Режиссер же, хоть и выглядел сбитым с толку, но делал вид, что все идет так, как надо, и принимал ухаживания тетки Маши благосклонно и с достоинством. А она просто не знала, куда посадить и чем угостить дорогого гостя.
Мне же не давало покоя странное сходство Темы и этого режиссера. Ведь наверняка родственники, чуть ли не отец и сын. Тогда, что им тут надо?..
- Ну, так как мы с вами все-таки договоримся? - видимо, не в первый раз спросил у Фрола режиссер.
- Наверное, никак, - ответил дядя Фрол. - Я ведь все-таки экономист, кончал институт, газеты, книги читаю, порядки в вашем кино знаю, да и сценарий у меня непрофессиональный, любительский, так что вам он едва ли подойдет…
- Так зачем вы тогда его писали?
- Для эстетического удовлетворения. Писал я его один, какой он ни есть, он мой, поскольку пишу о том, что люблю. А у вас, у профессионалов, сценарист пишет одно, режиссер снимает другое, зритель видит третье. Да и набор колодок - раз-два, и обчелся, с трех-четырех колодок все фильмы и дуете, и получаются они у вас, как братья-близнецы.
- Ну так вот, ваш сценарий наверняка оригинальный, раз вы так говорите, - стараясь не показать раздражение, парировал режиссер. - Но если вы не ставили перед собой задачу, значит, впустую тратили время!
- Ничуть не бывало! - живо возразил дядя Фрол. - Пусть меня не приглашают петь на оперной сцене! Дома я пою сколько душе угодно!
- Но ведь за домашнее пение никто не платит!
- А я и не прошу, чтобы мне платили… За плату вон во всем мире с эстрады одну тарабарщину гонят, толку-то что! Песня должна не из микрофона, из души идти. У кого есть что петь да еще голос бог дал, тому ни микрофоны, ни, прошу прощения, соавторы не нужны…
- Эк куда хватили! - режиссер деланно расхохотался, хотя ему не очень-то понравилось про соавторов. - Но если вы написали сценарий о Рублеве, значит, у вас есть своя точка зрения?
- Безусловно! - подтвердил дядя Фрол, хотя никакой сценарий он не писал. Для чего-то ему надо было выиграть время, вот он и развел канитель с режиссером.
- И в чем она состоит? Если говорить языком кино, в чем главная формула вашего фильма?
- Русский характер - главная формула. А он, как известно, сложился исторически. Это мне вот молодые люди - Борис и его друзья - очень даже популярно разъяснили…
Тема напряженно слушал Фрола и своего старшего двойника. Я молчал, хотя мне хотелось крикнуть Фролу: "Что ты им объясняешь, когда им твои идеи вовсе не нужны!" Что им здесь нужно, трижды клятому Теме и его режиссеру?
- И все-таки? - настаивая на своем, спросил режиссер.
- Слушайте! У меня идея! - воскликнул вдруг обрадованно дядя Фрол. - А почему бы вам не поставить фильм о летающих тарелках и гуманоидах? А? Тут и перекличка поколений и эстафета времен! Предположим, Андрей Рублев расписывает Успенский собор, а гуманоиды Вселенную! А? Масштаб? По-моему, здорово! По крайней мере современно! Публика валом повалит!..
Я видел, что дядя Фрол откровенно смеется над Темой и режиссером, но те как будто приняли его предложение вполне серьезно. У них был такой вид, что оба были готовы принять любую глупость за чистую монету. Так в чем же, собственно, дело?
- А вы знаете, тут что-то есть! - несколько недоверчиво глянув на дядю Фрола, заметил режиссер.
- Да-да-да! - "вдохновляясь", продолжал дядя Фрол. - Главное, никаких социальных проблем! Космос! Скорости, превышающие световые! Движение в любых направлениях и никаких сдерживающих начал: на всем ходу поворачивай хоть на девяносто, а то и на все сто восемьдесят градусов! И не занесет!..
- Насчет преемственности, я бы сказал, цивилизаций, тоже подходит, - охотно согласился режиссер. - Как это вы сказали? Андрей Рублев расписывал Успенский собор, а гуманоиды расписывают Вселенную?.. Ну что ж, зрительно могут быть эффективные кадры… Кстати, этот реквизит (он указал ка висевшую в центре иконостаса икону "Христос в силе") нам очень пригодился бы на съемках.
Аркадий Сергеевич подошел к иконостасу и, покачиваясь с пяток на носки, стал разглядывать "Христа в силе".
Я оглянулся и только сейчас заметил, что в комнату незаметно вошла Аполлинария Васильевна. Конец фразы она слышала, на что тут же ответила:
- Это, господин хороший, никакой не визит, а святая икона, и ни на какие съемки я ее не дам. Берите в своих музеях, а в наших краях богохульствовать не позволим!
- Аполлинария Васильевна! Что вы, дорогая! Да у нас и в мыслях такого не было! - засуетился Тема, а дядя Фрол только переглянулся с молчавшим все это время Клавдием Федоровичем.
