- Ладно, слушайте. Вы ведь знаете месье Тормуаня, одноглазого? Так вот, он сидел тут с нами и пил. Честно говоря, он уже слегка набрался - кажется, дошел до третьей порции перно. В общем, мы рассказывали анекдоты, поигрывали в манилью, как вдруг заходит такой странный фрукт и хочет купить почтовую марку. Странный, потому что у него волосы были по пояс, хуже, чем у всяких художников-малевателей. И тут месье Тормуань, который на предмет шуток сегодня явно был в ударе, говорит: "Надо же, Авессалом!" Естественно, это рассмешило и нас, и даже тех, кто катехизиса не нюхал и со священной историей не знаком. Парень сделал вид, что не слышит. Он ждал сдачу. Тогда месье Тормуань повторяет громче: "Ну, точно говорю: Авессалом!" Мы опять рассмеялись, а моя жена, она еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться в лицо этому экземпляру. "Парикмахеры на таких молодцах не разбогатеют", - не унимался месье Тормуань. Мы снова в хохот. Парень получает свою марку, лижет ее и наклеивает на конверт. Тогда месье Тормуань добавляет: "Волосы-то красивые, но всю пыль, небось, собирают". Мы хохочем, а моя жена чуть не описалась, настолько это было смешно. Ну, а этот экземпляр открывает дверь и уходит; он был красный как рак, делал вид, что улыбается, но внутри, должно быть, кипел - сами посудите. "До свидания, Авессалом, - крикнул ему месье Тормуань, - если у тебя мамочка совсем бедная, я куплю ей стригальную машинку". Понятное дело, все давай хохотать. Парень вышел и закрыл за собой дверь, тихо-спокойно, а мы снова принялись играть, как вдруг - не прошло и пяти минут - длинноволосый возвращается; он закрывает дверь, подходит к стойке и просит кружку пива. Тут месье Тормуань как ни в чем не бывало, просто так, уткнувшись носом в карты, говорит: "Надо же, Авессалом вернулся". Только представьте, как мы все снова покатились. Аж бутылки зазвенели. Зато парень не смеялся. Вид у него был суровее некуда. "О, - сказал ему месье Тормуань, - мы хотим поссориться? Ходим с такими прелестными локонами - и недовольны?" В этот момент никто не подозревал, что сейчас произойдет, мы только покатывались со смеху, и было отчего; так вот, месье Блезоль, знаете, что произошло? Этот экземпляр подходит к месье Тормуаню и вдруг - раз! - всаживает ему в глаз ножичек. Ей-ей, не вру. Я даже видел, как этот ножичек заблестел. Ох, как орал месье Тормуань. Моя жена хлопнулась в обморок, а парень слинял так быстро, что и след простыл. Испарился, словно его и не было. А месье Тормуань продолжал реветь и заливал свой пиковый туз тем, что текло у него из глаза. Ножичком пырнул, художник-малеватель. Раз - и в глаз, как говорится. Бедный месье Тормуань, он теперь слепой.
- Ужасно, - сказал месье Блезоль.
- Да уж, есть отчего ужаснуться.
- Надеюсь, мерзавца, который это сделал, гильотинируют, - подала голос супруга хозяина кофейни.
- Его надо поджарить на медленном огне, - сказал кто-то.
- Преступников мало наказывают, - добавил еще кто-то.
- Бедный месье Тормуань, - вновь подхватил хозяин, - он теперь слепой.
- Первый глаз он потерял на войне? - спросил кто-то любопытный.
- Как бы не так, - ответил кто-то недобрый. - Во время войны он разбогател, пока другие надрывались. Потому и окривел, вот так-то!
- Его могли призвать хотя бы на нестроевую, - сказал кто-то неизвестный.
- Несправедливость была, есть и будет, - проговорил какой-то субъект.
- Это не мешает преступникам всегда оставаться безнаказанными, - добавила какая-то личность. - Закон на их стороне. Взять хотя бы Ландрю…
Месье Блезоль оставил их рассуждать и вышел, бормоча "это ужасно". На улице месье Дютийель проворчал: "Две тысячи - мимо носа". В "Суффле" месье Браббан спросил у официанта:
- Скажите, Альфред, сегодня был благоприятный день?
- Смотря для чего, месье.
- Вы правы. И вообще, если обо всем этом думать… Вам никогда не случается ошибаться, Альфред?
- Да как-то так, месье…
- Что ж, Альфред, - сказал Браббан, удовлетворенный таким ответом, - дайте мне перно и "Интранзижан".
XIII
- Вы читали, мадам Шоз? Ландрю приговорили к смерти.
- Да пусть его хоть сто раз приговорят, мне от этого ни жарко, ни холодно, и вообще, думаете, у меня есть время читать газеты?
