15
Изгородин как-то ухитрялся дотягивать план до 100 процентов. Но знамена покинули его кабинет.
Метр за метром, тяжело, но настойчиво, продвигалась трасса вперед, к горам. Рельсы, ложась на земляное полотно, утверждали победу человека.
Все чаще можно было видеть Изгородина в кабинете одетым. Сидит в своей куртке, что-то пишет, куда-то звонит. Снова накаляет голос. И тут же встает и - на трассу. Вместо старенького газика прислали ему наконец новый УАЗ-469. Теперь можно забираться в дальние уголки стройки, не опасаясь, что на полпути полетит коробка передач или кардан. Много поколесил он за свою жизнь по разбитым дорогам, после которых - оставались рельсы.
Были рельсы на строительстве Оренбургской железной дороги. Была целина. Уехал по комсомольской путевке, вернулся с медалью за освоение целины. И снова рельсы. Главный инженер. Станция Экибастуз. Казахстан, Калкаманский сольпромысел. Подъездные пути по дну соляного озера. Однажды озеро разбушевалось. Шпалы всплыли и рельсы скрутило, как винт. Потом их растягивали тракторами и снова укладывали. Это была "соленая целина". Рельсы к Нижнекамскому химкомбинату и Заинской ГРЭС, рельсы в Набережных Челнах, рельсы в Бугульме, Инзе, Майне, Вешкайме… Разъезд "Радостный", который прозвали "Безрадостным". Об этом разъезде сейчас вспоминают с шуткой. Тяжело было на этом разъезде, поэтому и вспоминают.
Когда было туго, Изгородин обращался в обком комсомола, в штаб стройки. Понимал: без комсомола не обойтись. Но в то же время и пошевелить молодежь надо, чтоб поактивнее была.
Начальник штаба стройки Александр Шаманов подписывал письма, и они шли на заводы-поставщики, в главки. Но свой штаб Карламанского плеча был слаб, пока Шаманов не нашел себе заместителя Геннадия Даутова. До этого Геннадий работал завгаром в мехколонне № 11.
Изгородин некоторое время приглядывался к новому комсомольскому вожаку, пока не убедился, что с ним можно работать - парень деловой, беспокойный. И вскоре подвернулся случай обратиться в штаб.
В Карагае стоял студенческий строительный отряд "Электрон" Уфимского авиационного института. Ребята сооружали дренажные трубы. Обещанные блоки не поступили. Командир отряда Юрий Авашин - к Изгородину: "Сидим без дела!" Затем в штаб, к Даутову: "Нет блоков, бригады простаивают. Дайте фронт работ!"
Леонид Владимирович понимал, что враз перевести из Уфы 720 тонн блоков дело нешуточное. Тем более, что началась уборка и машин не хватает. Но решать вопрос надо.
Пригласил главного инженера поезда Виталия Филипповича Черкасова.
- Какие можем выделить машины за блоками?
Черкасов не меньше других был заинтересован в том, чтобы до осени дренажные трубы были готовы. Однако что мог выделить он? ЗИЛ-555, трактор К-700 с прицепом - вот и вся техника!
- Собирайся в Уфу, - предложил тогда Изгородин Даутову. - Может, пробьешь вопрос там. Попытайся!
Геннадий - в трест. Там поняли, но машин нет: отдали на уборочную.
Даутов приехал в Уфу с папкой, в которой лежало письмо в обком партии, на имя первого секретаря Мидхата Закировича Шакирова. Это была последняя надежда. Решился. Из треста пошел в обком, передал письмо, в канцелярию.
Когда Даутов через два дня вернулся в Карламан, у конторы поезда стояли восемь огромных "Татр" с грузом.
Машины, делали вначале по одному рейсу в день. Даутов побеседовал с шоферами - нельзя ли по два? Вначале отказались, потом согласились, и за несколько дней все блоки были переброшены на трассу. Студенты досрочно закончили монтаж труб.
16
Укладка пути шла скачками. Держали земляное полотно, мосты. А когда прошли первый мост через Инзер, рельсы кончились. Полетели письма в главк. В чем дело? Есть план. Есть приказ министра. Есть график поставки. Стали ждать рельсы. Ждали, не дождались. Вместо них - письмо из главка. В нем коротко и ясно: запланированные на IV квартал 1974 года рельсы главк снял.
Как это - снял? Даутов говорит: значит, аннулировал. Началась борьба с главком. Даутов решил обратиться непосредственно к министру. И пошло в Москву новое письмо: "На данный момент имеется готовое к укладке земляное полотно от 121 до 136 км. Но Союзглавметалл письмом-изменением № 023–415 аннулировал план-поставку рельсов Р-50 на 990 тонн. В связи с этим сложилась крайне тяжелая обстановка по выполнению государственного плана и Вашего приказа…" (Подчеркнуто мною - Б. П.).
