- Я буду думать о тебе, Кади, все время, пока ты назад не придешь. Потом зайди и расскажи мне все. Не держи меня в незнании. Слышишь меня?
Я пообещала, что приду, взяла ткань, вино и хлеб и поспешила на Гору Покойника. Моя цель была почти достигнута. Наконец, моя душа успокоится.
Тропинка, которая начиналась у дома Блетсунг Маклеод, вела на Гору Покойника. Быстро поднимаясь по ней, я скоро очень устала. От нашего конца долины я ушла уже довольно далеко. Решив немного передохнуть, я посмотрела наверх. Откуда придет моя помощь? Неужели мне придется идти на самый верх этой горы, чтобы найти пожирателя грехов? Даже если так, я все равно найду свое спасение. Я поднялась и решительно пошла дальше.
Пожиратель грехов вышел мне навстречу. - Я здесь, Кади, - донесся его негромкий, низкий голос откуда-то из лесу. - Тебе не надо идти дальше.
- Сэр, я принесла вино и хлеб. Миссис Элда дала мне это, - Мое сердце неистово билось. Мне было очень страшно. - Она просила сказать вам, что она вас помнит и ваше имя не забыла. - Я огляделась вокруг, но так и не увидела его.
- Передай ей от меня спасибо, - мягко сказал он из-за деревьев на крутом слоне горы.
- А вы мне свое имя скажете?
- У меня больше нет имени. Я потерян для всего, кем я был раньше и кем собирался стать.
В волнении я прикусила губу. - Простите, мне не надо было вас об этом спрашивать.
- Ложись на землю, Кади, и накройся белым покрывалом. Поставь вино и хлеб себе на грудь.
Я так и сделала - меня била сильная дрожь. Я поставила на землю вино и хлеб, потом легла и натянула на себя белую ткань, накрывшись полностью, от самой макушки головы до ног. Потом взяла хлеб и кувшин и положила себе на грудь, придерживая рукой, чтобы они не упали.
Дрожа всем телом, я услышала тихие шаги пожирателя грехов - он спускался ко мне из своего укрытия. Скоро он подошел совсем близко - так, что я услышала его дыхание.
- Хочешь ли ты рассказать мне, что ты сделала и что тебя так обременяет, Кади Форбес?
От стыда меня бросило в жар. - А мне надо это делать? Моя бабушка вам рассказывала все свои грехи? Или другие - перед тем, как они умерли?
- Нет.
- А вы узнали, что это за грехи были, после того, как вы их на себя взяли?
- Некоторые грехи их я знал. Кади. Как и все вокруг. Есть грехи, которые все видят. А есть грехи, которые запрятаны глубоко в сердце. Эти хуже всего. Скрытые грехи для души - как рак. Я никогда их не знаю. Просто принимаю то, что дают.
- Я не хочу говорить вслух о том, что я сделала. - Я сильно дрожала, плотно зажмурив глаза. - Я не хочу, чтобы вы это знали.
Он взял у меня кувшин и хлеб, стараясь не прикасаться к моим рукам. Я подумала, что он не хотел запятнать меня грехами, которые уже нес на себе. Потом он заговорил:
- Господь Бог Всемогущий, я добровольно беру на себя грехи Кади Форбес… если на то воля Твоя".
Мне хотелось плакать. Он говорил с такой горькой печалью, будто брал на себя невероятно тяжелое бремя. Я слышала, как он ел хлеб и пил вино, и мне стало стыдно.
Я ждала, стараясь дышать очень тихо, и молилась, чтобы мои грехи ушли от меня. Я ожидала, что тяжесть греха уйдет, и станет легко на сердце. Грех давил на меня, как тяжелый камень. Он тянул меня вниз, в бездну мрака.
Тяжесть не уходила.
- Я даю отдых и облегчение тебе, Кади Форбес, дорогое дитя, чтобы ты не бродила по горам и долинам. За этот покой я отдаю свою собственную душу.
Я лежала неподвижно, как мертвая, и ждала. Никакого облегчения. Наоборот, я ощущала еще большую тяжесть, чем когда-либо - такой груз, что мне казалось, я провалюсь в землю, и она меня проглотит. Я слушала, что говорил пожиратель грехов, как он принимал трапезу моих грехов.
Я не испытывала ни малейшего облегчения, но наоборот, ужасную тоску и жалость к этому человеку. Он попытался спасти мою душу, но ничего не получилось.
Я поняла, что обречена.
- Почему ты так плачешь, Кади Форбес?
Я сражалась с грехом, как могла, и теперь оставалось только принять свою судьбу. Бог знал, какой я отчаянный грешник. Он будет решать, что Ему со мной делать. Я знала, чего заслуживала: только смерть и огненную бездну вечных мучений и осуждения.
Я повернулась на бок и стала плакать.
- Что мне делать, чтобы спастись?
Пожиратель грехов тяжело вздохнул. - Я бы сам хотел это знать. О, как бы я хотел это знать! - Он поднялся, отошел от меня и скрылся в лесу. Там он какое-то время ждал молча, давая мне выплакаться. Потом снова заговорил:
- Ты сказала, что сделаешь все, о чем я тебя попрошу, что бы ни случилось. Ты помнишь, Кади?
- Помню. - Я подняла голову. Меня охватила тоска и отчаяние. Пожиратель грехов спрятался за дерево.
