У меня еще старая обида не прошла, а тут выслушивай новые остроты. Тем не менее задираться я не стал, ответил спокойно:
- Ну что вы говорите, Клавдий Федорович! Сами слыхали: узнали про перевод, теперь из меня ириски вытряхивают.
- Знаю я эти ириски, - начал было Клавдий Федорович, но Сергей Иванович прервал его:
- Ближе к делу. Расскажи мне, кто и когда предлагал тебе часы.
Догадаться, откуда узнала милиция о часах, было нетрудно. Мой разговор с Катей у входа в больницу слыхала Аполлинария Васильевна, а может, и сам Клавдий Федорович. Тот сказал капитану Куликову, капитан Куликов вызвал сотрудника ОБХСС, - вот и разматывают ниточку.
Я коротко передал всю историю, как мы договаривались с Катей. Конечно, не стал объяснять, что часы эти для Ляльки, не сказал и о том, как мне угрожали два великовозрастных парня. Еще подумают, что я - трус: "Никто еще ничего плохого не сделал, а он уже во все колокола зазвонил…"
- Вот пожалуйста, - подвел итог Атаманов. - Рассчитали точно: прибыл в Костаново студенческий стройотряд, работают бригады по найму: народу собралось немало, заработки предполагаются приличные. Каждый захочет с получки приобрести хорошую вещь. А что может быть лучше часов? Часы ведь - всегда деньги! Вот всякого рода дельцы в деревню-то и потянулись, город-то рядом! Так и надувают честных тружеников… А чтоб этого не случилось, мы просим тебя нам помочь… Встретишься с Катей при свидетелях…
От такого предложения я, конечно, не собирался прыгать до потолка от радости. Катю мне было жалко. К тому же она, если попадет под следствие, выключится из моей игры с Темой, а этого не хотелось бы… Но куда деваться, раз уж и до милиции, и до ОБХСС дело дошло, тем более что по плану Атаманова я должен остаться вне подозрений у этой братии, да и задачу мне поставили элементарно простую… Мне даже показалось, что можно было бы придумать что-нибудь поинтереснее, как это, например, бывает в кино. Тем более что главная роль в этом деле отводилась не мне, а Клавдию Федоровичу, который в нужную минуту выступит как свидетель.
Когда мы все уже обсудили, куда я должен пойти, что сделать и что сказать, в дверь постучали. Атаманов и капитан Куликов переглянулись, вопросительно посмотрели на Клавдия Федоровича. Тот молча пожал плечами.
За дверью раздался женский голос:
- Дмитрий Николаевич, здесь ты, что ли?
- Даша - продавщица из промтоварного магазина, - в ответ на вопросительный взгляд Атаманова пояснил капитан Куликов.
- Вроде бы она… Ну что ж, откройте ей, - сказал Атаманов.
Даша вошла и остановилась у порога.
- А мне бабы говорят, - с ходу затараторила она, - контролер-то твой, Сергей Иванович, в городе на костановский автобус садился. Я еще не поверила, недавно, говорю, был. А тут, гляди-ко, и правда, приехал. Ай не все в прошлый раз проверил?..
- А ты что же думаешь, только твой магазин и проверяю? - обращаясь к Даше "на ты", ответил Атаманов. - Здесь-то как меня нашла?
- Да мне-то понятно, что не только меня, - согласилась Даша. - А искать тебя проще всего: девчушку беленькую со стройки встретила, она и сказала: "Капитан Куликов с каким-то незнакомым седоватым мужчиной в медпункте…"
"Ай да Люся! - подумал я. - Глазастая! Как ни маскировался капитан Куликов, все-таки увидела. Сейчас там небось пошли пересуды: "Борьку Ворожейкина, вместо медпункта, в милицию загребли".
Атаманов только головой покрутил:
- Ну и ну, - проронил он с досадой и в то же время с оттенком восхищения. - Во, разведка поставлена!
- А я чего пришла, - продолжала Даша. - Инспектор у нас какой-то новый объявился, нос у него такой, долгий, сам - блондин, а по фамилии Чернов… Так если он из ваших контролеров, скажи ему: рубашки, что он просил, завтра привезут.
Я видел, как что-то хотел сказать Атаманов, но сдержался, только кивнул. Промолчал и я, хотя тут же понял, что Тема и Атаманов - не знакомы. Но если Атаманов не знал, кто такой Чернов, то я-то знал!
- Ладно, я ему передам, - безразличным тоном отозвался капитан Куликов и, подумав, добавил: - А рубашки-то добрые?
- Хлопчатобумажные, какие он просил… Четыре штуки заказывал.
- Мне бы хоть одну оставила, - входя в роль, заметил капитан. - Жара, лето, в синтетике ходить невозможно.
- Приходи и возьмешь, - явно почувствовав заминку, ответила наблюдательная Даша.
Удивительный все-таки нюх у продавцов на такие "заминки": раз что-то недоговаривает, значит, неспроста…
- Ты точно знаешь, что завтра привезут? - спросил Куликов.
- Со склада звонили… Приходи лучше с утра, а то живехонько разберут.
