- Кто мы, сейчас не имеет значения. Нам необходимо спешно связаться с ближним геологоразведочным центром. Как можно скорее… - Глаза геолога стали привыкать к свету, он увидел толстое полено возле костра и устало опустился на него. - Понимаете, мы обнаружили богатое месторождение железных руд…
- Знаем! - выкрикнул молодой, дерзкий голос и запел насмешливо старую песню про каторжан:
В сибирских дальних рудниках…
Люди у костра засмеялись.
- Железа у нас в тайге нету, топоры и те в райпо покупаем, - захотелось сострить кому-то еще. - Золотишко по нашим местам попадает. А железо, ежели нашли, так это, поди, Мишкина лошадь подкову вчера потеряла…
Смех зазвучал снова: потешались над выдумками беглых лагерников. Страха ночные гости не возбуждали: их было только двое, безоружных. Что они могут сделать? Собираются отвести глаза, чтобы улепетнуть? Не получится, не на лыком шитых напали!
У Петра Сергеевича гнев сдвинул к переносице брови.
- Здесь что, нет серьезных людей? Я уже говорил: неважно, кто мы. Но привело нас к вам важное дело…
- Коли так, документы кажите.
Фиксатый воровато оглянулся: свободен ли путь назад, в спасительную темноту ночи. Угадывая его намерение, между ним и тьмою встали сразу два человека.
- Они паспорта медведю на сохранение оставили, Тимофей Акимыч. Чтобы не потерялись! Сбегают - принесут…
- Вишь головой крутит, что конь уросливый!
- Путы, видать, потерял - ноги чешутся!
- Ништо! - громыхнул бас. Широкоплечий старик выдвинулся ближе к огню. - Я конюха найду, нестреноженных упасет. Савельич! Эй, Савель-ич! А ну, на илимке растолкайте Иннокентия!
- Не сплю я! - донеслось от воды. - Чего там?
- Бери централку да иди сюда. Беглые тут… - Старик повернулся и постращал: - Этот треножить не станет. Белку из малопульки с любого лиственя враз снимает.
Кто-то чертыхнулся во тьме, видимо оступясь в воду. Сворачивая папиросу, к костру неторопливо подошел еще один человек.
- Чего мне шумели? - опросил он.
- Беглых поймали…
- Гостей привечать иди…
- Звали в пастухи подряжаться!
Не выказывая удивления, человек спокойно достал из костра головню. Отворачивая от жара лицо, прикурил махорочную самокрутку. Помахав головней, чтобы вспыхнула ярче, осветил сначала Фиксатого, а потом его спутника. Словно не веря, вглядываясь, шагнул ближе:
- Начальник, Пётро Сергеич?… Кажись, вы?
Тот вскинул голову, удивился.
- Простите, не узнаю…
- Да Плотников я! Проводником с вами ходил. Еще тайменя стрелял под Каменной Рассохой… Пониже шиверы… Вы на блесну поймали…
Петр Сергеевич вспомнил.
Ослепительный золотой день "бабьего лета". Взятый у коллектора спиннинг и громадная стремительная рыба, вырывающая его из рук.
- Позвольте, так вы… Господи, позабыл имя…
- Иннокентий Савельев…
- Ну да, Иннокентий Савельич!.. Как же, помню! - воспоминания заставили его на мгновение оживиться, забывая о настоящем. - Вы еще убежавших лошадей нашли…
- Точно, было такое. От мошки в болото упороли… Ну, здравствуйте. Опять, значит, в наших краях? Поди, все железо ищете?
- Нашел! Нашел, Иннокентий Савельич! Хотел вот попросить товарищей помочь мне…
Он осекся.
- Ошибочка!.. - смущенно умеривая бас, вмешался в разговор старик Тимофей. - Ясно, товарищ. Катер тут у нас, так завтра попробуем катером сплыть до Стрелки. Вы извините, мы вас за беглых приняли. Такие у нас места, не горазд добрые люди встречаются… Эх, да вы, знатко, ужинать хотите? Сидор, навесь уху на огонь.
- Я очень устал, - тихо и успокоенно промолвил Петр Сергеевич. - У меня очень болят ноги. Я хочу только спать…
- Это мы мигом, товарищ! В каюте на барже вас устроим. Сидор, тащи из балагана подобрей доху… Идемте! Одежонка, видишь, у них! - виновато развел он руками, обращаясь к Плотникову. - Ошиблись…
Несколько человек, протягивая кисеты, окружили Фиксатого.
- Неловко получилось…
- Одежда - она действительно…
- Видать, поблудили в тайге…
Фиксатый степенно скрутил папиросу, прикурил от поданного огня и рукой размахал клуб дыма.
- Магнитная аномалия. Слыхали? Термин специальный такой. Это когда компас не помогает, потому что железа много. Не крутится компас.
- Эвон как! Что и говорить, без компаса в тайге никуда… - пособолезновал, судя по голосу, пожилой и наивный человек. Зато мальчишеский ломающийся тенорок опять занасмешничал:
- Вовсе не крутится, собака? А ты не загнул маленько?
Его одернули:
- Ладно тебе вязаться! Добро, что выбрались все же люди. Долго кружали?
