Всего за 114.9 руб. Купить полную версию
Максимов разглядел помощников Королева. Один из них был рыхлый человек лет под сорок. Другой – лет пятидесяти, худой, с обрюзгшим лицом и красным носом. "Пьяница", – подумал Максимов. Но работали все трое на удивление быстро.
– Борта! – Королев подскочил к кабине, вынул заводную ручку и стал у радиатора, выжидательно посматривая на Максимова, который и на этот раз показал свою власть – осмотрел рессоры: не слишком ли они осели? Погрузка погрузкой, а за машину отвечает не Королев, а он.
На складе Горторга они задержались тоже минут десять.
Здесь хорошо знали Королева. При его появлении кладовщики и весовщики забегали быстрее, принимая сахар и отпуская открытые деревянные ящики с пустыми бутылками.
По окончании погрузки Королев кивнул на выставленные у дверей ящики.
– Не хватит тары – девять рейсов сделаем!
– Подбросим, Федор Иваныч, – ответил кладовщик.
До войны Максимов работал на грузовике, ему приходилось обслуживать товарную станцию. Пять рейсов за смену считалось хорошей выработкой. Королев собирался сделать девять. Многовато! Но если ребята хотят заработать, – пожалуйста, он им не помеха. Максимов больше не задерживал грузчиков. Шестикилометровое расстояние от станции до склада он покрывал в девять минут. Заметив, что один задний баллон немного спустил, он на стоянке быстро подкачал его. Ни в какие разговоры с Королевым он не вступал, но жалел, что запретил ему курить в кабине.
На товарной станции работало еще несколько машин автобазы, каждая с тремя грузчиками. Поглядывая на них, Королев сказал:
– Сегодня на товарной восемь наших машин, двадцать четыре грузчика, а поставь одну бригаду здесь, другую на разгрузке – шестью бы обошлись. Наше дело грузить, а не на машинах раскатываться.
– Сложная задача, – возразил Максимов, – пробовали, да не вышло.
– Почему? – Королев с любопытством повернулся к нему.
– Не ты первый это придумал. И до тебя люди думали, только не получается.
– Почему же не получается? В чем причина?
– А в том! Сегодня клиенту нужно десять машин, завтра – две, а послезавтра – ни одной. Как тут спланируешь? Теперь другое: хорошо, машины будут по одной подходить, а если десяток сразу? Тогда как? Помню, когда эту теорию провели, тут такое творилось! Совконтроль выезжал.
Машина подъехала к складу. Разговор прервался.
– Я клиентуру хорошо знаю, – начал Королев, когда они тронулись в обратный рейс. – Всей их панике грош цена! Приперло его, он шум подымает: ах, срочно, немедленно, производство останавливается, торговать нечем… А мне вот агент горторговский сказал: "Послезавтра из четвертого пакгауза начнем вывозить, там вагонов двадцать груза". Спрашиваю: "Подали заявку на машины?" А он мне: "Завтра еще день есть, подадим". Видал? И значит, завтра к вечеру пожар: срочно, немедленно, обязательно… А ведь могли бы подать заявку дня за два? Могли. И другие клиенты могут. Глядишь, диспетчеры и спланировали бы эту процедуру. Тогда машины только подъезжай…
– Пробовали, браток, пробовали, – перебил его Максимов, – и так и этак пробовали, да не вышло.
Его раздражали рассуждения Королева. Человек без году неделя на базе, а туда же, изобретает!
– Так это когда было! – Королев махнул рукой.
– Что ж, по-твоему, раньше работать не умели? – усмехнулся Максимов.
– Умели. А сейчас больше умеем. Вот Тимошин. На токарном станке нарезает спиральный зуб у конической шестерни. Слыхали раньше про такое?
– Ты что же, из автомобилистов?
– Доводилось, работал, – нехотя ответил Королев.
– Почему в грузчиках болтаешься?
– Есть причина, – загадочно ответил Королев и продолжал: – Теперь возьмем механизмы. Есть они на станции? Есть. Только используют их по большим праздникам. Все потому же: разные клиенты, разные грузчики, а поставь, к примеру, одну мою бригаду – мы механизмы в первую очередь используем.
В убежденности Королева Максимов почувствовал что-то напоминавшее Тимошина. Только болтает чересчур. Любят грузчики потрепать языком, пофилософствовать. И выпить не дураки.
А Королев не унимался:
– Ты говоришь, клиент не захочет! А посмотри, чего мы с загрузкой добились! Редкий случай, чтобы обратно порожняком ездили. Артачились клиенты, а приучил их Михаил Григорьевич. Не давал машин – и все. Уж чего с ним не делали! С должности снимать хотели, а ведь обошлось: и снять не сняли, и людей он приучил. Раньше эта стеклянная тара годами по магазинам да ларькам валялась, а теперь и дня не лежит. Собирают на склад и, как нет обратного груза, этой тарой загружают. Нам выгодно, им прибыль, государству чистый доход.
– Ну что ж, давай, давай… – насмешливо заключил Максимов.
