Всего за 99 руб. Купить полную версию
* * *
За окном летает пух, прилипает к стеклу. Над домами и свежей зеленью – серое небо. Собирается дождь. За стеной Ждан разговаривает с ментом-подполковником. Я могу разобрать отдельные фразы мента:
– …Незаконная предпринимательская деятельность… шарлатанство… связь с криминалом… уголовное дело…
Я встаю, выхожу из кабинета. Гена сидит за столом с газетой сканвордов.
– Ты знаешь его? – спрашиваю я, кивая на дверь кабинета Ждана.
– Да, из Курска товарищ. В начале девяностых чуть из органов не вылетел – занимался рэкетом в Польше…
– Мент – рэкетом?
– Ну да. Их там целая банда была – наберут дежурств, потом – неделю отгулов, и поехали в Польшу. А однажды что-то не поделили с другими рэкетирами: передел сфер влияния, как сейчас говорят. Началась перестрелка. Кого-то убили, этого ранили. Полиция повязала, передала России… Не знаю, как он отмазался. Сейчас вот уже какой-то начальник… Ясно, зачем он приехал, но шеф пошлет его подальше…
Я возвращаюсь в кабинет, сажусь к компьютеру, обновляю страницу почты "hotmail". Новых писем нет.
Хлопает дверь кабинета Ждана, потом входная. Я поворачиваюсь к окну. Подполковник быстрым шагом идет прочь от офиса, на ходу прикуривая зажигалкой. Он не садится ни в одну из припаркованных машин, топает в сторону метро.
* * *
– Ну, за наше поколение, – говорит Влад.
Мы чокаемся бокалами пива, делаем по глотку.
– А вообще, мы – поколение, которое как бы между… – Влад задумчиво смотрит на свой бокал.
Мы сидим в том же самом кафе, что и три месяца назад. Контингент практически не изменился: все те же богемные и криминальные типы.
– Что значит – между?
– Например, между одной реальностью и другой… Нас, как написал один хороший писатель, готовили к жизни в одной реальности, а жить приходится совершенно в другой. Плюс, мы опоздали на несколько лет, чтобы попасть в правильную струю. Рок-музыканты – они все старше лет на десять, ну или почти. Олигархи – тоже…
– А Марушевич, например – он же нашего года?
– Это – исключение, которое подтверждает правило. Те, кто младше нас, они уже другие, потому-то формируются в новой реальности, и в ней же они будут жить. Я не знаю, кем они будут. Точно, не рок-музыкантами, это – вчерашний день. Олигархами – может быть, но какими-то другими. Потому что нынешние вылезли на советском госимуществе: сумели его удачно присвоить и им распорядиться… А мы уже никем не будем, мы так и останемся между…
– В каком-то ты мрачном настроении сегодня…
– Да нет, в нормальном… – Влад делает долгий глоток. – Я говорю про реальные вещи, очень реальные… – Он ставит на стол пустой бокал. – Но на них не надо заморачиваться. Кстати, есть предложение: давай съездим в одно место. Допивай свое пиво – и вперед…
В центре тесного клуба с низким потолком – что-то вроде подиума, как на показах моделей, только с несколькими шестами. На нем танцуют два десятка девушек, снявших с себя все выше пояса, кроме лифчиков. Одна, взявшись за шест, изображает стриптизершу, но снимать с себя оставшиеся шмотки, похоже, не собирается. Кроме них, в клуб набились сотни две девушек и парней. Одни дрыгаются на крохотном танцполе в углу, другие пьют пиво или водку из пластмассовых стаканов.
Мы протискиваемся к залитой пивом стойке. Влад сует бармену пятьсот рублей, забирает мокрые купюры сдачи и два неполных стакана светлого пива. Мы встаем на крохотном пятачке у стены.