- У меня тоже нет времени, мне рассказал приятель.
- Развели бодягу - подумаешь, десяти теток не стало!
- А как же женская солидарность, мадам Шоз?
- Надо же, скажите, какие мы галантные.
- Кажется, вас внизу кто-то спрашивает.
- Что надо? - ревет мадам.
- Месье Ублена нет?
- Нет! Собрал манатки и уехал, вернулся в Гавр. Это все, что вы хотите знать?
- Спасибо, мадам, - отвечают снизу.
- Студент вчера убрался восвояси. Сказал, дома неприятности. Ну и пусть катится, а то пугал мою дочурку своими космами.
Смена времени. Смена места.
- Привет, Вюльмар, как дела? Похоже, ты решил бросить медицину?
- Ну да. Кстати, читал, что Ландрю приговорили к смерти? Ты еще всем вкручивал, что его не существует.
- Конечно, не существует. Это все спектакль. Ландрю придумали, чтобы пропихнуть Версальский договор. Публика была занята Ландрю, а не будущим Франции.
- Мюро, дорогой, ты в душе - Жанна д’Арк.
Смена времени. Смена места.
- Ну как, - говорит Роэль, - уже знаете, что "они" приговорили его к смерти?
- Да. Сволочи.
- Крестьяне и торгаши посмели осудить такого замечательного человека! Рассказать вам историю? Он переодевался в маркиза и обходил всех своих подруг. Каждой он говорил: "Простите, но я всего на пять минут. Понимаете… бал-маскарад".
- А воспоминания Фернанды Сегре в "Журналь" читали? Когда она сообщила ему, что война кончилась, знаете, что он ответил? "Слишком рано".
Смена времени. Смена места.
- Ну вот, месье, "его" приговорили к смерти.
- Бедняга, - вздыхает месье Мартен-Мартен.
- Как, месье, вам его жалко?
- Я уверен, что он невиновен.
- Тогда вы единственный, кто в это верит.
- Да, я убежден, что он невиновен.
- Кстати, хотел вас спросить: вы помните, что говорили мне вчера?
- Что я вам вчера говорил?
- Обещали выплатить долг за два прошлых месяца.
- Это совсем некстати. Денежки уплыли из-под носа. С моим клиентом произошел несчастный случай. Подождете до следующей недели?
- Я кормлю престарелую мать, месье, и двух маленьких братишек.
- У вашей матушки были поздние дети?
- Одиннадцатимесячные, месье.
- Какая остроумная девочка! Ну, прямо парижский воробышек!
Смена времени. Смена места.
- Вы не читали об этом в утренней газете? - спрашивает очень взволнованный месье Толю.
- О чем именно? О смертном приговоре Ландрю?
- Ну, нет, нет. Ужасный случай в хронике происшествий. Не читали?
- Да нет же, - отвечает месье Бреннюир.
- Какой-то художник-малеватель выколол глаз прохожему, который смеялся над его мазней.
- Правда? Какой кошмар.
- Этот жуткий случай произошел возле Ратуши. Наверняка художник изображал какой-нибудь живописный уголок, их в этом квартале полно. Впрочем, здесь не все ясно, поскольку журналист говорит, что это гнусное нападение произошло в кафе.
- Знаете, Толю, журналисты всегда переиначивают события.
- Я еще не сказал вам самого страшного. Дело в том, что прохожий уже был кривой.
- На другой глаз?
- На другой глаз!
Смена времени. Смена места.
- Ну как, твоей матери лучше? - спрашивает Мюро.
- Да, - отвечает Понсек. - Кстати, знаешь, кого я встретил в Гавре?
- Нет. А ты слышал, что Ландрю приговорили к смерти? Устроили фарс!
- Угадай, кого я видел в Гавре.
- А еще я только что встретил Вюльмара. Он и правда бросил медицину.
- Спорим, не догадаешься, кого я видел в Гавре сегодня утром?
- Ублена?
- Откуда ты знаешь?
- Просто угадал.
- Вот как? Представляешь, он подстригся.
- Да ну?
- Едет в Бразилию. Похоже, дядя подыскал ему место в какой-то кофейной компании.
- Что ты мне мозги компостируешь?
Смена времени. Смена места.
- Здравствуйте, господа. Альфред, перно.
- Здравствуйте, мой дорогой. Ну, и что вы думаете об этом смертном приговоре?
- На самом деле не было ни одного доказательства, - говорит Браббан.
- Ну, не совсем, не совсем, - говорит месье Бреннюир.
- Я вам уже столько раз втолковывал, что не было ни одного доказательства.
- Возможно, вы не так уж не правы, - говорит Толю. - К тому же поджарить мертвых женщин в печи ничуть не хуже, чем оставить кривого без глаза.
- О чем это вы?
- Вот, посмотрите хронику происшествий.