- Разве это одеяло? - спросил Никишин. - Решето!
- Ох, Никишин!.. Ну и Никишин, - крутил головой Цыбуля.
- Распорядитесь выдать ему второе одеяло, - сказал Корепанов завхозу.
- Есть выдать второе одеяло! - с нарочитой подтянутостью ответил Гервасий Саввич, продолжая улыбаться.
- Все? - спросил Алексей Никишина.
- Нет, не все. Мне харчей не хватает.
Алексей сказал, что тут ничего не поделаешь, потому что "харчи" выдаются по норме.
- А мне в партизанском отряде всегда двойную порцию давали, потому что ростом я видите какой! И комплекция - тоже.
И он еще больше подтянулся, выпятив свою широкую грудь.
- Да, комплекция у вас гвардейская, - согласился Корепанов и, обращаясь к Цыбуле, сказал: - Надо добавить, Гервасий Саввич.
Никишин посмотрел на завхоза и едва заметно подморгнул ему.
- Ох и Никишин! Ну и Никишин, - снова покрутил головой Цыбуля, а когда они вышли из отделения, сказал: - Подвели ж вы меня, ох и подвели. Он же - Никишин этот - еще вчера об заклад со мной бился, что вы ему второе одеяло дадите и харчей добавите… Сукин сын, две пачки махорки пропало. От бандеровец!..
- Какой махорки?
- Да той самой, шо я ему проиграл.
- Что же вы меня не предупредили? - улыбнулся Корепанов.
- Так он же с меня слово взял, чтоб вам, значит, ни гу-гу. Ну и нахалюга!
Алексей сказал, что две пачки махорки - совсем небольшая потеря:
- Какой-то философ - не помню какой - говорил, что лучше всего помещены те деньги, которые мы потеряли, так как непосредственно за них мы приобретаем благоразумие.
- Нет, звиняйте, - сказал Цыбуля. - Оно всегда лучше, когда гроши в кармане, и когда махорка в своем кармане - тоже лучше.
- А кто этот услужливый парень с похабными усиками? - спросил Корепанов.
- Костя Дембицкий. Холуйская душа. Но работает в промкомбинате, и нам через него иногда кой-шо достать удается. Вот горбыля достали. Два кубометра. Как это говорится: с поганой овцы хоть шерсти клок. С Никишиным он - разливай не разольешь. Ну, да Никишин его на побегушках держит… Квартиру вашу сегодня смотреть будем или отложим до завтра?
- Сегодня, - ответил Корепанов.
Они пошли смотреть квартиру. Когда подымались по лестнице, Гервасий Саввич сказал, что квартира в полном порядке, побелена, печи протоплены. Вот стекла протрут - и перебираться можно.
На подоконнике в первой комнате стояла девушка в сером халате с подоткнутым подолом и протирала стекла. Когда Алексей и завхоз вошли, она даже не обернулась на стук двери, продолжала работу. Движения рук ее были быстрые, энергичные. Толстые золотистые косы вздрагивали на спине в такт движениям.
Алексей остановился возле окна, посмотрел на девушку, потом спросил:
- Вы в каком отделении работаете?
- Кожном, - коротко ответила санитарка, но головы не повернула, только стала тереть тряпкой еще ожесточенней.
- Здешняя? - спросил Корепанов.
- Сейчас тут живу.
- До больницы где работали?
- Нигде.
Она соскочила с подоконника и ушла.
- Она из Чернигова, - произнес Гервасий Саввич. - А почему сюда приехала - не говорит. Она вообще ничего о себе не говорит.
Квартира была огромная - четыре комнаты, кухня, два коридора, кладовые… "Да на кой черт мне такая? - думал Корепанов. - Если вот здесь перегородку сделать, а вот эту дверь замуровать, тут поставить плиту - две квартиры выйдет, да еще со всеми удобствами".
Он спросил Гервасия Саввича, сколько времени понадобится для такой переделки. Цыбуля подумал немного, потом сдвинул шапку на лоб и принялся чесать затылок.
- Каменщик у меня есть, - сказал он, - плотник тоже, а вот с электриком… А тут же надо всю проводку переделывать.
Алексей рассказал Цыбуле о Стельмахе и заодно попросил устроить его где-нибудь. Цыбуля обрадовался. Электрик вот как нужен. В служебном корпусе есть небольшая комнатка, полуподвальная, правда, но светлая и сухая. Он опять обошел все комнаты. Что-то прикидывал в уме, теребил мочку уха, потом сказал, что если электрик есть, все работы можно будет закончить за две недели.
- Неделя, - коротко сказал Корепанов.
Гервасий Саввич посмотрел на него с удивлением, хотел было возразить, но вместо этого произнес по-военному, официально:
- Сделаем, товарищ начальник!..
