Когда я вижу, как вращается вокруг меня мой крошечный мир, я думаю о том, что однажды предначертанное свершается; и тогда кто-нибудь уходит. Иногда для этого требуются годы и годы. Некоторые превратились в стариков, из раза в раз повторяя природные циклы, оседлав свой очередной день рождения, как деревянную лошадку. При виде такого постоянства можно подумать, что они не остановятся никогда, что ось у них смазана превосходно и колесо их жизни не перестанет вращаться. Но однажды предначертанное свершается. Иными словами, однажды они умирают. Те, кто помоложе, крутятся здесь не так долго, а когда исчезают, это означает, что они крутятся теперь в другом месте. Я же в природные циклы не вовлечен, и смена времен года меня не затрагивает. Времена года зависят от положения планет, а поскольку их путь мне известен, то я словно иду вослед времени. Завсегдатаи ни о чем не подозревают, и от этого мне иногда хочется рассмеяться.
XV
Библиотека Сорбонны отапливалась гораздо лучше, чем библиотека Святой Женевьевы; поэтому Роэль не нашел там ни одного свободного места. Он ненавидел библиотеки, однако несколько часов назад проникся решимостью серьезно подготовиться к экзаменам и в связи с этим считал своим долгом отправиться читать фундаментальные труды - а именно, труды господ профессоров, чтобы хоть немного представлять себе, что полагается думать о языке, об инволюции, противопоставленной эволюции, о первобытном сознании, о кастах в Индии, о модальностях оценки или о последнем этапе платоновской философии. Такое рвение к работе совпадало с тем обстоятельством, что Роэль жил теперь с одной цыпкой, с которой познакомился в тот день, когда она скучала перед чашкой кофе со сливками; он пошел на хитрость, пригласив ее в кино, а теперь они жили вместе, и это длилось уже восемь дней.
Итак, Роэль убедился, что свободных мест нет. Неудачно, однако, начинал он новую учебную жизнь; была уже половина пятого. Для работы оставалось полтора часа; без двадцати пять он появился в Святой Женевьеве. Там было не так тепло, зато не проверяли студенческие билеты, так что читатели все равно подтягивались. Атмосфера была более строгая, чем в Сорбонне, но также более тусклая и слегка гнилостная. Роэль обошел столы, разглядывая девиц, и уселся напротив студентки-с-большими-глазами-и-растрепанными-волосами, которая читала одно из изданий "Фуане". Он достал из кармана несколько листков, с шумом их скомкал и разнообразными гримасами попытался привлечь внимание девушки; но прилежная студентка подняла глаза раза два, не больше.
Теперь ему предстояло выбрать произведение и попытаться получить его у недоброжелательных хранителей, вприпрыжку бегавших между стеллажами. Вслед за ними семенил разношерстный читатель, готовый выдержать любые унижения, лишь бы ощутить в руках желанный том ин-октаво. Каждый раз, когда Роэль отваживался сюда прийти, у него были неприятности с местными "послами по особым поручениям". Он принялся смотреть картотеку в поисках шифра. Вот еще одна вещь, которую он ненавидел. Замусоленные картонные карточки вызывали у него отвращение. Наконец, он оформил требование и, вручив его хранителю, в свою очередь повторил его перемещения. В конце концов он получил труд "в собственные руки". Поникший Роэль вернулся на свое место; тут он заметил Тюкдена, который уткнулся носом в какой-то томище.
- Ну что, как дела? - спросил у него Роэль.
Тюкден что-то промямлил; он не любил, когда его заставали врасплох.
- Что это вы читаете?
- О, это старая книга, - ответил Винсен, закрывая ее.
Приятель не стал настаивать.
- Вы уже уходите?
- А вы?
Роэль увел его прочь. Они спустились по улице Кюжас.
- Много работаете?
- Бывает. Но в основном то, что я делаю, не имеет отношения к программе.
- А что вы сейчас читали?
Тюкден улыбнулся.
- De vita propria Кардана.
- Кто вас надоумил это прочесть?
- Бейль. Никогда не читали его "Словарь"? Удивительная вещь.
- К черту это все! Эрудиция вас погубит, старина. На фига вам сдался "Словарь" Бейля? Я берусь за такое старье, только если это есть в программе.
- Ну вот, теперь вы с Бреннюиром рассуждаете одинаково.
- Нет, в самом деле, вы серьезно относитесь к диплому по фило(софии)?
- Нет, конечно.
- Так в чем же дело? Зачем убивать время над старыми книгами? Лучше бы их сжечь. В огонь Святую Женевьеву - всем только легче будет! Спалить все эти паучьи сети.
