- И даже несколько штук, - гордо заявляет герцог.
Девушка подпрыгивает от радости и хлопает в ладоши.
- О! У вас есть пушки! Я обожаю пушки! Это хоть по крайней мере современно!
И она принимается вприпрыжку кружить по комнате, напевая: "Отпляшем Карманьолу и хором все споем; отпляшем Карманьолу под пушек гром".
- Она просто очаровательна, эта крошка, - бормочет герцог д’Ож, - однако ее куплеты мне ровно ничего не говорят.
И он спрашивает у девушки:
- Кто научил тебя этой песенке, моя милая?
- Папа.
- А чем занимается твой папа?
- Он дроворуб, черт возьми.
- А чей он подданный?
- Высокородного и могущественного сеньора Жоакена, герцога д’Ож.
- Иными словами, мой. Прекрасно: я велю его повесить.
- А с какой стати вы хотите повесить моего папу, господин герцог?
- А с такой, что он учит тебя всяким мерзостям.
- Как?! Разве вам не нравится гром пушек? А я-то спела это, чтобы доставить вам удовольствие!
- Мне эта громаньола не нравится.
- Фу, как вы неучтивы! Я вас впустила в дом, а вы хотите повесить моего папу. А как же быть с законом гостеприёмства?
- Я здесь у себя дома, моя крошка, ибо все это принадлежит мне: и лес, и дроворуб, и хижина, и ты, девушка.
- Ишь, какой вы шустрый, господин герцог. Если вы и вправду решили повесить моего папу, я сейчас выплесну котелок в огонь.
- Ради всего святого, не делай этого!
- Тогда обещайте мне, что не причините папе никакого зла.
- Обещаю, обещаю!
- Нет, я вам не верю. Вы ведь известный обманщик. Сперва вы съедите мои желуди, каштаны и перец, а потом возьмете да поступите по-своему.
- Нет, нет! Я уже обещал, и кончим этот разговор. Давай-ка неси сюда эту чудесную перченую похлебку, ты меня совсем заморила!
- Это вы сейчас такой сговорчивый, оттого что голодны. А потом…
- Ну чем иным я могу тебя убедить?
- Можно было бы, конечно, взять с вас расписку, но и она стоит не дороже вашего слова.
- Ишь ты, расписка! Скажите пожалуйста! А может, у тебя здесь и пергамент припасен, и перо с чернилами? Ну, умора, ей-богу!
- Ах, как это жестоко - насмехаться над нашей темнотой, господин герцог!
- Но не над твоей же стряпней! А ну-ка, ну-ка, неси сюда эту ароматную перцовую похлебочку. Ну же, неси скорей! Цып-цып-цып!
И герцог, внезапно вскочив на ноги, кидается к очагу с риском обжечь пальцы, но девушка не спускает глаз со своего господина. Он уже готовится схватить котелок, как вдруг - бух! - каштаны, желуди и перец опрокидываются в огонь. Где мгновенно превращаются в уголья.
- Опять фиаско! - шепчет герцог, у которого даже нет сил отлупить дочку дровосека.
Понурясь, он садится обратно на скамейку и начинает причитать:
- Ох, как я голоден! Ох, как я голоден! Ох, как я есть хочу!
И он бранит девушку:
- Что ж ты натворила, дурочка! Во-первых, еду выбрасывать грешно, во-вторых, я теперь не связан никакими обещаниями, а, в-третьих, ты нарушила закон гостеприёмства, да-да, какое уж это гостеприёмство!
И он глядит вокруг:
- Неужели здесь больше нечего съесть?
И взгляд его вдруг застывает.
- Конечно, здесь имеется эта юная особа. Мой друг и боевой соратник Жиль де Рэ не колебался бы ни минуты, но я - я и так уже достаточно скомпрометирован. Народ меня не поймет. Да и будущим зятьям это может не понравиться. А потом… без перца…
И он погружается в мрачное раздумье, переходящее в дремоту. Земля уходит у него из-под ног, хижина словно уплывает куда-то, герцога покачивает, тянет улечься в шезлонг на палубе, но тут девушка будит его:
- Монсеньор герцог! Монсеньор герцог!
- А?.. Кто?.. Где?..
- Что, если нам поиграть в одну игру в ожидании рассвета и прихода папы?
- В какую игру?
- В игру.
- В какую выгру?
- На папину жизнь.
- Прекрасная мысль! - вскричал повеселевший герцог.
И они проиграли до самого рассвета.
IX
С тех пор как Сидролен отсидел полтора года в тюрьме, он ни разу не заходил в один из тех изысканных ресторанов, которые некогда посещал. Он боялся, что его там узнают. Временами он покупал "Неделю гурмана" - бюллетень, публиковавший список лучших ресторанов города; встречались там такие, о которых Сидролен и не слыхивал; он охотно посетил бы тот или иной из них, но все никак не мог решиться.
Поскольку пауза между Ламелией, ставшей отныне мадам Кастрюльон, и протеже Альбера, которую ему только предстояло увидеть, а тому - найти, затягивалась, как он и предвидел, и затягивалась на весьма неопределенный срок, Сидролен счел разумным воспользоваться данным обстоятельством и провести эксперимент с одним доселе ему неизвестным, особо рекомендуемым "Неделей гурмана" рестораном-люкс: он решил наконец устроить себе пир.