Какова же была реакция министра на это письмо? Ведь в его приказе ясно было записано: уложить рельсы в текущем году до тоннеля! (149 км. трассы.)
18 декабря 1974 года заместитель начальника ГУЖДС Поволжья и Юга тов. Муджири подписал ответ: "Выделить рельсы в текущем году не представляется возможным"
Какова же тогда, спрашивается, цена авторитетных приказов, отпечатанных типографским способом?
А следом новый удар. Из министерства пришло письмо-уведомление о том, что "централизованное снабжение необходимыми запасными частями невозможно в связи со строительством БАМа. Необходимо встать на учет в местных организациях "Сельхозтехники".
На тоннеле проходческие бригады замучила грунтовая вода и плавуны. Техника не выдерживала. Люди долбили сырую глину лопатами, ломами и кирками.
Из официального документа: "За три года работы из 420 погонных метров тоннеля пройдено всего 45 погонных метров. Из 3500 тысяч рублей метростроевцами освоено только 625 тысяч рублей капиталовложений, что составляет 18 процентов плана. В 1974 году тоннельщики освоили из 1700 тысяч рублей лишь 471 тысячу рублей, или 27,7 процента плана".
Остановились работы на мосту на 136 км. Мост - особый. Не на болтах, а на заклепках. Специалистов же - клепальщиков - не хватало.
Что делать? Даутов посоветовался с Изгородиным и снова - в Уфу.
- Собирайся в Москву! К министру! От имени всей комсомолии Башкирии, - сказали в обкоме ВЛКСМ.
Раз к самому министру, то надо не с одним вопросом. Надо представить всё наболевшие проблемы. Даутов вернулся в Карламан. Вместе с Изгородиным, другими начальниками поездов, мехколонн и организаций составили "титульный" список проблем… Некоторые сомневались, правда, примет ли комсомольского посланца министр? Не напрасная ли затея?
Евгений Федорович Кожевников, тогдашний министр транспортного строительства СССР, принял Даутова. Принял - радушно.
- Что вас привело сюда? - спросил министр.
Даутов рассказал. Про природные трудности. Про героизм людей. "Тоннель ведрами вычерпываем", - сказал Геннадий, смелея. Министр улыбнулся на эти образные слова, продолжал слушать. Все берут повышенные обязательства. Они, строители трассы Белорецк-Чишмы, тоже не хотят отставать от жизни. Про рельсы, про мосты, особенно про бельский, рассказал. Просил послать комиссию, новую, авторитетную.
Даутов замолчал.
Министр сказал:
- Да, действительно серьезные вопросы, и ваше обращение очень правильное и своевременное.
И стал нажимать кнопки. Один главк. Другой. "У меня сидит товарищ из Башкирии. Комсомолец. С вопросами…" Эту фразу он повторял всем, с кем соединялся. И заканчивал так: "Прошу дать решение и доложить". И в ответ: "Хорошо, будет сделано".
- Вот здесь я пишу, смотрите, - обратился министр к Даутову, прочитав письмо, которое привез с собой Даутов. - Немедленно решить и доложить.
А потом наступила пауза. Значит, надо вставать и уходить. А Даутов еще не все выложил. Спросил:
- Евгений Федорович, разрешите еще вопрос?
- Пожалуйста, сколько угодно!
Даутов рассказал про строительство водопропускных труб - необходимо выделить дополнительные железобетонные конструкции. Про глухие Уральские уголки - не хватает машин высокой проходимости…
Министр снова нажимает кнопки. Снова голоса начальников главков. Снова: помочь, рассмотреть, изыскать, решить, доложить.
Даутов думает: помучил же министр своих подчиненных руководителей! Всех сразу свел к трассе! Теперь должны зашевелиться.
Даутов встал. Надо иметь совесть. Тоже помучил министра.
- Большое вам спасибо, Евгений Федорович, у меня вопросы исчерпаны.
Министр встал, пожал руку Даутову.
- Возникнут вопросы, пишите, обращайтесь, будем решать!
18
Как на крыльях, летел Даутов в Уфу. Министр произвел на него хорошее впечатление. Машина закрутилась. Хоть что-нибудь да решится положительно!
А через пару дней в трест позвонили из главка: "Кто такой Даутов? Поставьте его на место!" Ответили, хорошо, мол, постараются, хотя он, в общем-то, на своем месте… Сказали об этом звонке Даутову: насолил кому-то в Москве? Молодец! Продолжай в таком же духе! Нет, сказал Геннадий, этот звонок означает, что министр продолжает "давить" на главки. Слово свое держит. Значит, он, министр, - молодец!
Дела на стройке пошли на поправку. Медленно. Туго. Но круто в гору не пошли.
В блокноте у меня есть запись, сделанная в то тяжелое, переломное время на строительстве дороги: "Вопрос под контролем бюро обкома КПСС". Временные "поправки" никого не устраивали. Надо было спасать стройку.
Вмешательство обкома партии и Совета Министров помогло делу.