Герцог д’Ож пробудился от сна со смутным ощущением чего-то несвежего в желудке. В этот момент Стеф, скакавший молчком с самой провинции, почувствовал желание высказаться и высказался в следующих словах:
- О город альмаматеринский и достославный!
- Тише ты! - прервал его Сфен. - Если нас с тобой услышат, то нашего доброго господина обвинят в колдовстве.
- Б-р-р! - сказал герцог.
- И его пажа itu.
- Б-р-р! - сказал Пострадаль.
И Сфен, желая напомнить Стефу, как следует выржаться приличному коню, заржал.
Герцог д’Ож остановился в "Кривобокой сирене", которую однажды порекомендовал ему прохожий трубадур.
- Фамилия, имя, степень знатности? - спросил хозяин заведения Мартен.
- Герцог д’Ож, - ответил герцог д’Ож, - имя мое Жоакен, и сопровождает меня преданный мне паж Пострадаль, сын графа де Прикармань. Конь мой зовется Сфен, второй же зовется Стеф.
- Место жительства?
- Замок Ковш-Эг, недалече от моста.
- Ну, с анкетой у вас вроде бы все в ажуре, - заключил Мартен.
- Надеюсь! - отозвался герцог. - Ибо ты уже начал раздражать меня своими идиотскими расспросами.
- Нижайше прошу простить меня, мессир, но таков приказ короля.
- Уж не собираешься ли ты еще выведывать у меня, с какой целью прибыл я в столичный город Париж?
- А чего тут выведывать?! Мессир прибыл, дабы спознаться с нашими шлюхами, самыми красивыми во всем христианском мире. Наш святой король ненавидит их от всей души, но они так пылко участвуют в финансировании предстоящего крестового похода…
- Много болтаешь, дурак! Я прибыл, дабы проверить, как обстоят дела со строительством собора вашей богоматери.
- Южная башня сильно продвинулась, скоро начнут возводить северную и галерею, которая их соединит. А еще там перебирают кровлю, чтобы она давала побольше света.
- Заткнись! - взревел герцог. - Если ты все выболтаешь, мне ничего не останется, как вернуться домой, к чему я отнюдь не расположен.
- Так же, как и я, мессир, а потому спешу подать вам ужин.
Герцог крепко поужинал, затем отправился на боковую и с большим аппетитом поспал.
Он еще и не думал кончать спать, как вдруг его разбудила громким окликом с берега парочка кочевников. Сидролен ответил им знаками, но они явно ничего не уразумели, ибо спустились с откоса, прошли по мосткам и взобрались на баржу.
Одна из особей была мужского пола, другая, наоборот, женского.
- Эскьюз ми, - сказала особь мужского пола, - но ми есть заблудшие.
- Нашел с чего начать! - заметил Сидролен.
- Начхать? Пуркуа? Ми есть заблудяги… или, как это… забулдиги.
- Очень печально!
- Кемпинг, пожалюста! Битте… кемпинг пасаран? Но пасаран?
- Эх, хорошо говорит! - прошептал Сидролен, - только вот понять бы, на каком наречии: староевропейском или нововавилонском?
- А! О! - вскричала мужская особь, выказывая живейшее удовлетворение, - ви ферштеять европейски?
- Йес, натюрлих, - отвечал Сидролен. - Но снимите же свою поклажу, благородные чужестранцы, и выпейте по стаканчику перед тем как уйти.
- А! О! Стаканшик! Брависсимо!
Просияв, благородный чужестранец скинул свой рюкзак, затем, с полнейшим пренебрежением к мебели, предназначенной для сиденья, сложился втрое и опустился на пол, весьма ловко подсунув под себя ноги. Сопровождавшая его юная особа сделала то же самое.
- Может, они японцы? - спросил себя вполголоса Сидролен. - Да нет, волосы-то у них белокурые. Финны, наверное.
И он обратился к мужчине:
- Вы не финн, случайно?
- Чайна? Ноу Чайна! Моя есть маленьки друг на весь мир.
- Ясно. Космополит, значит?
- Йяволь. Где есть ваша стаканшик?
- Ишь ты, космополит, а про стаканчик не забыл.
Сидролен хлопнул в ладоши и позвал:
- Ламелия! Ламелия!
Приход последовал незамедлительно.
- Ламелия, налей-ка по стаканчику этим благородным чужестранцам.
- Чего им?
- Укропной настойки с минералкой, чего же еще!
Уход последовал незамедлительно.
Сидролен наклонился к кочевникам.
- Итак, птенчики мои, вы, значит, заблудяги?
- Да, мы блудим, - ответила девушка, - очень много блудим.
