- Бывает. Витать в облаках надо меньше. Тут новички всегда расслабляются, думают, что раз до своих добрался, значит, дело в шляпе! Ан не-ет. Тут только напряг и начинается. Наши - они на выдумку сильны. Способов нелегального отъема денег много, а легального - и того больше.
- Но мы-то до завтра наверняка успеем, - легкомысленно высказался Василий.
- Сомневаюсь.
Парень бросил тлеющий окурок в снег - тут тебе не заграница, не оштрафуют - и полез в свой "Фольксваген".
Очередь Панюшкина подошла через двое суток. За это время, опасаясь потерять место, он выходил из машины лишь три раза - в туалет - и пулей обратно. Съел два непривычно безвкусных багета (то ли дело - родной кисловатый серый кирпичик) и запил водой. Экономил.
Здание таможни из красного кирпича, с финскими дверями и окнами, с кондиционером, который летом остужает, а зимой гонит горячий воздух, настраивало на подобострастное отношение. Ваське внутри сразу стало жарко. Он выложил перед гладким, выспавшимся, довольным жизнью служащим в униформе слегка помятые бумажки, проштампованные на финской границе, и смущенно разгладил их неверными пальцами.
Таможенник покачал головой и посмотрел на Панюшкина с сожалением.
- Себе перегоняешь?
- По заказу.
- Впервые?
Васька кивнул.
- Заранее надо было деньги вносить, - сказал таможенник, - когда в ту сторону следовал, чтоб не вляпаться.
- Не сообразил. Говорят, закон новый вышел?
- Законы для дураков пишут. Кто ж под закон едет? Теперь заплатишь в два раза больше.
- Сколько?
Таможеник пощелкал калькулятором и назвал сумму, которая привела Ваську в замешательство. Может, ослышался? Заглянул в квитанцию, распечатанную на принтере: нет, все верно. Столько у него нет ни здесь, ни дома, если даже вытянуть женину копилку из-за шкапа. Арчилу о дополнительных деньгах даже заикаться нельзя, для него придется сочинить какую-нибудь важную причину, вроде болезни, а то за просрочку процент сдерет.
- Я не виноват, - сопротивлялся Панюшкин, - пятые сутки тут валандаюсь и закона не читал.
- Ну, это твоя проблема. Главное, декларацию подписывал. Что тут сказано? "Учетная ставка действует до такого-то числа". А сегодня какое?
Васька обрадовался:
- Ну, вот, всего полдня и прошло.
Таможенник начал сердиться:
- Тупой ты, что ли? Или прикидываешься? Незнание закона не освобождает от ответственности.
- Есть же какой-то выход? Не может, чтобы не было!
- Ставь машину на платную стоянку и дуй за деньгами.
Ничего себе предложеньице! Через всю страну пилить - это не на соседнюю улицу сбегать, партию в шахматишки изобразить. За это время стоянка золотой сделается. Да и как крошку тут бросить? Сторожа, как обычно, ни за что эти не отвечают, а ночью спят крепче тех, кто ничего не охраняет. Народ кругом лихой - покалечат девочку, не узнаешь. Тогда пиши пропало.
- Давай, лучше так, - хитро прищурился Панюшкин, - бери, сколько у меня есть в наличии, а на остальное я расписку дам. Как только до места доберусь - тут же вышлю.
- На кой мне расписка, я что, судиться с тобой буду? Без денег - нету разговора. За деньги мы тебе родную мать чемоданом оформим и куда пожелаешь отправим - хоть в Сочи, хоть в Магадан. А в долг не даем. Тут не банк. Вас, должников, раком до луны не переставишь.
- Ты что не русский? Говорю - отдам! Даже с процентами. Сам не поеду - у тебя в заложниках останусь. У меня жинка железная: сейчас телеграмму отобью, она денег соберет.
- Гляди, как бы тебе самому тут баки не отбили. Если очень попросишь, я у тебя машину за полцены куплю.
Василий даже задохнулся: продать дите за копейки?! Да он и за двойную стоимость не отдаст! Сказал укоризненно:
- Не русский, точно. Нету в тебе души.
- Души?! - неожиданно рассвирепел таможенник. - Ах ты, рыло свинячье! Души, вишь, у меня нет! Ну и что? Должность такая! Ну, ты, бля, и разозлил меня! Убирайся подобру-поздорову! Следующий!
Васька вышел на крыльцо и сразу почувствовал холод. Он отогнал машину на стоянку, заплатил за сутки и отправился на почту. Разговор по телефону-автомату обойдется дорого, а Капа ничего не поймет, будет только ругаться да охать. Лучше отправить телеграмму. Изложить свои мысли кратко и ясно Ваське оказалось не под силу. Текст ему помогла сочинить девица, которая выдавала бланки: "Непредвиденные обстоятельства срочно вышли телеграфом две тысячи долларов найди где хочешь верну быстро грузину не говори". Другую телеграмму он коряво, но написал сам и отправил на адрес Зининой матери: "Вышла заминка жди обязательно приеду люблю целую".
