Впрочем, сходство все уменьшалось. Уже давно на нем аккуратная роба, подстрижен, побрит, да и вовсе он не мрачный молчальник, каким показался вначале, а любитель песен, на работе не стесняется подмогнуть товарищу.
В поликлинике сказали, что алкоголизм передается по наследству, и это беспокоило, угнетало, потому что Нистратов-отец умер от белой горячки, а у Нистратова-сына подрастал Петька.
Спасибо Михеичу и всем ребятам - никогда не подносили назойливо стаканчик, не заговаривали на больную тему, Маркаров не отпускал шуток по его адресу, следили, чтобы он не заглядывал в винный магазин, широко известный у пьянчуг под названием "Мутный глаз".
Даже вблизи магазина Нистратову появляться небезопасно, там вечно отирались, околачивались его бывшие собутыльники. Трясущимися руками собирали по "рваному", скидывались "на троих", если брали красненькое - бормотуху, гамыру, косорыловку или "подловыгодное", - то "на двоих". В одиночку брали бутылку стоимостью в рубль семь копеек, это пойло именуется "арабский коньяк Чары Нила", что в обиходе расшифровывается - "чернила".
Непьющий теперь Нистратов продолжал встречаться со своим дружком по автобазе долговязым Лукиных, старожилом местного вытрезвителя. Лукиных про всякий случай носил в кармане граненый стакан. Он с уважением называл себя "шофер первого класса", но, напившись, начинал буянить, за что и получил кличку Выбей Окна.
Так вот Шестаков не должен забывать, что Нистратов может легко сорваться с резьбы...
- С одной стороны, наука утверждает, что добро и зло не заложены в наших генах, что преступниками не рождаются, - сказал Маркаров в глубоком раздумье, обращаясь к Погодаеву; они были вдвоем в комнате. - Статистика между тем утверждает, что девять десятых всех уголовных преступлений совершаются в состоянии опьянения.
- Значит, Мартирос, можно опасаться наследственной преступности? - спросил Погодаев.
- Да, тут есть о чем поспорить ученым.
Михеич напомнил новому бригадиру Шестакову и про несчастный случай вскоре после их приезда в Приангарск. Опытный монтажник, поутру, казалось, трезвый, но изрядно выпивший накануне, полез на верхотуру и взялся за тяжелый гаечный ключ. Хотел закрутить до отказа болт, а тот плохо поддавался. И тут на парня нашло затмение, забыл, в какую сторону закручивают болт - к себе или от себя. Крутанул изо всех сил в противоположную сторону, когда никаких усилий не требовалось, потерял равновесие, сорвался с подмостей - кувырк из жизни..,
Шестаков мечтал сколотить дружную бригаду, чтобы опереться на единомыслие-единодушие всех монтажников. Удастся ли ему это?
Отныне все определят взаимоотношения бригадира и членов бригады. Поведение Шестакова будет зависеть не только от его склонностей, но не в меньшей степени от склонностей его подчиненных.
Он понимал: выбрали не потому, что у него обнаружились особые достоинства, которых лишены другие. Отдали предпочтение потому, что недостатков у него меньше, чем у других.
В армии не только единая форма одежды - летняя или зимняя, не только оружие одинаковое. Чаще всего и задача перед солдатами отделения ставится на занятиях, на учениях одна и та же, спят все в одной казарме, для всех одно меню, на одно время увольнительные в город...
- Оказывается, - признался Шестаков, - выполнять приказания намного легче, чем самому их отдавать. Командовать на "гражданке" трудней, чем в армии. Здесь не скажешь, как любил твердить горлопан старшина нашей роты бывшим студентам: "А если вы все такие умные, то почему не научились ходить строем?.."
Армейская практика, воспринятая бездумно, могла Шестакову сейчас не столько помочь, сколько помешать.
Он начал с самого простого - мобилизовал минуты, которые растрачивались впустую.
Чуть ли не извиняющимся тоном, но при этом категорично, отменил коллективные перекуры. А что прикажешь делать в это время некурящим? Пусть Маркаров, Садырин или Нистратов, если кому-то из них приспичило, курят, когда бригада работает. Сразу станет видно, кто глубокомысленно бездельничает, стараясь растянуть паузы между двумя затяжками.
Новому бригадиру предстояло повседневно искать и находить минуты, чтобы, по его словам, "спрессовать время".
Очень важно укрупнить монтаж конструкций на земле до их подъема. Здесь Шестаков часто нуждался в советах Михеича, Ромашко или опытного такелажника Погодаева.
Чем пристальнее он приглядывался к своим подопечным, тем явственней становилась их непохожесть друг на друга.
Кажущееся сходство характеров, столь желанное, удобное для бригадира, было поверхностным, мнимым и быстро улетучивалось.