- Может, и Лувр заодно?
- И Лувр!
- Я уже читал подобное в дадаистских журналах, - сказал Тюкден. - Только вот, дадаисты так ничего и не сожгли. А книга Кардана - произведение необыкновенное, и спрашивается, во имя чего вы помешали бы мне ее прочесть?
- Не собираюсь я тебе мешать. Правда, это хоть чуть-чуть интересно?
- Да. Очень современно.
- Надо будет почитать.
- Знаете, вам бы стоило прочесть "Рожок игральных костей". Потрясающе. Вся современная поэзия идет от Макса Жакоба и Аполлинера.
- Это не тот тип, который переменил веру?
- Тот. Но это никак не влияет на поэтическую значимость его книги.
- Естественно.
- Вообще-то я атеист, - внезапно сказал Тюкден.
- Зайдем сюда?
Они сообщили Альфреду о своем желании выпить пива.
- Кстати, как Ублен? - воскликнул Роэль. - У тебя нет от него новостей?
- Никаких. Думаю, и не будет. Он ведь уехал.
- Какая-то невероятная история. Что с ним произошло?
- Ничего. Просто уехал, и все.
Роэль посчитал ответ изящным.
- Что ты делаешь вечером? Поужинаем вместе?
- Меня ждут родители.
- Родители? Брось ты их на один-то вечер. Уже не маленький.
- Понимаешь, они вообще неплохие. Не хочу, чтобы они волновались.
- Так позвони им.
- У них нет телефона.
- Отправь им пневмописьмо.
- Где будем ужинать?
- Посмотрим.
- Хорошо, отправлю им пневмописьмо. Зайдем на почту на улице Дантона.
Несколькими минутами раньше Роэль начал изучать старенького господина, сидевшего за соседним столиком; вошли еще два стареньких господина и направились к первому. Роэль расслышал его имя. Это был не кто иной, как Бреннюир-старший.
- Ого, Пилюля, - сказал Тюкден, который как раз узнал Толю.
- Сматываемся, - предложил Роэль, подзывая официанта.
Они вышли прежде, чем старый преподаватель успел их заметить, но Роэлю хватило времени, чтобы узнать также третьего старика; это был тот самый Мартен-Мартен, к которому он ходил наниматься секретарем. Но точно ли это он? Бреннюир-старший назвал его другим именем. Старый дурак Бреннюир, который рассердился на Роэля из-за несчастной бутылки коньяка…
Перед книжным магазином Креса он остановился.
- Посмотрю новые книги, пока ты сходишь на почту.
Тюкден решил про себя, что тоже их полистает, но когда отправил письмо, встретил Роэля в дверях почты. Роэль потащил его в сторону улицы Месье-ле-Принс и там достал из-под полы плаща небольшую книжную стопку. Одну из книг он показал Тюкдену, это был "Рожок игральных костей".
- Это ты советовал мне прочесть?
- Это. Что ты еще купил?
- Купил? Брось, за кого ты меня принимаешь?
- Ты их украл?
- Ну да, можешь прокричать об этом на всю улицу.
Тюкден промолчал.
- Они там слепые, - продолжал Роэль. - У Пикара повесили зеркала, так что брать стало гораздо труднее. У Креса я что хочу, то и беру, но у Пикара, естественно, куда интереснее. Никогда не пробовал?
- Думаю, мне бы ловкости не хватило.
- Понимаешь, главное - все делать быстро. Сейчас зайду к себе, положу книги.
Роэль свернул на углу улицы Расина.
- Мы не идем прямо?
- Нет. Ой, да, забыл тебе сказать. Я теперь живу на улице Кардинала Лемуана.
- Ты ведь жил на улице Гей-Люссака.
- Люблю, знаешь ли, перемены, и потом, осточертели гостиницы. Теперь я снял меблированную комнату с кухней.
- И пользуешься ты этой кухней?
- Естественно. Без нее мне было бы не протянуть. Столовок с меня тоже хватит.
Они пошли дальше, все так же болтая ни о чем и испытывая друг к другу неодинаковые чувства. Поднялись по высоким ступеням старой темной лестницы, затем Роэль пинком распахнул приоткрытую дверь. На кровати сидела женщина и поднимала петли на чулке.
- Сюз (так требовало называть себя это существо), это мой приятель.
Роэль положил книги на стол. Тюкден стоял на пороге; он был несколько удивлен. Сюз встала, поцеловала Роэля, затем взглянула на Тюкдена:
- Вы смотрите на меня, как на июльский снег!