В гостиницу - небольшой одноэтажный домик для застрявших по разным причинам на границе - Панюшкин не пошел. Переночевал в машине - тут Россия, тут все можно. Плохо, что туалет платный. Это мы быстро переняли - деньги за всякое дерьмо собирать, вот если бы еще и порядку научились, пол мыли почаще и бумагу не заставляли отрывать в проходной на глазах у дежурной.
Так он прожил неделю, питаясь хлебом и молоком, замерзая в маленькой железной скорлупке, включая мотор только на несколько часов, под утро, когда температура воздуха опускалась до нуля и ноги теряли чувствительность. Каждый день по два раза ходил на почту, но денежного перевода или хотя бы просто сообщения не было. Василий зарос сивой щетиной, куртка и штаны измялись до неприличия. Днем он, притоптывая, ошивался возле машин в надежде, что кто-нибудь пустит погреться. Случалось, пускали. Очередь в последние дни стала жидкой и двигалась быстро, наверное, потому, что никто никуда уже не спешил. Историю Панюшкина водители выслушивали с любопытством, возможно, просто хотели убить время. Даже нашелся один сердобольный, предложил до Питера довезти.
- Так своя здесь, - ответил Василий. - Ее завтра же по винтику разберут. Ты что, наших не знаешь? Спасибо, но я уже жинке телеграмму отбил, она выручит, она такая. Верная. Не знаю, где возьмет, но деньги будут.
- Да ты тут к тому времени окочуришься!
- Нет. Потерплю еще немного.
Другой мужик дал дельный совет:
- Зачем за стоянку платишь? Вон, отъезжай на километр и торчи в поле сколько влезет. Тут земля государственная, не частная, никто с тебя денег брать не имеет права. Ты лучше на них жратвы купи.
Васька бессознательно провел ладонью по тому месту, где во внутреннем кармане лежали паспорт и две последние зеленые сотни.
Мужик оказался добрым, пригласил на заднее сиденье, налил ему стакан водки, на закуску поднес бутерброд с вареной колбасой, потом опять водки. Панюшкин чуть не расплакался от чувств и, ослабев, заснул прямо в чужой машине. Ночью его кто-то сильно избил и выбросил в снег, забрал деньги, паспорт и запасную канистру с бензином из багажника желтой крошки. Еще повезло, что остались права и документы на покупку, хитро запрятанные под водительским сиденьем, а то без бумажек потом ничего не докажешь.
Совсем без денег жить стало намного труднее, но сдаваться Васька не собирался. Отогнал машину в поле, ближе к лесу, и даже нашел в новом местопребывании положительный фактор - по неотложным делам можно бесплатно бегать за кусты и не спешить обратно - крошка видна, как на ладони, да и кто попрется так далеко неизвестно зачем? Правда, если он не раздобудет еды, то и кусты ему скоро не понадобятся.
Вовремя вспомнил, что среди подарков, купленных родственникам и знакомым, были печенье, конфеты и еще какая-то незнакомая съедобная фигня. Он растягивал сладости сколько мог, но в один совсем не прекрасный, а холодный и сумрачный день шоколадный батончик в издевательски весело шуршащей обертке оказался последним, как и глоток кока-колы. Василий набрался храбрости, зашел в здание таможни и попросил разрешения набрать в пластиковую бутылку воды из-под крана. Вернулся в машину, напился и постарался заснуть, чтобы не думать о будущем. Когда-нибудь же оно наступит, и именно такое, как он себе представлял. Сначала явится Капа со своей материальной помощью, а потом нарисуется Зина с любовью, похожей на самую прекрасную мечту. В животе угрожающе урчало.
Разбудил Василия стук в стекло:
- Эй. И долго тут будем стоять? - лениво спросил таможенник, одетый в дубленку и шапку-ушанку.
Васька освободил один глаз из пригретого нутра синтетической куртки и подумал: "Наверное, ему тепло в казенном обмундировании", а отвечать не стал. Зачем врать? Он ведь действительно не знал, когда приедет жена. Понимая, что виноват перед нею, Василий, однако, донимать себя раскаянием не стал - из любого положения есть нормальный выход. Он у нее прощения попросит, пальто подарит, а в том, что она его вызволит обязательно, ни секунды не сомневался, но как объяснить про Капу чужому мужику?
- Ты вот что, - сказал бугай в форме. - Нечего тут стоять, не положено. Пора решать. Я тебе давно предлагал - продай машину, пока не поздно. Замерзнешь, все равно мне достанется, уже за бесплатно.
- А шел бы ты подальше, - без всякого темперамента ответил Панюшкин, с трудом шевеля растрескавшимися губами, - тут тебе не выгорит.
Прошла еще неделя, относительно теплая, по крайней мере, днем светило солнце. Предзимнее, оно почти не грело, но стекла и железо на малютке оживали. Васька подставлял солнцу лицо - ловил скупые лучи. Ни перевода, ни вестей по-прежнему не было. Вначале Васька недоумевал, даже нервничать начал, а после сообразил: да разве ж Капа почте такие деньги доверит? Им только дай - а потом ищи-свищи. Сколько раз письма терялись? Один раз поздравление с Новым годом от Шапошниковых из Москвы как раз к Пасхе получили. Капа сама приедет, когда раздобудет нужную сумму. Надо ждать.