- Вот и хорошо, - ответил Корепанов. - А на завтра, пожалуйста, созовите общее собрание.
Потом, вечером уже, Алексей корил себя за то, что вздумал сразу созывать собрание.
"Зачем собирать людей? - думал он. - Знакомиться с ними? Так это же смешно - знакомиться на собрании. Ставить перед ними какие-то задачи? Так я сам еще очень смутно представляю себе эти задачи. Вот разве сказать несколько слов о себе? Это, пожалуй, разумно. Ведь не они ко мне, а я к ним пришел. Должны они знать, кто к ним пришел? Конечно же, должны".
Общие собрания проводились в просторном кабинете главного врача: больше негде было. Сюда принесли несколько скамеек из поликлиники и десятка два старых, облупленных табуреток.
В ожидании, пока все соберутся, Алексей внимательно присматривался к людям. Все они казались ему почему-то настороженными.
Цыбуля регистрировал, делая пометки в длинном списке. Наконец собрались все, кроме дежурных, и Ульян Денисович открыл собрание. Он сказал, что в больницу назначен новый главный врач, и предоставил слово Алексею.
Алексей рассказал коротко о себе, как наметил, потом сообщил, что больницу решено сделать областной, показательной, самой лучшей. Он рассчитывал, что эта весть взбудоражит людей, как-то встряхнет, но женщины приняли ее равнодушно. Это огорчило и встревожило Корепанова. Он закончил и сел, обескураженный, растерянно посмотрел на Ульяна Денисовича. Тот ободряюще улыбнулся, поднялся и спокойно спросил:
- Вопросы есть?
Худенькая девушка со вздернутым носиком вскинула руку - как школьница, с прямой ладошкой - и спросила, когда в общежитии для сестер и санитарок вставят стекла и проведут электричество.
Отвечал Цыбуля. Он сообщил, что стекла нет и скоро не будет, а если удастся раздобыть провода, свет проведут, потому что электрик в больнице уже есть, и указал на Стельмаха. Стельмах поднялся, постоял немного, смущенно теребя поясной ремень, и сел.
Потом другая спросила, нельзя ли раздобыть все же соломы, чтобы набить матрацы для больных, - совсем слежались матрацы, да и подушки тоже.
- Заявки на солому сделаны уже в третий раз, - сказал Ульян Денисович и беспомощно развел руками: - Обещают.
- Улита едет, когда-то будет, - зло бросила пожилая женщина и спросила, вставая, будут ли давать картофель. - В первой больнице уже по второму разу дают, а у нас все обещают, как солому.
Вопросы адресовались Корепанову, но отвечать на них приходилось либо Ковалю, либо Цыбуле. Ульян Денисович уже собирался закрывать собрание, когда поднялась молодая смуглолицая женщина в военной гимнастерке, с черной повязкой на левом глазу, и спросила сухо и неприязненно:
- А на сколько вы пришли к нам в больницу главным, товарищ Корепанов?
- Насовсем, - ответил Алексей. - Если, конечно, ничего не случится…
- А что может случиться?
- Я ведь коммунист. Перевести могут и на другую работу.
Она удовлетворенно кивнула головой и села на место.
Вопрос понравился Корепанову. И то, как держалась эта молодая женщина, тоже понравилось. После собрания он спросил у Коваля, кто она такая.
- Медсестра, Михеева Ирина, секретарь комсомольской организации.
- Ас глазом у нее что?
- На фронте потеряла.
"Комсорг и фронтовичка", - с уважением подумал Корепанов и решил, что обязательно нужно будет при первом же случае поговорить с этой женщиной, по душам поговорить.
Прошла неделя. Ремонт в квартире был закончен. Алексей пригласил Ульяна Денисовича к себе в кабинет и сказал:
- Вы знаете, что у нас остается вакантной должность начмеда, то есть заместителя главного врача по лечебной части, я хотел сказать. Не возьметесь ли вы по совместительству?
Ульян Денисович замялся. Ему не хотелось бы связываться с административной работой: он убежденный лечебник.
- Какой же это администратор - начмед? - рассмеялся Корепанов. - Так, одно только название. А мне бы вы помогли.
Ульян Денисович подумал немного и согласился. Терапевтического отделения пока еще нет. В поликлинике работы не так уж много. Хорошо, он возьмется, но только временно, до открытия отделения.
Алексей поблагодарил.
- Теперь второе предложение, - сказал он. - Нет, приказ: завтра же переезжайте сюда, в больницу.
И он рассказал Ульяну Денисовичу о своих планах. Ведь очень выгодно, когда при больнице живут и хирург и терапевт. В случае чего можно и без дежурных врачей обойтись.
Ульян Денисович не возражал.