- Передай, что у меня сигареты кончились, - сказала Ева и подумала, что этого бы и не следовало говорить: она уже и так по уши залезла к Лядинину в долг. Что-то около пятидесяти рублей должна. А где возьмет деньги, представления не имеет. Если сказать отцу правду, он даст, но перед этим примется дотошно выяснять, на что она их истратила? А назови фамилию Тома, немедленно отправится к нему и проведет воспитательную беседу о том, что Еве курить нельзя и если он еще хоть раз даст ей сигареты, то он, отец, примет соответствующие меры... Ева не раз закаивалась не брать сигареты у Тома, но проходило несколько дней, после того как кончались хорошие сигареты, и она снова заходила к нему в магазин. Том охотно снабжал ее сигаретами и не заикался про деньги, хотя Ева была уверена, что он, выдав ей блок или несколько пачек, сделает пометку в своем расчетном блокноте. А что у него такой есть, сообщила Мария. Ее фамилия тоже числится там так же, как и ее дружка Бориса Блохина...
- Придумай что-нибудь, - искушала Мария.
Ева с удовольствием прокатилась бы в Таллин. Этот маленький чистенький городок с великолепными кафе и ресторанчиками нравился ей. И она не прочь бы посетить знаменитую финскую баню, в которой еще никогда не была, и отведать пирожных и кондитерских изделий, сделанных из взбитых сливок, но...
- До пятницы еще далеко, - уклончиво ответила Ева.
- Я тебе позвоню в четверг вечером, - настаивала Мария. - Дурочка будешь, если не поедешь... И охота торчать в выходной дома, да когда еще такая погода!..
- А что, в Таллине Том заказал на субботу и воскресенье солнце? - улыбнулась Ева.
Как только она повесила трубку, в комнату вошла мать. Вынув поредевший пучок черных шпилек изо рта, она заметила:
- Ты очень подолгу болтаешь по телефону... А мне должны позвонить...
- Мужчина с приятным мужественным голосом? - взглянула на мать Ева.
Ирэна Леопольдовна смерила дочь высокомерным взглядом и резко ответила:
- Ты не мерь меня на свой аршин. Этот мужчина с приятным мужественным голосом не кто иной, как руководитель нашей группы, ездившей в Болгарию.
- Ты так говоришь, - скрывая улыбку, сказала Ева, - будто руководители групп вовсе не мужчины.
- Если бы ты увидела его, тебе бы не приходили в голову дурные мысли, - с достоинством заметила мать, забирая телефон.
- А что, он урод? - невинно поинтересовалась Ева.
- Он солидный человек и притом женат, дурочка, - не оборачиваясь, ответила мать. - Кстати, в поездке вместе с ним была и жена.
Ева промолчала, подумав, что такой ответ мог бы удовлетворить отца, но отнюдь не ее, Еву...
Они сидели за хорошо сервированным столом в гостиничном ресторане. Деревянные с металлической отделкой бра мягко освещали небольшое уютное помещение с круглой сценой в углу. На столе бутылка с коньяком, знаменитый таллинский ликер, шампанское, апельсиновый сок в высоких фужерах с плавающими квадратными льдинками. Том наливал в рюмки и фужеры, подкладывал Еве в тарелку копченого угря, которого, как он говорил, специально для него оставили. Правда, за соседним столиком тоже подавали угря...
В Таллин они приехали в семь вечера. Заглянув к своему знакомому директору гостиницы, Том вернулся расстроенным: два люкса, которые он заказывал, оказывается, заняты народными артистами... Тут на днях нагрянули сразу две киногруппы: "Ленфильм" и телефильм. В общем, директор предложил пару двухместных номеров. Вид из окна отличный. На этаже маленькое кафе, где можно заказать любой коктейль.
Неизвестно, на какие люксы Том рассчитывал (а может быть, просто пижонил?), номера были вполне приличные, со всеми удобствами, даже с телевизорами. Ева и Мария заняли один номер, а в другом, по соседству, расположились Том с Борисом. Вот это обстоятельство больше всего беспокоило Еву. Она понимала, что Мария перейдет в номер к Борису, Том, естественно, к ней... Так, очевидно, все было и задумано. Поэтому и номера рядом. А Том, блестя бегающими глазами, молол какую-то чепуху, вроде того, что после длительной поездки - он был за рулём - всегда хочется выпить. Хотя сам пил мало, ей, Еве, то и дело подливал и требовал, чтобы она выпила до дна. Рыжие волосы его тоже блестели, наверное, смазал каким-нибудь снадобьем, от него пахло хорошим одеколоном.
Борис не суетился, сидел развалясь в кресле, с удовольствием тянул из рюмки коньяк и обменивался с Марией ленивыми фразами, вроде "лакай, старуха, свой любимый ликер, ты же можешь одна бутылку выдуть!". Или: "Послушай, Марго, почему бы тебе не сбросить десяток килограммов? Том всю дорогу переживал, как бы задняя шина не спустила..."
И, встряхивая будто конь головой, громко ржал, показывая редкие крупные зубы. Глаза у него уже были пьяные. Рубашку он сверху расстегнул, из прорехи выглядывал кустик черных волос и виднелась часть татуировки: крыло какой-то птицы. По-видимому, орла, в когтях которого зажата обнаженная женщина.