– Вот тебе настоящая Москва, – говорит Влад. – Ну, или – правильнее – настоящая андеграундная Москва. Не в смысле богемности, конечно… Клуб работает так: сначала запускают девушек – бесплатно, и напитки по символическим ценам – пиво двадцать рублей, водка – десять. Ну и музыка, соответственно – чтобы размяться. Через час, когда девчата дошли до кондиции, запускают парней – вход полтинник. И понеслась… Секс в туалете, секс в подворотне, разве что не прямо на танцполе, хотя, говорили, и такое бывало…
– Мне это напоминает сессии Ждана в начале девяностых… Секс как способ раскрепоститься…
– Посмотри! – перебивает Влад.
На помосте девушка снимает лифчик, потряхивает грудями. Ей аплодируют.
– Долго здесь находиться – слишком большая нагрузка на мозг, – говорит Влад. – Сейчас кого-нибудь зацепим – и валим, да?
Девушкам – лет по семнадцать. Обе – в черных джинсах и белых блузках. Под влажными от пота блузками просвечивают черные лифчики.
– Предложение такое, – говорит Влад. – Берем сейчас в "ночнике" водки, ловим машину и едем ко мне – я не очень далеко живу, на Переяславской… Возражения есть?
– Возражений нет! – синхронно выкрикивают девушки.
Мы проходим темный двор, оказываемся на освещенной улице.
– Я, пожалуй, домой, – говорю я.
– Ты чё, серьезно? – Влад с удивлением смотрит на меня. – Ладно, как знаешь.
Я жму ему руку, киваю девушкам.
– У тебя на такси деньги есть? – спрашивает Влад. – Метро уже закрыто…
Я киваю.
* * *
По телевизору идет футбол. Болгария – Парагвай. Я полулежу на продавленном диване. Пружины упираются в задницу и спину. За окном темнеет.
Парагвайский вратарь Чилаверт идет бить штрафной. Я беру с пола бутылку пива, делаю глоток. Чилаверт разбегается, бьет. Мяч летит под самую перекладину. Болгарский вратарь дотягивается до мяча, отбивает на угловой.
На кухне, звякнув стеклом, захлопывается форточка. По жестяному карнизу барабанят капли дождя. Начинают выть сигнализации машин. Я встаю, подхожу к окну. Дует жуткий ветер. Гнутся деревья, отламываются ветки. Я закрываю на защелку форточки в комнате и на кухне, прижимаюсь лбом к стеклу. Непрерывно сверкают молнии. В другом конце двора падает дерево. Слышится звон разбитого стекла.
* * *
У соседнего с офисом дома мужики поднимают рекламный щит – он упал на багажник старого "Москвича". На тротуаре валяются сломанные позавчера ветки и деревья. Несколько оборванных проводов покачиваются на ветру.
Я пожимаю Гене руку.
– Ну что, видел ураган? – спрашивает он.
– А что, можно было не видеть?
– Не знаю – может, он не во всех районах был. Может, у тебя, на севере, не было…
– Как это – не было? Было еще как! Стекла разбивались, деревья летали…
– А у нас и "ракушки" летали…
– Ничего себе…
– По радио говорили – это все из-за жары. Масса воздуха с температурой градусов тридцать столкнулась с другой, похолоднее – градусов пятнадцать или двадцать. И вот, в результате…
Дверь кабинета Ждана приоткрыта. Он стоит у стола, кивает мне. Я захожу.
На стуле сидит девушка в черных джинсах и белой майке с дурацким детским рисунком: розовым зайцем. Я жму Ждану руку.
– Знакомься, это – Оля. А это – Андрей, мой помощник.
Я бормочу:
– Очень приятно.
Оля кивает.
Я никогда раньше не видел Ждана с девушками.
– Ну что, Андрюша, хочешь в отпуск сходить? – спрашивает Ждан.
– Мне вроде не полагается… Я ж еще только три месяца проработал…
– У нас же не государственная контора, где все формально – одиннадцать месяцев надо отработать или сколько… Я считаю, что все должны получить оплачиваемый отпуск. Не месяц, конечно – этого мы себе не можем позволить. Но две недели – вполне реально. Все уйдем одновременно, с начала июля, а потом одновременно вернемся – и снова за работу. Много чего нужно сделать. Я вообще с оптимизмом смотрю вперед. И даже ураган этот – жаль, конечно, тех, кто погиб или пострадал, – но все равно, знак того, что будут перемены…