- Приду…
Зыркнув еще раз на Атаманова, Даша направилась было к выходу, нерешительно остановилась:
- А тебе, Сергей Иванович, рубашек не надо?
- Чего ж ты предлагаешь кота в мешке? Сначала надо поглядеть, - простецки ответил тот.
- Ну так заходи…
- Завтра и зайду. Заодно покажешь мне "товарища Чернова", что тебе рубашки заказывал.
- Так он что, не ваш, что ли?
- Может, и наш…
- Понимаю…
- Ну вот и ладненько. О том, что приду завтра к тебе в магазин, никому не говори.
- Сама знаю. Думаешь, в деревне живем, не соображаем?
- Вижу, что соображаешь.
- Ну вот то-то…
Даша ушла. Атаманов воззрился на капитана Куликова, испытующе глянул на меня. Теперь-то мне стало ясно, что Клавдий Федорович все ему рассказал, и о часах, и о керамических трубах Темы. А я, выходит, в молчанку играл. Все это получилось не очень-то хорошо.
- Ну, так кто тут у вас мой "коллега", "сам белобрысый, а по фамилии Чернов"?
- Тема! - вырвалось у меня. Скрывать мне было нечего и незачем, и я коротко рассказал, что произошло в магазине.
- Так, - подвел итог моему рассказу Сергей Иванович. - Инспектор по фамилии Чернов у нас не числится. Никаких других организаций, подобных нашей, для Костанова не существует… Оч-чень интересно получается. И я бы сказал, с точки зрения чистой психологии, просто загадочно. Случай прямо-таки уникальный… Блатные говорят: "Жадность фрайера сгубила", а тут выходит, "фрайера" не жадность, а фасон одолел. Непонятно только, зачем ему этот фасон?
- Так для фасона, - ответил я.
Атаманов даже рассмеялся.
- Смотрите-ка! - сказал он. - А ведь верно! Видал, какая молодежь пошла? Зрит в корень!.. Ладненько… А теперь, раз уж личность самозванца установлена, важно его не вспугнуть. Пусть о рубашках ему какая-нибудь тетка весть передаст, хотя бы с почты. А почтарке скажешь ты, когда будешь у нее перевод получать. Да не забудь, два килограмма ирисок купи и своих угости, чтоб все знали, Боря Ворожейкин получил от мамы перевод. Себе что-нибудь присмотри, девушке своей купи шарфик или косынку понаряднее. Потом отчитаешься. Остальное, как договорились…
- Я вот только хотел у Бориса спросить, - заметил Куликов.
- Что, Дмитрий Николаевич?
- А то, - с укором продолжал он. - Ты ведь знал, что этот старший по оргнабору, новоявленный прораб, керамические трубы "налево" купил, почему нам не сказал?
"Не только знал, но и сгружать помогал", - подумал я, краснея как рак, низко опустив голову. Ладно еще, Клавдий Федорович ничего обо мне Куликову не сказал. А может быть, и сказал? Не мог же я сейчас объяснять Куликову, что все это из-за Ляльки…
- Вот это уже нехорошо, - заметил Атаманов. - Знал такое дело и молчал.
Крыть мне было нечем, и я еще ниже опустил голову.
Спасло меня неожиданное вторжение на территорию отделения милиции и медпункта моих ребят.
- А это что за делегация? - спросил Атаманов, выглянув в окно. Там уже на подступах к медпункту шагала чуть ли не вся наша бригада.
- Дружки мои, - охрипшим от смущения голосом ответил я. В самом деле, скажи я раньше капитану Куликову насчет этих труб…
- Это хорошо, когда есть такие дружки, - заметил Атаманов. - Выйди к ним, отправляйтесь на почту и за ирисками. До времени не надо, чтобы они меня видели.
Я встретил своих ребят, которых привела Люся, успокоил, что с моим животом все в порядке, и мы пошли получать перевод, покупать ириски.
Теперь надо было, не вызывая чьих-либо подозрений, отыскать Катю. Под каким соусом сказать ей, что я готов купить часы? Для меня немаловажно было, кто их будет мне продавать. Сама Катя или, как она сказала, "один парень"? Наверняка из тех… В этом случае дело намного осложнится.
Неожиданно моя задача решилась до смешного легко. Катя, учуяв деньги (конечно же, она, как и остальные девчонки, узнала, что я получил перевод), нашла меня сама.
Запустив руку в кулек с ирисками, она сделала мне знак, дескать, отойдем в сторону. Но это мне не сразу удалось, поскольку я из посмешища, сделался вдруг уважаемым человеком - душой общества.
Удивительный народ, эти девчонки! Уничтожая мои ириски, они больше не дразнили и не вышучивали меня, а наперебой хвалили и вежливо справлялись о моем здоровье, намекая, что с больным животом ириски есть вредно. Вся Лялькина бригада была в сборе, но самой Ляльки, сколько я ни вертел головой, нигде не было видно.
Передав кому-то кулек, я отошел в сторону, Катя тут же спросила:
- Не передумал?
- Для того и деньги добывал.
- Ну так идти за часами?
- А где они у тебя?
- Ясно где, в общежитии…