Открыла мне Симочка, как всегда, к вечеру разодетая, словно она собралась в театр или на бал. Ясное дело, если она не может родить ребенка, нарядами только и "берет". Да и "берет" ли? Тем не менее каждый вечер на Симочке появляются все новые кимоно, батники, пеньюары, горжетки, "жоржетки", "кенгуру" и еще черт знает что! А спросить ее - зачем? Кому это нужно? Симочке? Возможно! Но главным образом Теме - для показухи, чтоб самого себя тешить: "Все могу! Вот как одеваю жену!" Да и жену ли? Сам говорил, что они не расписаны!..
Что говорить, выглядела Симочка прекрасно: ни время, ни волнения как будто не касались ее. Встретила она меня в длинном до пола темно-синем платье с блестками и янтарной брошью в виде паука на плече. В волосах - диадема тоже из янтаря, - все это темноволосой Симочке очень даже шло. На лице - умело наведенная косметика. Бывшая манекенщица, безусловно, отлично знала, как себя преподнести.
Зато я, видимо, не вызывал сколько-нибудь приятного впечатления. Увидев меня, Симочка даже отшатнулась:
- Боря! Что случилось? На тебе лица нет!
- Ничего не случилось. Где Тема?
- Собирался к Фролу Ивановичу. Зачем он тебе?
Я чувствовал, что должен как-то изменить выражение своего лица, не пугать Симочку. Но ничего не мог с собой поделать. Мельком взглянув в трельяж (у Симочки и в деревне комнаты были уставлены зеркалами), я увидел бледное лицо, провалившиеся с темными кругами глаза, мокрые, прилипшие ко лбу волосы. "Хорош! Ничего не скажешь, впору под мостом стоять".
- Мне нужен Тема, - коротко сказал я и быстро прошел в соседнюю комнату: не прячется ли он там. Но Темы и здесь не было, и я остановился, не зная, что предприняла.
Симочка догнала меня, обняла за плечи, повернула к себе. Лицо ее побледнело. Темные подкрашенные глаза, и без того большие, стали еще больше.
- Ты из-за Ларисы? Да? Боря! Не губи себя! Ему ты ничего не сделаешь, а сам пропадешь, не доводи до беды!
Симочка держала меня так крепко, что я чувствовал, начни вырываться, как раз причинишь ей какое-нибудь увечье. Приходилось хитрить.
- Дай мне, пожалуйста, воды.
Но, видно, я был плохой актер. Едва отпустив мои плечи, Симочка снова повисла на мне, обхватив шею руками, прижавшись мягкой грудью.
- Не пущу! Никуда не пойдешь! Из-за этой скотины под суд? Да пропади он пропадом, чтобы из-за такого подлеца десять лет получать!
- А почему ты с подлецом живешь? Он ведь в полтора раза старше тебя?
- Сядь и успокойся, - сдерживая волнение, попросила она. - Если тебе так важно знать, я расскажу… Только… Одну минуту…
Она подскочила к двери, заперла ее и зажала ключ в руке.
- Вот так надежнее. Думаю, драться со мной ты не будешь. А теперь прежде, чем я буду рассказывать, говори, что произошло.
- Ничего не произошло. Просто неизвестное стало известным. Ты-то должна была все знать?
- С прошлого года знаю, - вся потускнев, глухим голосом ответила Сима.
- Потому-то вы с Темой Ларису из дому и выгнали, - жестко сказал я.
Симочка так и вскинулась:
- Да? Выгнали? А Лариса что думала, когда к Теме пошла? Меня из дома выгнать? Не вышло! Тема любит девушек, но детей нянчить не любит.
- Я ведь не говорил, что Лариса к Теме пошла…
- Оставь, не маленькие… И Лариса, и эта… Катя… Думаешь, твоя Ляля за тебя замуж пойдет? Хоть ты парень что надо и любишь ее! Дудки! Не пойдет! Не ты ей нужен, а деньги! "Мужчина" для нас состоит из "мужа" и "чина", чтоб мог за рубеж ездить, тряпки возить! А раз у тебя ни денег, ни чина, то ты Ларисе не нужен.
- Не получается, - хладнокровно сказал я. - У Темы тоже не ахти какой чин: всего лишь завгар.
Симочка зло рассмеялась.
- Святая простота, - сказала она. - Машины, запчасти, бензин - нужны всем. А Тема даже из кирпича в сухую погоду умеет выжать деньги… Была я замужем за работником одного министерства, так у них там, кроме годового отчета, и украсть-то нечего!
- А это обязательно - украсть?
- А на что ж ты думаешь жить? На зарплату?.. Сами со своими студентами "шабашки" сшибаете, колхозные денежки выкачиваете! Где уж тут зарплата!..
Мне стало так противно от Симочкиной "философии", что я поднялся и молча пошел к двери. Но Симочка тут же вцепилась в меня, как клещ:
- Не ходи, Боренька! Не убивай его! Подумай обе мне! Он все-таки неплохой! Умеет позаботиться, обеспечить семью…
Я остановился, слегка ущипнул Симочку за сверкающее плечико, спокойно спросил:
- То есть, если я убью Тему, некому будет платить за эти штучки?