Приходилось приноравливаться к каждому тем усерднее, чем меньше он походил на остальных.
Пока больше всего хлопот доставлял ему Садырин.
Через несколько дней после разговора о нем с Михеичем Садырин догнал Шестакова, когда тот торопливо шагал в управление: вызвали на оперативку.
Садырин - здоровяк с привлекательной внешностью: правильные черты лица, глаза чуть навыкате, с поволокой, вьющиеся волосы.
- Это я подал против тебя голос, когда выбирали бригадира. А ты, оказывается, молоток. Понимаешь, не сработался я со стариком. Он меня через каждые десять минут полоскал. Придирался.
- А ты меньше выпендривайся.
- Есть за мной такой грех, - охотно засмеялся Садырин. - Показать силу, чтобы все видали, - это я любитель. А просто так пахать - неохота...
Отныне Шестакова ежеутренне приглашали на оперативку к Пасечнику. На ней присутствовал и заместитель министра Валерий Фомич, командированный в Приангарск; он курировал строительство горнообогатительного комбината.
Шестаков проходил в бригадирах десять дней, а его уже трижды хвалил на оперативках сам Валерий Фомич. Неловко было слушать скороспелые комплименты начальства в свой адрес.
Галиуллин в той декаде плана не выполнил, и ему ставили в пример Шестакова. Шестаков же чувствовал себя невежественным мальчишкой рядом с Галиуллиным, было стыдно перед ним.
А что, если организовать соревнование между двумя бригадами? Это идея Валерия Фомича, монтажники узнали о ней перед тем, как прораб Рыбасов провел по этому поводу летучку в "третьяковке".
- Ребятки, дружней, ладошек не жалей! - дурашливо выкрикнул Маркаров и захлопал в ладоши. - Подхватим почин Валерия Фомича!
Рыбасов чувствовал себя в конторке намного увереннее, чем на строительных лесах. Он охотнее разговаривал с монтажником, если их разделял письменный стол.
Маркаров, глядя на Рыбасова и слушая набор расхожих слов, подумал: "Разве не парадокс? Сократовский лоб, глубокомысленное выражение лица, а семи пядей во лбу никак не насчитать..."
- Хвалят, хвалят нашу бригаду, а я слушаю и не радуюсь, - сказал Погодаев. - Ставить нас в пример? Мы же находимся в лучших условиях, чем Галиуллин! Мы топчемся на двенадцати метрах высоты, а они цепляются к самой верхней отметке. Наши конструкции и монтировать легче. Кроме того, у Галиуллина нет возможности укрупнять монтажные узлы на земле - вылет стрелы не позволяет, Варежкин кран может опрокинуться.
- Очень похоже на соревнование овцеводческого совхоза в Армении и парикмахерской в гостинице "Севан", - сказал Маркаров. - Где настриг будет больше - с одного клиента или с одной овцы? Опять подвело комплексное планирование. Не учли лысых...
Прораб Рыбасов потер ладонью лоб и зло посмотрел на Маркарова, заподозрив насмешку. Рыбасов двумя руками надел каску так осторожно и неуверенно, будто примерял ненадеванную шляпу и боялся ее помять.
Соревнование между бригадами, если они находятся не в равных условиях и не выработан поправочный коэффициент, может принести больше вреда, чем пользы. Шестаков это понимал. Соревноваться - помогать друг другу, а не вырываться вперед, отталкивая соперника локтями.
Но у него не хватило смелости высказать все это Рыбасову и отказаться от обязательств до той поры, пока не будут выработаны точные условия.
А у Пасечника не хватило смелости возразить на оперативке Валерию Фомичу, когда тот неумеренно расхваливал Шестакова.
Пасечник признался в этом Галиуллину, когда они, два члена парткома, встретились до начала заседания.
- Пойми, Коля, я вовсе не обижен, что мне поставили в пример Шестакова. Но зачем демонстративно расхваливать малоопытного бригадира? Только для того, чтобы щелкнуть меня по носу? Ударить при всех по самолюбию? Сомневаюсь, что это идет на пользу тому, кого походя смешивают с дерьмом. А начинающий может о себе возомнить лишнее.
- Шестаков парень разумный. Хочу думать, у него голова не закружится.
- Допустим. - Раздражение сделало Галиуллина непривычно словоохотливым. - Но зачем молодому человеку прививать самоуверенность? Кому нужна эта министерская прививка? К чему это науськивание одного на другого? Какие такие у Шестакова достоинства, которым я должен у него учиться? Только потому, что в июне он перевыполнил план на столько-то процентов, а я этот план, - ты, Коля, отлично знаешь почему, - на столько-то процентов недовыполнил?
- Процент, процент - полминистерства за процент!