- Думаешь, не справлюсь? Еще как справлюсь. Мои девчонки знают, что делать в таких случаях. Десять капель нашатырного спирта на четверть стакана воды. Это внутрь. Потом холодный душ - и Леонид Карпович, как свежий апельсин. Вот ты на меня орешь. Не возражай: орешь "брось пить", кричишь. А ты меня спроси, чего я пью?
- Нечего спрашивать. В таких случаях у всех почти один и тот же ответ: с горя или с тоски.
- Нет, у меня причина особая, я от обиды пью… Да брось ты эти книги, потом посмотришь. Ты садись. И не улыбайся так. Думаешь, человек с пьяных глаз околесицу несет? Нет, я не пьян. Я только выпивши. О, я могу разве так нахлестаться!.. Но сейчас я только выпивши… Ты все улыбаешься? Ну, улыбайся, черт с тобой. Я ведь знаю, что ты обо мне думаешь. Ты думаешь: вот человек с жиру бесится. Ему только птичьего молока не хватает, а он из себя обиженного корчит. Ведь так думаешь, а?
- И в самом деле, - спросил Корепанов, - чего тебе не хватает?
- Ну, конечно, я так и знал. - Бритван снова налил себе рюмку и принялся отхлебывать маленькими глотками. Корепанов решил, что не станет обращать внимания: пускай пьет. - Я тебя, Алексей Платонович, за птицу крупного полета принял, - продолжал Бритван, - потому и разоткровенничался с тобой, а ты - как все. - Он опять отхлебнул из рюмки и посмотрел на Корепанова уже злыми глазами. - Да, у меня есть все. Больница у меня образцовая. Мало того, самая лучшая в области. Я ее создал и сберег. Да, сберег. Немцы хотели сжечь, два раза приезжали. Один раз я отговорил. А в другой - откупился, дал золотой портсигар и браслетку, тоже золотую, с камешками. - Он махнул рукой. - Мне, правда, эти безделушки тоже не бог весть во что обошлись… Но все равно больницу сохранил, оборудовал. Все у меня есть: электростанция - своя, водокачка - своя. Она знаешь во сколько обошлась мне? Да что там водокачка. Ты видел, какой рентгеновский кабинет я для Аськи оборудовал? У тебя в больнице какой аппарат стоит? "Буревестник"? Ихтиозавр. А у меня - "Матери", высший класс. Рентгенинститут позавидует. Думаешь мне его медснаб дал? Как бы не так! За свои кровные приобрел.
Алексей заметил, что рентгеновские аппараты в сельмагах не продаются.
- Такие вещи у нас нигде не продаются… Пришел человек, не то военный, не то гражданский, по одежде не разберешь. Могу вам, говорит, предложить новенький рентгеновский аппарат, иномарка, трофейный. В полном комплекте и электродвижок в придачу.
- Деньги тоже свои, кровные? - не удержался от язвительного замечания Корепанов.
- Деньги? - переспросил Бритван. - А ты знаешь, какая у меня практика? - Он потянулся к стеллажу с книгами. - Вот операционный журнал. Можешь познакомиться, если хочешь. Только на желудке больше двухсот операций сделал. Народ ко мне за сотни километров тянется… А ты спрашиваешь, откуда деньги…
- Поборами с больных занимаешься?
- И до чего же любят у нас бранными словами швыряться, - поморщился, как от зубной боли, Бритван. - Ну что такое побор? Взятка? Вымогательство? Кто же себе такое позволит? Да пойми ты: денег за лечение ни от кого не требую. Сами ко мне идут. Да только разве в деньгах дело?
- А в чем же? - спросил Корепанов.
- Ты же сам знаешь, что не в деньгах, - уже со злостью сказал Бритван.
Он встал и принялся ходить по комнате. Затем подошел к окну, открыл форточку. Жарко, черт подери! Возвратился к столу и несколько минут следил за тем, как Алексей просматривает операционный журнал. Потом спросил:
- Ну, как диапазон, Алексей Платонович?
- Диапазон широкий, - сказал Корепанов. - Диапазон - хирургическая клиника позавидует.
- Ко мне со всей округи идут, - продолжал бахвалиться Бритван. - И никому от меня отказу нет. Вот в соседнем районе… прислали хирурга. А что проку? - И он пренебрежительно махнул рукой.
- Андриенко - неплохой хирург, - сказал Корепанов. - Всю войну на фронте провел.
Бритван будто этого только и ждал.
- В том то и дело, что на фронте. В Нижнеалексеевском тоже фронтовик сидит. Но разве это хирурги? Костоправы. С переломом они справятся, рану зашить умеют, а если что серьезно - к Леониду Карповичу сейчас. Всё ко мне.
- Так с чего же ты пьешь, не могу понять, с какого горя?
Бритван долил рюмку Корепанова и наполнил свою.
- Ты в самом деле интересуешься, почему я пью?
- Спрашиваю ведь.