- Да вы, милая моя, никак француженка?
- Не очень: канадка.
- А ваша стаканшик? - спросил скрюченный кочевник. - Надо шнель чин-чин.
- Вот зануда! - сказал Сидролен.
- Ну, нет, он славный парень.
- И вы, конечно, направляетесь на туристическую турбазу для туристов?
- Мы ее ищем.
- Вы почти у цели. Надо пройти вверх по реке еще каких-нибудь пятьсот метров.
- А! Финиш? Прибивати? - воскликнул парень, резво вскочив на ноги. - Только пятьсот километр! Алле, шнель!
Он взвалил себе на спину рюкзак, который, судя по внешнему виду, весил не меньше тонны.
- Мы ждем укропную настойку с минералкой, - заметила девушка, не двинувшись с места.
- Уэлл, си!
Он сбросил со спины свою тонну и вновь уселся на пол в непринужденной позе "глотос".
Сидролен улыбнулся девушке и одобрительно заметил:
- Ну и дрессировочка!
- Дрессировочка? Я не понимает.
- Я хочу сказать: слушается с полуслова.
Девушка пожала плечами.
- Вы что, слабы на голову? Он остался, потому что он свободен, а вовсе не потому, что дрессирован. Если бы он был дрессирован, он тут же отправился бы на туристическую турбазу для туристов. Но он остался, потому что он свободен.
- А в этой юной головке кое-что есть, - прошептал Сидролен, с новым интересом вглядываясь в канадку, особенно в светлый пушок на ее ногах и в подметки ботинок. - Ей-богу, кое-что есть!
Тут как раз принесли укропную настойку с минералкой. Все выпили.
- А каким манером вы кочуете? - спросил Сидролен. - На повозке, на велосипеде, на машине, на вертолете? Пешком, верхом, вплавь?
- Стопами, - ответила девушка.
- Автостопами?
- Конечно, автостопами.
- Я-то сам иногда кочую на автотакси. Правда, это менее экономично.
- Мне плевать на деньги.
- Понятно. А как вам моя укропная настойка?
- Неплохая. Но чистая вода лучше.
- Здесь она никогда не бывает чистой. Речная пахнет помойкой, а водопроводная - хлоркой.
- Вы не хотите, чтобы он спел?
- Это еще зачем?
- Чтобы отблагодарить.
- За укропную настойку?
- За гостеприёмство.
- Очень мило с вашей стороны. Спасибо.
Девушка повернулась к своему спутнику и скомандовала:
- Спой!
Парень порылся в своем имуществе и извлек на свет божий крошечное банджо. Попробовав струны и взяв несколько вступительных аккордов, он открыл рот, и они услышали следующие слова:
- "Люблю Пемполь, люблю его утесы, и колоколен звон многоголосый…"
- Где он это выучил? - спросил Сидролен, когда песенка была спета.
- В Пемполе, конечно, - ответила канадка.
- Ну и глуп же я! - сказал Сидролен, хлопнув себя по лбу, - мог бы и сам сообразить.
Минибанджо вернулось в рюкзак. Парень опять принял вертикальное положение и протянул Сидролену руку.
- Сэнкью, - сказал он, - и орибуар!
Затем он обращается к девушке:
- Шнель! Ти идьот или не идьот?
Девушка грациозно встает и в темпе засупонивается.
- Ну и дрессировочка! - заметил Сидролен.
Юный кочевник тут же запротестовал:
- Найн! Найн! Нет трессировотшка: швобода! Либертад! Марширен нах кемпинг бикоуз иметь швобода марширен нах кемпинг!
- Ясно, ясно.
- Прощайте! - сказала девушка, в свою очередь протягивая руку Сидролену. - Еще раз спасибо, мы к вам зайдет как-нибудь, если будет время.
- Милости просим, - ответил Сидролен.
Он посмотрел, как они карабкаются вверх по косогору со всем своим снаряжением.
- Для силачей работка, - прошептал он.
- Они вернутся? - спросила Ламелия.
- Не думаю. Нет, они никогда не вернутся. Да и что они мне? Они едва ушли, а я уже почти забыл о них. А ведь они существуют, они, без сомнения, заслуживают права на существование. Но они никогда больше не вернутся в лабиринты моей памяти. То было мимолетное знакомство. Бывают такие сны, похожие на мимолетное знакомство, - наяву они наверняка прошли бы мимо сознания, и однако, эти сны волнуют, когда припоминаешь их утром, пока тычешься без толку в сомкнутые ставни век. Может, я и сейчас спал?
Ламелия не ответила ни утвердительно, ни отрицательно - по той простой причине, что она не дослушала его монолог до конца.