К вечеру девушке стало совсем хорошо. А на следующий день во время перевязки, увидев лицо Невинской, Алексей ужаснулся. Лицевой нерв был поврежден, лицо перекосилось.
- А может, тут всего-навсего легкий ушиб и все скоро восстановится? - спросил Ульян Денисович.
- Это действительно ушиб и все восстановится. Но не скоро.
Алексей позвонил Шубову.
Зиновий Романович сразу же приехал, осмотрел больную. В ординаторской, сбрасывая халат, сказал:
- Неприятно, конечно, тем более что вокруг этой девицы так много шума. Но… бывает. И хуже бывает…
Алексей молчал.
- Да бросьте вы отчаиваться, - сказал Шубов. - Такое и у крупного специалиста могло случиться, а мы с вами даже не отоларингологи. Сделали, что смогли.
Зиновий Романович надел пальто, шляпу, взял палку. Одеваясь, он все время поглядывал на молчавшего Алексея, будто раздумывая: уйти или побыть еще немного?
Потом решительно снял шляпу, подошел к столу, сел и, указывая на второй стул, сказал Корепанову:
- Помните, я вам говорил о Ракитине? Талантливый человек. Он после войны в Батайске застрял. Если я ему напишу, он приедет. Дадите ему отделение?
- Дам. Закончим восстановление северного флигеля - и получай, - не раздумывая, пообещал Корепанов.
- А с квартирой как? - спросил Шубов.
Алексей сказал, что об этом надо договориться в здравотделе, а может быть, и с Балашовым.
- Ну вот и договаривайтесь, а как только договоритесь, скажите мне. Я ему, кроме вашего официального приглашения, еще и от себя несколько строк черкну.
Невинская так и выписалась с перекошенным лицом. Корепанов успокаивал ее: со временем все выровняется, надо только аккуратно лечиться. Запастись терпением.
- Как я теперь работать буду? - глядя в сторону, с горечью произнесла Невинская.
- Если вы захотите вернуться к медицине, я возьму вас охотно, - сказал Корепанов.
- Думаете, я не знаю, почему вы это сделали? - вдруг повернулась к нему Невинская. - Знаю! От злости. Думаете, я забыла, как вы тогда угрожали, что никогда не простите мне? Запомнила!
Алексею стало жалко девушку.
- Это в вас говорит отчаяние, Ольга, - спокойно начал он. - Ведь вы сами не верите в то, что говорите…
- Нет! Это так, так! - уже со слезами в голосе крикнула Невинская. Она круто повернулась и вышла из комнаты, но тут же возвратилась. Стоя у порога и не отпуская ручку двери, сказала: - Вам тут принесли тридцать флаконов пенициллина. Для меня вы израсходовали только четыре. Прикажите, чтоб вернули остальные.
Корепанов сказал, что пенициллина у него нет: использовали для других больных.
- Использовали! - со злостью сказала Невинская и вышла, громко хлопнув дверью.
Когда Алексей рассказал об этой сцене Ковалю, Ульян Денисович долго молчал, протирая очки, потом сказал:
- Ну, история с пенициллином - это пустяки, а вот квартира для Ракитина… Послушайте моего совета: сходите сами к Балашову. Нам нужен специалист.
Алексей тоже думал, что история с пенициллином - пустяки. Но через несколько дней спросил о пенициллине Малюгин.
- По закону лечение у нас бесплатное и нечего больных в расходы вводить - покупать лекарства да еще на черном рынке, - сказал он. - Ведь приказ есть, чтобы тем больным, которые на койке лежат, даже в аптеку рецептов не выписывать.
- Ну, этот приказ я выполнять не стану, - сказал Корепанов, - если у нас по какой-нибудь причине нет лекарств, а в аптеках есть - я рецепт выпишу.
А вскоре позвонил Мильченко, попросил зайти.
- Опять на тебя жалоба, Алексей Платонович. Что там с Невинской у тебя? - крепко встряхнув руку и досадливо морщась, произнес он.
Алексей рассказал ему то, что говорил уже Малюгину.
- По сути ты прав, - согласился Мильченко, - и, быть может, я то же самое сделал бы на твоем месте. Но ведь пенициллин-то ее. Может, изыщешь где и вернешь, чтоб не связываться?
- Изыскивать негде, - ответил Корепанов, - а было бы где - не вернул бы все равно. Она тут пишет, что в суд подаст. Пускай подает. Только на суде я перво-наперво спрошу, где они, торгаши эти, столько контрабандного пенициллина достали и денег взяли где, чтоб заплатить? Я ведь знаю, сколько на черном рынке флакон пенициллина стоит: триста пятьдесят - четыреста рублей.
- Все равно пенициллин для нее куплен, и по форме она права.
- Но ведь мы с вами не формалисты, Олесь Петрович? - улыбнулся Корепанов. - Не формалисты, а?
- Однако же ты злопамятный, - рассмеялся Мильченко, - но что верно, то верно: мы с тобой не формалисты. Я с ней поговорю. С директором треста тоже, чтобы оставили в покое.
- Вот это будет правильно, - сказал Корепанов, подымаясь.
4
Ракитин приехал неожиданно.