- Так вот я тебе скажу. Тесно мне здесь. Понимаешь, тесно! Ты знаешь, я на твое место метил - главным врачом областной.
- Это я знаю.
- И получил бы.
- Что же помешало?
- Биография помешала. Все у меня есть. А вот биографии нету. Я бы и в институте мог устроиться. Гляди, через несколько лет и кафедру получил бы. Так нет же. Куда ни ткнись - первый вопрос: "А что вы делали во время войны?" У тебя, небось, ордена да медали, а у меня что? Электродвижок и рентгеновский аппарат "Матери".
- Напрасно ты это, - сказал Корепанов, - я думаю, не по доброй воле ты во время оккупации здесь остался.
- Ну, конечно же, не по доброй воле! - обрадовался Бритван. - А после освобождения, в сорок четвертом, думаешь, я на фронт не просился? Еще как просился! Так мне сказали: "Не суйся. И без тебя обойдемся!"
- Ну, так тебе, пожалуй, не говорили, - сказал Корепанов.
- Конечно, так не говорили. Объяснили: и тут люди живые, и тут врачи нужны, - вот и оставили в тылу.
- Правильно, - сказал Корепанов. - Кто-то и в тылу должен работать.
- Да пойми ты, чудак, биография по тем временам не в тылу, а на фронте делалась.
- Глупости! - сердито бросил Корепанов.
Бритван помолчал немного, задумчиво вертя папиросу между пальцами. Потом сказал с неподдельной горечью:
- Может быть, ты и прав. Может, я и в самом деле глупости говорю. Потому что вообще-то ко мне хорошо относятся. И здесь, и в обкоме, и в облисполкоме даже в партию рекомендуют… Знаешь, кто рекомендует? Секретарь нашего райкома Загоруйко - старый коммунист, подпольщик, и директор нашей школы Рыбаков… Олесь Петрович тоже, между прочим, рекомендует. - Он посмотрел на Корепанова и вдруг спросил: - А ты дал бы мне свою рекомендацию? Есть у тебя такое желание?
- Чтоб в партию рекомендовать, мало одного желания. Надо еще и права иметь.
- Какие права? - настороженно прищурился Бритван.
- Ну, хотя бы совместно поработать определенное время.
- Увиливаешь? Но я все равно от тебя не отстану. Предположим, все права у тебя есть. Дал бы ты мне рекомендацию или не дал?
- Но я же тебя совсем не знаю, - рассмеялся Корепанов.
- Неправда, знаешь! - стукнул кулаком по столу Бритван. - Что у меня самая лучшая больница - знаешь! И что я хороший хирург - знаешь! И что я хозяин хороший - тоже знаешь!..
- Да разве это главное? - продолжая улыбаться, спросил Корепанов.
- А что главное?
- Человеком быть. В партию не хозяйственника, не хирурга принимают, а человека.
Бритван несколько секунд молча смотрел на Корепанова.
- Значит, по-твоему, я плохой человек? - спросил он, обиженно скривив губы.
- Ты просто пьян.
Бритван энергично потер виски.
- Да, я действительно пьян, - сказал он. - Ты не станешь возражать, если я прилягу тут, на диване? Ну, конечно же, не станешь. Смешно возражать пьяному… А Леонова я тебе пришлю. Обязательно пришлю. Ты не раздумал забирать его?
- Нет, не раздумал, - сказал Корепанов.
- Ну вот и хорошо, - поднялся Бритван, - и Сенечкина я тебе тоже пришлю. Ну его к черту, этого Сенечкина!..
- А Сенечкина почему же? Ведь у тебя на почках вон сколько операций. И все с блестящим эффектом. Почему же Сенечкина ко мне?
- Не лежит у меня душа к нему, - ответил Бритван. - Черт его знает, почему не лежит! Может быть, потому, что он знатный человек - лучший тракторист в области. И сам знатный, и родня знатная: один брат в генералах ходит, другой в академии наук заседает… Ну их к черту, этих знатных!.. Случится что, не оберешься неприятностей. "Почему на себя много взял? Почему в область не направил?" Областная больница - это сила!
- А из этой областной, которая "сила", к тебе оперироваться едут, - вспомнил Марфу Полоненкову Алексей.
- Это дело случайное, - махнул рукой Бритван. - Это авторитет работает… Ты на меня не обижаешься?.. Нет, правда, ты на меня не обижаешься?.. Тогда я прилягу. Чертовски болит голова.
Он лег на диван, подложил кулак под голову и сразу же уснул.
Алексей вышел, чтобы позвать Асю.
- Пускай спит, - сказала она. - На него иногда находит. Жаловался на свою судьбу?
- Жаловался, - сказал Корепанов.
- Ну вот видишь! Я же тебе говорю, что на него иногда находит. А вообще-то он славный. Пускай спит.
Она расстегнула Бритвану воротник, подложила под голову подушку.
- Душно тут, - обернулась к Алексею. - Пойдем на веранду… если хочешь.
- Хочу, - сказал Корепанов.