Не успел он войти в этот гастрономический вертеп, как его вопросили о намерениях, которые, между прочим, и так нетрудно было угадать. Скромно и вполне объективно ответив, что он пришел сюда пообедать, Сидролен услышал следующий вопрос: заказал ли он себе столик. Поскольку ничего такого он не заказал, ему было объявлено, что свободных мест нет. Ничего не оставалось, как ретироваться, что он и сделал, разглядывая по пути выставленные напоказ закуски и десерты весьма аппетитного вида.
- Опять фиаско! - прошептал Сидролен, очутившись на улице.
Он стоял в раздумье, спрашивая себя, не поэкспериментировать ли ему где-нибудь в другом месте, как вдруг увидел своих дочерей и зятьев, выходящих из двух уаттомобилей. Молодежь была в полном комплекте: присутствовал даже гортранспортист по фамилии Кастрюльон. Пока Йолант и Люсет припарковывали свои машины неведомо где, все остальные уверенной поступью вошли в ресторан-люкс.
- Хорошо устроились, - вполголоса заметил Сидролен, - справляют свадьбу без меня.
- Что вы сказали? - спросил прохожий. Сидролен взглянул на него: нет, это был другой. Или тот же, но совершенно неузнаваемый.
- Ничего, - ответил он. - Я разговаривал сам с собой. Такая, знаете ли, привычка вырабатывается, когда долго живешь один.
- Вам следовало бы с ней расстаться, - сказал прохожий, - а то окружающие думают, будто вы их о чем-то спрашиваете, и с удовольствием готовятся ответить, и вот тут-то оказывается, что вам ничего не надо, - поневоле чувствуешь себя уязвленным.
- Прошу меня извинить. Весьма сожалею о случившемся.
- Так что вы говорили-то?
- Что я говорил? Да, в самом деле, что же я говорил?
Он сделал вид, будто вспоминает, и даже старательно сдвинул брови, как оно и принято в подобных случаях. Потом ответил так:
- Я говорил: они справляют свадьбу без меня.
- И что же вы под этим разумеете?
- Ну, я признаю, что фраза моя двусмысленна, и я действительно вложил в нее два смысла: первый - пожрать как следует, и второй - справлять свадьбу, но я не собираюсь пудрить вам мозги своими делами.
- Ну почему бы и нет? - спросил прохожий с поощрительной улыбкой.
- Потому что не собираюсь, и все тут, - ответил Сидролен.
- В таком случае, - сказал тот, ничуть не обидевшись, - не стану отнимать у вас время.
- Всех благ!
Освободившись от собеседника, Сидролен попал на глаза своим зятьям, которые успели припарковать уаттомобили, но не успели сделать вид, будто не заметили тестя. Они поздоровались с ним - приветливо, но несколько свысока.
- Ай-яй-яй! - сказал Йолант, - на кого же вы бросили свою баржу?
- Ну так ведь погодка-то какова! - сказал Люсет, - только и гулять!
- А вы оба, - спросил Сидролен, - гуляете, значит?
- Ну… да, гуляем. Проходили, знаете ли, мимо.
- Ну и проходите. Пока, до скорого!
Сидролен стоит как вкопанный. Оба зятя делают несколько шагов. Потом оборачиваются и прощально машут ему.
Сидролен машет в ответ, но с места не трогается.
- Что будем делать? - спрашивает Люсет. - Пойдем обратно или как?
- Если он видал, как наши входили в ресторан, - говорит Йолант, - то мы влипли.
- Не упускать же из-за него такой классный закусон!
- Глянь-ка, он еще стоит там?
- Как столб.
- Наверняка видал, как наши входили, и теперь потешается над нами.
- Да уж, влипли так влипли! Надо что-то придумать.
- Давай пригласим его.
- Нет, он обидится.
- Но ведь должны же мы пообедать.
- Еще бы! Тем более, здесь вон как шикарно. Видал: ресторан-люкс. Звездочек пять, не меньше. Вот нажремся-то!
- Ну так налево кругом?
- Давай. И разъясни ему ситуацию.
- Конечно, вечно на меня все валят!
Сидролен бесстрастно глядит, как они возвращаются. Первым заговаривает Йолант:
- Очень кстати повстречались. У Ламелии ведь свадьбы не было, так вот мы решили хорошенько пообедать в честь ее бракосочетания. Раз уж и вы тут оказались, то, по справедливости, вам надо бы составить нам компанию.
- А кто платит?
- Каждый за себя.
- Гляди-ка, а вы, оказывается, богачи. Не в какую-нибудь забегаловку пошли. И гортранспортист может себе такое позволить?
- Его предупредили. Все-таки люди не каждый день женятся.
- Но они же не сегодня поженились, а неделю назад, верно?
- Для доброго дела никогда не поздно.
- И все-таки странная затея. Очень даже странная.
- Так вы идете или нет? - спрашивает нетерпеливо Люсет. - Нас ждут.