- Конечно! - Симочка даже не предполагала, что можно думать иначе. Довольная, что я наконец-то уяснил суть дела и начинаю мыслить правильно, она сказала: - Не думай, что одна я такая! Девяносто процентов баб только тряпкам и молятся, потому что это - главное средство держать вас, мужиков, на привязи.
- А вот Ляля не такая! - Я вспомнил, как ласкала меня Лялька за то, что "есть еще на свете настоящие, цельные люди!" Главным образом потому, что отказался воровать для нее драгоценную икону.
- Да? Ты так считаешь? Раз так говоришь, значит, любишь ее? Ну так пойди и предложи ей свою руку и сердце! Посмотрим, что она тебе скажет!
"Уже предлагал", - машинально подумал я. Так что же? Выходит, Симочка права? Но пишут же в книгах о благородных женщинах, которые и за декабристами в Сибирь не боялись пойти и последние кусочки мяса отдавали любимому мужчине, как у Джека Лондона в "Белом безмолвии". Что же, теперь все они перевелись?..
- Какой ты еще зеленый, - словно читая мои мысли, сказала Сима. - А ведь в жизни все проще: кто за нас платит, тот нас и берет…
- Неправда, не все такие!
- Но мне-то лучше знать! Все!
И тут я сказал то, что наверняка не следовало бы говорить:
- Может быть, только те, у кого нет детей!..
Слова мои вдруг привели Симочку в состояние такого необузданного бешенства, что а первые мгновения я даже не понял, что же я такое нагородил. Предо мной была уже не "женщина-факел", а шаровая молния, готовая меня испепелить.
- Да?.. Нет детей?.. - в голос завопила она. - Сколько же мне все это терпеть? Все тычут в глаза, теперь еще и ты пришел попрекать?! А это что?.. Это, я спрашиваю, что?..
Одним движением она отодвинула стекло книжного шкафа и повернула полку вместе с аккуратно выставленными томами собрания сочинений Виктора Гюго, которого наверняка не читала. Выхватив из тайника фотоальбом в бархатном переплете, распахнула его передо мной.
На развороте я увидел на всех фотографиях одну и ту же девчушку пяти-шести лет в разных позах и ракурсах - с бантиками и без бантиков, в платьице и в штанишках, с куклой и без куклы, с бабушкой и без бабушки.
- Моя!.. Понятно тебе?.. Доченька! Любочка!.. Я ее родила! Я - мама! И чтоб ты больше не смел! Слышишь?..
Симочка вдруг сникла, оборвав себя на полуслове, убрала альбом в тайник, повернула полку с книгами.
- А… Все равно тебе это ни к чему! - сказала она.
Что верно, то верно: мне это, уж точно, было ни к чему. Но и Симочку стало вдруг жалко.
- А она что, умерла? - ляпнул я и только тут почувствовал, что лучше бы рта не раскрывал.
- Да ты с ума сошел! Жива-здорова! Чудный ребенок! Первый класс кончила! Письма мне пишет!.. Господи! Что за дубина ты неотесанная! Как только язык повернулся такое сказать!
- Тогда я не понимаю… Без матери ей трудно…
- Думаешь, мне легко месяцами своего ребенка не видеть?
На "дубину" я обиделся и тоже решил не выбирать выражения:
- А кто тебя заставляет своего ребенка не видеть?.. Опять - Тема?.. Так на кой черт тебе Тема, если лишил родной дочери?
- Вот-вот, - совсем уже взбеленилась Симочка. - Все учат, все объясняют!.. А за фигурное катание, балетную студию, частные уроки английского, Евпаторию летом, Кисловодск зимой - кто, по-твоему, будет платить?.. Только ради будущего своей доченьки я все это - она обвела бешеными глазами нагромождение мебели и утвари в комнате - до сих пор терплю!
"Ну и черт с тобой, терпи! "Будущее" у твоей доченьки будет, а матери, уж точно, не будет", - подумал я, но вслух высказываться поостерегся: стало так противно, что захотелось поскорее выйти на свежий воздух и позабыть все, что здесь произошло. Что за день такой! Пришел сюда с одним, а нарвался на новое дело!
Передо мной была прежняя Симочка, женщина-манекен, а вовсе не страдающая мать. Да и доступно ли ей настоящее страдание? Неужели в ее жизни деньги так много значат, что и страдания она переводит на рубли?
Брезгливое чувство охватило меня, я понял, что просто зря теряю здесь время.
- Ладно, пойду… Открой мне дверь.
- А Тему не тронешь?
Ненависть к Теме снова захлестнула меня, но внешне я постарался ничем себя не выдать.
- Если я трону, кто будет обеспечивать тебя всем этим барахлом?
- А ты злой, Борька…
- Говорю правду.
- Ну и катись отсюда со своей правдой! Птенец желторотый! Еще будет тут ходить, взрослых учить! Сам толком рубля не заработал!..
- Рубль-то я заработал, только тощенький, не такой жирный, как у вас, - ответил я. - А вот за то, что ругаешься, Тему я все-таки убью…
Симочка умолкла и оторопело смотрела на меня: дескать, чего доброго, с него станется…
- А когда убью Тему, - продолжал я, - наряды эти у тебя повыведутся, будешь в ширпотребе ходить и дочке нечего уж будет на фигурное катание да на курорты посылать.