С неприятным чувством подъезжал Максимов после смены к гаражу. Предстоит отшучиваться в ответ на соболезнования и делать веселое лицо. Ну и плевать! Шоферское дело такое…
Его опасения оказались напрасными. Никто даже не обратил внимания на то, что он приехал на "колдуне". Только Степанов сказал:
– Вот так "колдун"! Десять рейсов! А уж Демин тут лаялся, лаялся.
– А ему чего?!
– Королев с ним год ездит, а сегодня к тебе перевели. Вот он и шумит.
– А зачем перевели?
– Приказ директора.
Демин… Подумаешь! Выскочил на первое место, уже свои порядки устанавливает. Тут люди пятнадцатый год работают, а ему лучших грузчиков подавай! С такими, как Королев, любой шофер сумеет работать, ты без них попробуй. Все же он недоумевал, почему Королева перевели именно к нему, да еще по приказу директора.
Закончив дела в гараже, Максимов заторопился домой. Стараясь не шуметь, открыл дверь и прислушался. В квартире было тихо.
Не успел он снять пиджак, в коридоре скрипнула дверь, и в комнату вошел Тимошин. Сел на стул и, раскачиваясь на нем, насмешливо спросил:
– Доездился?
– Как видишь, – в тон ему ответил Максимов.
– Понравился "колдун"?
– Машина как машина.
– Специально для шоферов первого класса.
Максимов молча стаскивал с себя комбинезон.
– Выставил себя на смех, – продолжал Тимошин. – Послали в напарники Нюре Воробьевой. Та год на машине работает, а этот – двенадцать.
Максимов обернулся к Тимошину:
– Мне плевать на это с высокого дерева! – Он сел на кровать, расшнуровал ботинки. – Я человек простой, в большие люди не лезу. А не гожусь – разойдемся, как в поле трактора. Найду работу, не весь свет на этой базе клином сошелся. И уж такую халупу, – он обвел рукой комнату, – мне везде дадут.
– Конечно, дадут, – насмешливо протянул Тимошин. – Тебе все дадут!
– Скажите, пожалуйста, – продолжал Максимов, – событие какое! Смазку по графику не произвели. Ну, а смазали бы на сутки позже, от этого что, Советский Союз пострадал бы? Нет, мы от людей отставать не хотим. И у нас, мол, настоящее хозяйство, и у нас планы да графики. Подумаешь, какой Магнитострой! Таких ерундовских гаражей, как наш, тысячи. Вон электроламповый завод – все туда; рабочих десять тысяч человек, и каждый на виду. Если что сделал – так на весь Союз: им и ордена, и почет, и уважение. Потому что – гигант! А мы что? Кто ценит нашу работу? Привезешь пассажира, а он на тебя и не посмотрит. А посмотрит, так подумает: "Ага, шофер – левак, аварийщик…"
Тимошин засмеялся.
– Не пошел ты в токари – видишь, какая о вашем брате молва идет?
– А чего ты здесь токарем достиг? – вскинулся Максимов. – С твоей головой ты на большом заводе, знаешь, куда бы допер – рукой не достанешь.
– Кому-то надо и на маленьких работать.
– То-то и беда, автотранспорт, черт бы его брал! Всегда на втором плане. Вот сегодня был случай. Знаешь ты Королева, грузчика?
Тимошин утвердительно кивнул.
– Заладил – поставить грузчиков на точки. А того не понимает, что всю клиентуру перевернуть надо. Пoпробуй переверни ее! Тронь – такой шум подымут… "Посевная срывается, уборочная срывается!.." Чью сторону начальство примет? Конечно, ихнюю. За то, что на автобазе лишние грузчики, начальству не попадет, а если уборочную или ремонт тракторов сорвут, тогда – о-го-го! – головы полетят.
– Да, я знаю Королева, – задумчиво произнес Тимошин, – высокой квалификации фрезеровщик.
– Что ж он в грузчики пошел? – удивился Максимов.
– Контузия у него, нельзя зрение напрягать.
– Зачем же в грузчики? Почище бы работу нашел.
– Говорит, к автомобилям привык.
– Вот что, – проговорил Максимов, – а я и не знал.
– Много ты чего не знаешь, – заметил Тимошин.
– Чего, например? – иронически спросил Максимов.
– Ты в своей кабине, как в клетке: тебе ни до кого дела нет, и тебя никто не касайся. Остальные прочие – так себе, мелочь. Для тебя Королев что такое? Грузчик, деревня. А этот Королев тебе сто очков вперед даст. И Демин – мальчишка, а по сравнению с тобой профессор, хоть ты и механик по званию. Или Валя. Баба – так ведь ты привык рассуждать. Подумаешь, кондуктор! А она скоро в институт пойдет. Она культурнее тебя в десять раз, учти это на всякий случай.
При упоминании о Вале Максимов опустил голову.
– Если ты на одном месте стоишь, так, думаешь, все стоят? Нет, друг. Ты разок вперед выскочил да остановился, закрыл глаза и думаешь – все тобой любуются. А открой глаза, так никого не увидишь, все вперед ушли, попробуй теперь догони!
Тимошин ушел.