Мария добродушно отшучивалась и ничуть не обижалась, что изумляло Еву. Она бы и минуты не потерпела подобных насмешек. А вообще-то Борис прав: нельзя так себя распускать, в ней уже, наверное, килограммов девяносто весу. Это сейчас, когда ей двадцать лет, а что будет дальше?..
Судя по всему, будущее мало волновало Марию, она с аппетитом ела все, что подавали, пила, не соблюдая меры, была весела и всем довольна. Сразу два торшера отражались в ее бархатных глазах. Рядом в пепельнице окурки со следами губной помады, иногда она по рассеянности стряхивала пепел в тарелку с остатками копченого угря. Мария наслаждалась жизнью и вся сияла. А насмешки Бориса для нее то же самое, что для слона укус комара. Она их просто не воспринимает.
За дальний столик у окна уселись два немолодых человека. Одного из них Ева явно где-то видела. Пока она напрягала память, вспоминая, кто же это такой, Мария, толкнув ее под столом ногой, негромко назвала фамилию популярного киноартиста. Она всех знаменитостей сразу узнавала в лицо. Ни капельки не стесняясь, стала таращить на звезду экрана большие выпуклые глаза, уже немножко пьяные. Теперь в них отражался весь свет в зале. Впрочем, артисты не обращали на них никакого внимания, они смотрели в меню и негромко обменивались репликами.
- Мужчина - мечта моей жизни! - весело болтала Мария, уплетая салат из помидоров. - Позови - на край света побежала бы за ним.
- Не догонишь, - усмехнулся Борис. - Слишком тяжела...
- Дождешься, что я тебе наставлю рога, - пригрозила Мария.
- Не найдешь второго такого дурака, как я... - ржал Борис.
- Ах так! - звонко воскликнула Мария. - С завтрашнего дня сажусь на диету, и все мальчишки будут у моих ног!
- Не надо, Марго, - жалобно запричитал Блоха. - Тогда мне придется другую искать, а таких, как ты...толстух в городе мало...
И оба - он и Мария - весело расхохотались. Мария даже приподнялась, опрокинув пустую рюмку, и звучно чмокнула дружка в мокрые губы.
Ева старалась их не слушать, она нет-нет и бросала рассеянный взгляд в сторону столика артистов, но те долго не задержались в ресторане: поужинали и быстро ушли.
Борис и Мария напились. Мария часто беспричинно смеялась, целовала Тома взасос, потом отталкивала и говорила, что завидует Еве... Борис больше не задирал Марию, однако лошадиное лицо его становилось все угрюмее. Он опять болтался без работы. Долго на одном месте почему-то Блохин не задерживался. Последнее время работал продавцом в овощном магазине. Рассказывал, что там больше приходилось ящики с капустой, помидорами и огурцами таскать на горбу, чем стоять за прилавком. Да и "навару" кот наплакал. Том пообещал его устроить в шашлычную официантом, там у него приятель... Это доходное место, можно большие дела проворачивать. В шашлычной и фарцовщики околачиваются... Но Борис не любит работать, а официанту приходится весь день вертеться как белка в колесе. Да и потом, с его склонностью к выпивке, он и в шашлычной долго не продержится.
Не понимала Ева Марию: что она нашла в этом Борисе? Высокий, не урод, конечно, многим девушкам такой тип мужчины нравится, но пустой он и грубый. Вот присосался к Тому и смотрит в рот, что тот скажет, то и делает. Есть такие людишки, которые, как рыбы-прилипалы, обязательно при ком-нибудь состоят. А как исчезнет хозяин, допустим, отдаст концы, так и замечется, забегает, пока не пристанет еще к кому-нибудь... В этом смысле Том Лядинин, конечно, совсем другой человек. Этот знает, что хочет, и умеет дела проворачивать. Если Борис - прилипала, то Том - акула. Если Борис не нравился потому, что он бесхребетный, мямля, то Том не нравился за совершенно противоположные качества: самоуверенность, расчетливость, напористость.
Сидя в ресторане, она подумала, зачем вообще оказалась здесь? Еще в четверг она не знала, что поедет с ними в Таллин. Она и Марии сказала, вряд ли что из этого получится, но, очевидно, в ее голосе были нотки сомнения, потому что вся эта компания заехала за ней в университет, и прямо оттуда они укатили в Таллин. Даже не позвонила домой. Впрочем, позвонить можно будет и отсюда. В гостинице есть междугородний телефон-автомат.
Том пододвинул ей пачку "Мальборо". Когда она взяла сигарету, чиркнул газовой зажигалкой. Чем, интересно, он намазал свои рыжие кудри? Может, спросить? И почему его глаза все время перебегают с одного предмета на другой, будто буквально все ощупывают, взвешивают? Ева посмотрела ему в глаза, Том и трех секунд не выдержал ее взгляда, тут же сощурившись, уставился на свою сигарету, потом на рюмку с коньяком, затем обшарил глазами весь ресторан и снова стал изучать свою сигарету, на которой вырос серый столбик пепла.