Я точно видел, что и Тема и режиссер почти одновременно посмотрели на икону, потом быстро взглянули друг на друга и отвели глаза. Показалось? Как бы не так! Теперь понятно, в чем дело. Видно, ей и вправду цены нет, этой иконе, если Тема, у которого сейчас земля горит под ногами и милиция висит на хвосте, привел сюда режиссера, показать ему "Христа в силе". Как сказал накануне дядя Фрол, Тема сейчас шагал явно "шире собственных штанов…"
Поглядывая на непроницаемое лицо Клавдия Федоровича, молча ковырявшего вилкой в тарелке, я чувствовал, что он, зная всю подноготную, думает, примерно, так же.
- Ну что ж, Фрол Иванович, - сказал наконец режиссер. - Вы, как у нас принято говорить, "в материале", подумайте еще. А надумаете, дайте нам знать через Тимофея Павловича…
Тут я заметил, что Тема заерзал на месте и раза два с тревогой глянул в окно. Ни с-того ни с сего глаза Темы забегали, и он, буркнув: "Я на минуту", - пулей вылетел из-за стола.
Я незаметно подошел к окну и увидел скрывавшуюся в кустах пеструю Катю.
- Что у него, живот схватило, что ли? - с недоумением сказал вслед Теме Клавдий Федорович.
Я же почувствовал себя, как гончая на горячем следу. Вот оно! Наконец-то! А нет ли какой-нибудь связи между воротилой Темой и прибывшими в Костаново на гастроли спекулянтами? Тема просто по своей натуре не может остаться в стороне от такого крупного дела… Какую экстренную весть принесла ему Катя? О часах?.. А может быть, о Ляле?..
Я видел, что и Фрол сидит будто на иголках, он, кажется, тоже увидел в окно пеструю Катю.
Выручил всех старый фельдшер. Неторопливо поднявшись, он сказал, словно бы сам себе:
- Может, выпил или съел лишнее. Пойду, дам ему чего-нибудь от тошноты…
Я тут же понял, что Клавдий Федорович пошел звонить Куликову из своей комнаты, служившей ему еще в давние времена медпунктом.
Дядя Фрол, загородив собой окно, затеял с режиссером разговор о костановской природе, свежем воздухе, рыбалке и отличных видах на урожай. А я, сказав тете Маше: "Пойду, может, надо что-нибудь помочь", - вслед за Клавдием Федоровичем вышел в сени. Из сеней по черной лестнице спустился в крытый двор, откуда незаметно выскользнул в огород.
Обойдя дом, я выглянул из-за угла и обомлел. Хорошо, что меня скрывала поднявшаяся выше крыши черемуха, пустившая от земли густую прикорневую поросль, уж сейчас-то особенно не хотелось, чтобы меня заметили.
По тропинке шла бледная и задумчивая Ляля. Она тоже услышала голоса: рассерженный - Темы и жалкий, дрожащий - Катин.
- Я ведь тебе строго-настрого запретил даже подходить ко мне! - с яростью выговаривал Тема. Он явно старался закрыть Катю собой.
- Темочка!.. Я боюсь!.. Ты меня совсем разлюбил!..
- Дура ты! Пустая, безмозглая дура! Черт бы меня побрал! Связался с тобой!
- Да? - вскинулась вдруг Катя. - А раньше со мной иначе разговаривал! Рыбкой и ласточкой называл!
- Да замолчи ты!.. Отпустили-то почему?
- Предупредили… Сказали: "Больше так не делай", - и отпустили.
Тема схватился двумя руками за голову и застонал, будто у него без наркоза выдрали зуб.
- Так отпустили-то, чтоб на меня вывела, а ты и пришла!..
Перепуганная Катя поднялась вдруг на цыпочки, обхватила шею Темы двумя руками и принялась его целовать:
- Темочка, миленький! Я боюсь! Давай сейчас же уедем отсюда! Ты же мне обещал!..
Тема с трудом разжал ее руки на своей толстой шее. Затравленно озираясь, он встретился вдруг взглядом с вышедшим из зарослей капитаном Куликовым. Рядом появились дядя Фрол и Клавдий Федорович.
Тема с силой оттолкнул от себя Катю:
- Н-ну погоди, дрянь!
Он длинно и грязно выругался.
- Нет! Нет! - заголосила Катя. - Не кричи так на меня!
- Дура! Какая же ты дура! Свяжись с бабой!
Он в отчаянии рванул на себе ворот и закрыл лицо руками. И вдруг… Нет, я всегда буду удивляться великолепным актерским способностям этого человека. Несколько секунд лишь руки его скрывали лицо, а когда он их опустил, перед блюстителем закона был прежний Тема, благородный и великолепный. Я так и не понял, был ли он связан со спекулянтами или здесь разыгралась драма "всего лишь" растоптанной любви?
- А вам чем обязан? - с надменным видом спросил Тема у Куликова. - Надеюсь, личные дела граждан не входят в компетенцию милиции?
- Если эти личные дела не в ущерб государственным, - ответил Куликов. - У нас есть сведения о том, что вы приобрели ворованные керамические трубы. Все трое, присутствующие здесь, - свидетели. Назначено следствие. Распишитесь о невыезде из Костанова. А вам, - обратился он к пестрой Кате, - придется объяснить следователю, какие у вас отношения с гражданином Черновым. Весьма советую тоже никуда не уезжать.
Мне, конечно, было интересно, что скажет Тема и как он на этот раз сумеет выйти сухим из воды. Но сейчас мне было не до него. Я видел, как Лялька - невольно свидетельница всей этой сцены - круто повернула и, задыхаясь от рыданий, бросилась огородами вдоль реки, не разбирая дороги.