- Долго. У начальника ноги мошка изъела. Изорвались все, погорели у костров. Хорошо, на избушку наткнулись, а там кое-какие тряпки нашлись. Что это за избушки такие попадают в тайге?
- Охотники рубят. С осени продукты завезут конями, самоловы наладят. У которых по две избушки в заводе, от одной до другой белковать зимой ходят. Чтобы как раз за день успеть.
- Я в одной даже самосаду нашел; видно, забыл хозяин.
- До новой охоты оставил, не тащить же назад в деревню. Это в которой же, далече отсюда?
- Далече. Километров сто будет… - легко соврал Фиксатый.
- Да… Досталось же тебе, парень!
Тот пожал плечами, сплюнул в костер.
- Такая работа - коллектор-практик. Еще и рюкзак с образцами приходится другой раз таскать. А как там у вас, братцы, уха?..
Покамест ночной гость ужинал, ему успели рассказать, что колхозники "Сибиряка" приплыли ломать камень для нового коровника. Все сюда с низовьев за камнем плавают, удобный он для построек, плитняк, да и к воде близко. Берег чуть ли не на три версты из такого вот камня сложен. Работы осталось дней на пять, чтобы полностью загрузить баржи.
- Трудновато в колхозе? - спросил Фиксатый, поддерживая беседу.
- Сам понимать должен: много ли годов прошло, как война кончилась? Работники еще не подросли, рук не хватает. Да и где она, парень, нетрудная-то работа?
- Если работа по душе, трудности нипочем! Вот, скажем, ваша геология, легко разве?
Фиксатый почему-то глубоко, хмуро вздохнул.
Вряд ли он видел, как перемигивались его собеседники. Не слышал и приглушенного разговора поодаль от костра:
- Как бы не попер чего этот "геолог". Птицу по полету видать…
- Глазами-то - зырк, зырк!
- Может, и из таких. Всякий народ в партиях попадается. Сезонники. С бору по сосенке набирают.
Старик, устраивавший на ночлег Петра Сергеевича, положил конец пересудам:
- Нечего сумлеваться, правильный человек. Он еще до войны здесь тайгу мерил. С ними Кешка Плотников за проводника ходил. Хвалит его Кешка.
Он говорил о Петре Сергеевиче, но это изменило и отношение к Фиксатому. Даже молодой насмешник принес ему ватник - положить в изголовье.
Катер, о котором вспоминали ночью, оказался довольно грязной и тесной посудиной. Бригадир дед Тимофей, обладатель рокочущего баса, смущенно кашлянул:
- Не теплоход, конечно… Но мотор на ём добрый стоит. Васька! - окликнул он моториста. - Смотри мне, чтобы не барахлил движок. Уплавишь товарищей до Стрелки, а то и через Енисей перевезешь - там тракт, доберутся сами. На обратном путе заверни домой, обскажешь все председателю. Не ругал бы после, что горючку стравили. Скажешь, такое дело!.. Ну, прощевайте, значит! Давай вам бог ко времени управиться… Петр Сергеевич медлил расторгать последнее рукопожатие с Плотниковым. Он боялся отпустить ладонь охотника, как утопающий - спасший от смерти обломок.
- Спасибо! Спасибо вам, бесценный вы человек!
Не понимая его горячности, Иннокентий смущенно опустил глаза.
- Не стоит благодарности, Пётро Сергеич. Ватник - ему девяносто рублей цена. Невелики деньги, носите на здоровье…
- Стой, Васька, не отпихивайся!.. Стой, говорю!.. - вдруг всполошился Тимофей. - Сидор, принеси из каюты мои новые бродни товарищу начальнику, больно у него обувка плоха… Да быстрей ты, бугай!..
- Когда снова к нам думаете? - полюбопытствовал Плотников.
Геолог уронил голову.
- Вряд ли… Вряд ли еще придется…
- Не зарекайтесь. Наши места присушливы…
- Два раза были, в третий не миновать! - подхватил Тимофей. - Да и тайги нехоженой у нас еще страсть сколь. Не железо - золото завсегда сыщешь, только поискать надоть!..
Упираясь шестом в борт баржи, моторист Васька и Фиксатый сдвинули катер, быстрое течение подхватило его. Васька нырнул в машинное отделение, мотор чихнул дважды и застучал ровно, певуче.
- С бого-ом!..
- До Стрелки махом долетим, дня за два успеть должны! - высунул из люка вихрастую голову моторист.
С баржи махали шапками.
Фиксатый уселся на палубе, обхватил колени руками и сцепил пальцы. Первый раз в жизни ему, вору, захотелось иметь профессию, которая открывала бы людские сердца. Тень прошлого стояла над ним, он думал о такой профессии, как об отмычке для всех замков: отомкнула же она вчера уже захлопнутую дверь на свободу! А может быть, только казалось ему, что так думает?
Геолог опирался грудью о низкую рубку катера, ветер путался у него в бороде. Он прикидывал, как будет составлять свое сообщение, обходясь без данных топографической съемки. Все остальное представлялось простым и ясным.
Думая каждый о своем, они изредка только перебрасывались фразами. Обыденные, равнодушные разговоры: пора перекусить, погода меняется, Васька здорово управляет катером. Только паузы между фразами были иногда чересчур долгими…