- Ты сдержишь слово, которое ты дала пожирателю грехов?
- Я сдержу слово. - Я не хотела еще больше грехов на своей совести.
- Тогда я тебя вот о чем попрошу.
Он сказал, что он хотел от меня. Это означало, что жить мне осталось недолго.
11
- Давно это она так? - спросил папа, стоя рядом с моей кроватью и глядя на меня.
- С тех пор, как домой пришла, - ответила мама, стоя позади него.
Он встал на колени, потрогал мой лоб. - Ты в лесу съела чего-нибудь? - Я покачала головой, он нахмурился:
- Жара нет у ней.
- Она целыми днями ходит где-то - как только дела свои сделает, так и уходит сразу же.
- А куда она ходит?
- Не знаю я.
Папа стиснул зубы и убрал пряди волос с моего лица.
- Куда ты ходишь, Кади? Почему тебя все время нету дома?
У меня задрожали губы, и я отвернулась к стене. Я могла бы рассказать ему, что меня мучило. Меня мучил страх. Пожиратель грехов сказал, что он хотел от меня, и напомнил, что я дала ему слово. Ох, как же я поторопилась дать это обещание! Я была в таком отчаянии и готова на все… и даже не спросила, что он хотел. А теперь уже нельзя ничего изменить. Но если я скажу все папе, я навлеку беду на всех, а мне и так уж грехов достаточно.
Папа пристально посмотрел на маму. - Она тебе говорила, куда ходит?
- Я не спрашивала.
Папа выпрямился и гневно спросил:
- Почему это? Тебе что ж это, все равно?
- Ты не можешь ее характер изменить, Ангор.
- Потому ты даешь ей совсем одичать? Разрешаешь ей дружбу с духами водить?
Я повернулась и посмотрела на них. Мама встала к папе спиной. - Я увидела, что ей нехорошо, и сказала, чтоб она в кровать шла, - сказала она сдавленным голосом.
- А почему ей нехорошо, не спросила?
- Да разве б она мне ответила?
- У тебя на все готовый ответ.
- А ты все равно ничего не понимаешь, что тебе объяснять?
Мама прошла в другой конец комнаты и села перед ткацким станком. Положив руки на колени, она стала смотреть в пустоту. - Ангор, ты правда так плохо обо мне думаешь? Думаешь, не обидно мне, когда ты так зло со мной говоришь?
Но папа оставался непреклонным. - Да не больше, чем ты своим молчанием других обижаешь! Элен нету больше! Она умерла! Неужто ты и Кади не боишься потерять, как и ее?
- Я ее уже давно потеряла. - Дрожащими руками она принялась за работу. - Я их обеих потеряла сразу.
- Да-а-а-а! - Папа возмущенно махнул рукой. - Я иду за Гервазе Одара.
Целительница сделала напиток, который должен был меня укрепить. Он не был из меда, ежевичного вина и уксуса. Это было отвратительное на вкус зелье, которое должно было изгнать из меня все плохое, - все, что меня отравляло. Зелье подействовало и, конечно, добавило мне мучений. Гервазе была со мной весь день, сидела рядом, придерживала мою голову, потом купала меня. Я была почти без сил.
Настал вечер, Гервазе по-прежнему была рядом со мной и дремала на стуле. Папа в это время сидел на крыльце, а мама - перед своей прялкой. Она положила руки на колени и просто сидела молча, не двигаясь и глядя в окно.
Я чувствовала себя, как одинокая птичка на крыше дома. Мое сердце как будто таяло во мне, как трава, которую бросили в огонь. Я лежала на своей кровати и думала. Стоит только Богу дунуть на меня, и меня тут же сметет в ад.
Гервазе Одара дала мне хлеб, я его съела, хоть он и отдавал золой. Вместе со слезами проглотила теплое парное молоко, которое принес Ивон. Он немного посидел со мной, не говоря ни о чем определенном.
К вечеру я приняла решение. "Я сдержу свое обещание, которое дала пожирателю грехов", - подумала я.
- Вроде получше ей, - сказала Гервазе Одара. Она считала, что раз человек ест, значит, он в порядке. Я не могла сказать Гервазе, что это моя последняя трапеза перед смертью. Она накинула свою шаль и ушла. Папа успокоился и пошел спать: он захрапел сразу же, как только его голова коснулась соломенного матраса.
Ивон тоже уснул на веранде.
Только мама все сидела, ее красивое лицо при лунном свете напоминало бледную маску. Вскоре она встала, распустила волосы, расчесала и заплела на ночь. Потом подошла ко мне, немного посидела рядом со мной, кутаясь в шаль. Слегка наклонившись, она положила руку мне на лоб. Я лежала очень тихо, едва дыша, притворяясь, что сплю.
- Я не знаю, как нам помириться, Кади. Думаю, Богу Самому это сделать придется.
Я рассчитывала, что Бог сделает это завтра утром. Тогда я умру.
Как мне сейчас не хватало Лилибет. Куда она ушла? Почему она не приходит ко мне, когда она мне так нужна? И бабушка. Как мне ее не хватало и как хотелось поговорить с ней. Я вспомнила ту ночь, когда ее похоронили, и когда я впервые увидела пожирателя грехов. Он пришел, чтобы забрать ее грехи. А он их забрал? А даже если и забрал, что толку, если человек уже был мертв?