только казалось… Дважды она появлялась на станции и дарила ему (как, впрочем, и всем остальным) шершавую колкую ветку акации - мелкие листья и пышные гроздья белых пахучих цветов. И говорила много о звездах. Миры на ладонях… А он молчал. Потому что до звёзд по-прежнему было еще далеко.
Когда она улетела с "Зенита" на "Дипстар", он чувствовал странное облегчение. А потом опять начинал ее ждать. Работал до полного изнеможения и отчаянно ждал. Ожидание тянулось месяцами, потому что ТР-перелет на "Дипстар" - девять секунд, а на обратный рейс фотонно-ракетной тягой уходили недели и месяцы (создавать обратный ТР-передатчик на "Дипстаре" не было особой необходимости).
Потом для нее - а значит, и для него - все начиналось сначала: "Зенит" - "Дипстар" - Диона - Земля - Меркурий - "Зенит" - ветка белой акации. Карусель! И он ничего не мог с этим поделать. И не сможет. Остается одно: жалобно взвыть. Это финал потерявшего след на звездной охоте…
- Глеб Константинович Неделин, - негромко позвал Туманов. - Я прошу вас очнуться, коллега, и посмотреть, что происходит на вверенном вам участке эр-позитации.
Глеб улыбнулся - так сначала всем показалось. Но вот он поднял голову, и сразу стала понятной разница между улыбкой и судорогой лица. Рванувшись из кресла, он вскинул кулак над хрупкой клавиатурой…
Зашипел дверной механизм - и дверные створки уехали в стены.
Глеб медленно разжал кулак и, пошатываясь, будто от тяжелого сна, повернулся к пульту спиной. Встретил глаза цвета раннего зимнего утра, покорно принял ветку белой акации, поцелуй и упрек, смысла которого не уловил. Подошел незнакомец с аккуратненькой черной бородкой. Он сказал: "Казура. Можете называть меня просто Федотом" - и протянул руку. У незнакомца - молодое белое лицо, и одет он был в черный парадный костюм, словно минуту назад покинул зал заседаний парламента. Вошли Калантаров и Дюринг - глава медицинского сектора базы "Аркад", известный среди ТР-физиков под прозвищем Фортепиано; вернулся Валерий. В диспетчерской стало шумно и тесно. Кто-то с кем-то знакомился, Дюринг острил. Валерий помалкивал, Калантаров рассеянно слушал рапорт Туманова, Астра и Квета оживленно о чем-то беседовали с чернобородым. Чернобородый сиял и смущался. Глеб медленно приходил в себя.
- Вот, собственно, и все… - закончил Туманов, раздумывая, не пропустил ли чего-нибудь существенного. Пощелкал пальцами. - Результаты, кроме сегодняшнего, разумеется, задокументированы, приведены в порядок по халифмановской системе. Вы сможете ознакомиться с ними в зале большой кинотеки.
- Спасибо, я посмотрю, - сказал Калантаров. - Сами-то вы смотрели?
- Мы провели сравнительный анализ двенадцати последних эр-позиций…
- Превосходно! Каков результат?
- Я говорю об эффекте Неделина, - осторожно пояснил Туманов.
- Я понял.
- За последний месяц работы эр-эффект стал проявлять себя… э-э… несколько чаще. Однако найти причину перерасхода энергии на малой тяге мы пока не смогли.
- Только на малой? - быстро спросил Калантаров.
- Да. На стартовой тяге все было в норме и никаких спорадических…
- Ну хорошо, - вздохнул Калантаров. - Вернемся к обсуждению эффекта. Продолжайте, слушаю вас.
- Я не совсем понимаю, - Туманов развел руками. - Если вас интересуют причины перерасхода энергии…
- Нет, дорогой мой Кирилл Всеволодович, - мягко остановил его Калантаров. - Идеи ваши меня интересуют. Мысли, гипотезы, предположения… все, что угодно, вплоть до фантастики. А?
- Ну… - Туманов пожал плечами, - я запросил бы "Дипстар". На малой тяге, дескать, подозрительный эффект…
- Сделано. Дипстаровцы в недоумении. Передают Неделину восторженные поздравления. Дальше?
- Шеф, это очень важно?
- Да.
- Но почему?
Калантаров помедлил с ответом.
- Потому что геноссе Топаллер прав, - тихо сказал он. - К сожалению… Но ближе к делу. Первый наивный вопрос: можно ли объяснить перерасход энергии на целый порядок - на целый порядок! - за счет неточности фокусировки эр-поля?
Туманов слегка растерялся, но быстро взял себя в руки.
- Нет, - сказал он. - При переходе на стартовую тягу такая ошибка привела бы к печальным последствиям. Впрочем, вы это знаете лучше меня.
- Второй наивный вопрос: каков характер возникновения эффекта?
- Спорадический.
- Ситуация занятная, не правда ли? - В глазах Калантарова появилась гипнотизирующая задумчивость.