Корепанову позвонил Малюгин:
- Сможешь устроить с жильем - направлю к тебе. Не сможешь - отдам другой больнице. Квартиру обещают через месяц, не раньше.
Алексей сказал, что сделает все.
- Куда же мы его? - спросил Ульян Денисович, который сидел тут же в кабинете за своим столом и проверял истории болезней.
Алексей ответил, что придется уступить кабинет: другого места не найти.
- А где мы врачебные конференции проводить будем?
- В ординаторской, у меня или у вас. Вы же сами утверждали, что не важно, где говорить, важно, что говорить.
Они прикинули мысленно меблировку.
- А что, совсем неплохо получается, - сказал Корепанов. - Тут кровать станет, тут стол, тут шкаф с книгами… И эту тоже ему отдадим, - продолжал он, переходя в соседнюю комнату, где сидела секретарша. - Нам она без первой ни к чему. Вот эту дверь заколотим. Ту, что на улицу, откроем. Тут перегородку поставим. За ней - плиту. Вот и получится самостоятельная квартира из одной комнаты с кухней, прихожей и парадным ходом.
Не успели они обсудить этот вопрос, как пришел Ракитин - подтянутый, тщательно выбритый. Небольшая бородка аккуратно подстрижена. Он произвел на Корепанова впечатление солидного человека. И одет был солидно - добротный костюм, белоснежная рубашка, аккуратно повязанный галстук.
"Так вот и должен выглядеть врач, - подумал Алексей, глядя в умные глаза Ракитина. - Здоровый, хорошо одетый, спокойный, уверенный в себе. Таким врачам доверяют, не задумываясь".
О себе Ракитин говорил скупо. Окончил институт еще в тридцать втором, ленинградский. Потом долго работал в клинике. До сорок первого успел девятнадцать статей опубликовать. Мечтал о диссертации, да не пришлось: война помешала. После войны застрял в небольшом городишке. Даже ушного отделения нет. А хочется большой работы.
Алексей сказал, что ушное отделение еще только восстанавливается. Но зато к весне будущего года получится то что надо, со всеми удобствами. А пока больных можно принимать в поликлинике. Для тех же, кого надо оперировать, пообещал выделить койки у себя, в хирургии. Оклад…
- Оклад большого значения не имеет. Надо перспективой жить. А в перспективе - отделение областного масштаба. Это меня устраивает. - Ракитин покосился на Ульяна Денисовича и сказал Корепанову - А теперь я хотел бы с вами побеседовать тет-а-тет.
Ульян Денисович поднялся и вышел.
- Слушаю, - сказал Корепанов.
Ракитин сидел, как бы собираясь с мыслями, и молчал. Правая рука небрежно лежала на подлокотнике кресла, левой он барабанил по столу.
- Видите ли, Алексей Платонович, - начал наконец он. - Я люблю, чтобы между руководителем и подчиненным во всем, даже в мелочах, была полная договоренность.
- Что вы называете мелочами? - спросил Корепанов.
- У меня семья: двое детей, мать-старуха…
- Ну это, знаете, не мелочи.
- О, да, это не мелочи. Если хотите, это - все. Для меня, во всяком случае.
- Сюда, - Алексей обвел руками комнату, - вы их взять не сможете.
- Квартиру я получу. Дело не в квартире.
- Говорите напрямик, - попросил Алексей.
- Напрямик, так напрямик, - даже как будто обрадовался Ракитин. - Дело в том, что я… Ну, как бы вам это сказать… - Он замялся на секунду, потом произнес, медленно, спокойно - Я занимаюсь частной практикой и хочу, чтобы вы об этом знали.
- Откровенность за откровенность, Юрий Максимович, - сказал Корепанов. - Мне это не нравится.
- Поймите меня правильно, - опять помолчав немного, продолжал Ракитин. - Я ведь не за разрешением к вам обращаюсь. Частная практика у нас разрешена. Но я не хочу, чтобы меня потом, ну, как это говорится, прорабатывали на общих собраниях, стыдили и всячески унижали.
- Я вам обещаю, что прорабатывать вас не станут, - сказал Корепанов и, чтобы закончить разговор, спросил: - Когда вы сможете приступить к работе?
Хоть завтра.
- Тогда я вас оформлю завтрашним числом.
Когда Ульян Денисович вернулся, Алексей рассказал ему о своем разговоре с Ракитиным. Ульян Денисович заметил, что частная практика - пока еще дело законное.
- По закону вы можете иметь собственный дом, даже двухэтажный, - улыбнулся Корепанов. - Вы хотели бы иметь двухэтажный дом?
- Меня вполне устроила бы двухкомнатная квартира в коммунальном доме. Частная собственность, как известно, порождает беспокойство, а его у меня и так достаточно. И вообще, почему это вы… о двухэтажном доме?
- Нам бы он пригодился, - сказал Корепанов. - Если бы мы опубликовали в газете, что нам требуется заведующий отделением ("квартира обеспечивается"), сколько бы нашлось охотников!.. А так приходится на все условия соглашаться, даже на частную практику.
- Да какое вам дело до его частной практики?
- Противно!
Ульян Денисович закурил, затянулся и, выпустив сизый дымок, сказал: