Женщина нехотя оторвала помятое тело от простыни, изобразив гримасу боли на счастливом лице, и вновь легла в ее влажные объятия, предварительно дав стечь скопившемуся между грудей коктейлю из пота совместного с юношей труда. Снова ухватившись обеими руками за кушетку – и эта поза была ей не в новинку, лодка Ашота готовилась противостоять новой качке. Юрцу больше не надо было изображать притворство заботы. Теперь он, не опасаясь быть разоблаченным преждевременно, мог показать свое истинное лицо и отобразить на нем все эмоции презрения, обращенные в спину своего противника. Юноша не спеша погрузил ладони в желе ягодиц Нияры и медленно, имитируя глубокий нежный массаж, развел их на максимально возможное расстояние. Его взору предстала омерзительная картина: черное колечко заднего прохода было густо покрыто длинными волосками, а в грязного цвета влагалище стояла белесая жидкость – его сперма, и возможно не только его. Сегодня Юра был не первым мужчиной у жены Ашота и даже не вторым.
– Тетя Нияра, прям до краев заполнил вас живительной водицей, не расплескать бы, черт возьми!
– Юра, не смотри туда или глаза закрой. И не чертыхайся – это нехорошо.
– Хорошо, хорошо, уже не смотрю, – не отводя взгляда, затараторил парень. – Тетя Нияра, а можно спросить?
– Конечно, мой хороший, спрашивай!
– А дядя Ашот брал вас вот в эту, другую дырочку, куда я уже не смотрю, за годы совместной жизни в счастливом браке?
– Юра, что ты такое говоришь, зачем тебе это знать?
Юрка свел назад ягодицы женщины и продолжил убедительным тоном:
– Просто читал в шестом номере журнала "Мир науки" за прошлый год статью, где были опубликованы результаты научного исследования. В нем проводили опрос женщин, больше трех тысяч со всех континентов, об удовольствии, получаемом при анальном сексе. Ну, для меня это было нормальным изучать серьезные научные работы, чтобы разобраться в собственной сексуальной неполноценности. В этом они мне, конечно, не помогли, но в вопросах любви просветили достаточно глубоко.
– Юра, ну какая еще сексуальная неполноценность? Ты – кобель еще тот, прям, вах, как дядя Ашот, – затряслась в смехе женщина, и сперма потекла через край ее влагалища на простыню. – И что там написали?
– Получалось так, что если по любви – то приятно, а если проститутки попадались – то больно. Все зависит от женщины: любит или притворяется из-за денег и других благ. Жена или проститутка, одним словом. Бескорыстная или корыстная связь.
– Я, конечно, за всех женщин со всех континентов говорить не могу. Каждая за свою попу пусть сама отвечает. Но за себя скажу так, если моему мужику приспичит, то лучше я дам сама, чем он это возьмет в другом месте.
– Вы, извините тетя Нияра, но, мне кажется, дядя Ашот не тот человек, который что-то берет в другом месте и вообще берет чужое. Пошутить на эту тему, конечно, может, но не более.
– Как это он может с тобою шутить на такие темы? – возмутилась женщина, пытаясь в пол-оборота бросить укоризненный взгляд на Юрку, но не смогла физически, – не узнаю Ашота.
– Да, ничего страшного – молод душой ваш супруг, на остановке выберет женщину посмазливее и говорит: "Смотри, Юра, какую мы сейчас с тобою попочку повезем! Мы, говорит, размассируем, подготовим ее на наших дорогах, а драть другой будет, – ну, где справедливость, скажи?"
– Что, правда, глазеет на бабьи задницы? Вот я ему задам, как вернусь домой!
– Терпит, долго уже без вас, скучает, вот и шутки такие.
– Вах, ты посмотри, какой герой, терпит он! Мне вот здесь совсем не до шуток!
– Я понимаю. Мне очень жаль, что вам приходится заниматься сексом без любви со всеми подряд, кто заплатил.
– А ради кого я это делаю? Ради собственной семьи!
– Это подвиг, женский подвиг.
– Постой, никто не платит за секс. Государство направляет бойцов, и все.
– Я платил, я ведь не служу еще в армии. Не собственные деньги, конечно, дядя Ашот дал на вас полторы тысячи.
– А, ну, кроме тебя, не солдат не было. Все как один стриженые.
– А со мною лучше, чем с армейцами?
– Конечно, сынок, по любви всегда лучше. Ты ведь нам с Ашотом теперь совсем родным станешь, если рожу – уверена, что точно от тебя!
– Конечно, родите, вон я вас как накачал, аж через край плещется!
– Спасибо, мой родной! Может, еще хочешь?
– Да, очень хочу! Но только так, как можно лишь дяде Ашоту. То есть в другое место, в то, что только по любви.
– Юра, что ты придумал себе, зачем туда, когда можно сюда? Туда больно будет даже с тобой и Ашотом, любимыми и близкими мне людьми.
– Тетя Нияра, я очень аккуратно. Поймите, для меня это очень важно. Секс по любви, а не только из чувства долга. Долг перед Ашотом я уже исполнил, и, дай бог, породнимся скоро. Но для меня, человека, которому только исполнилось восемнадцать, важно верить в любовь, как в неземное чудо, которое имеет вполне реальные земные доказательства.
– Вах, Юра, какой же ты еще романтик! Ты считаешь, что если я даю туда Ашоту и тебе, то это и есть доказательство моей любви к вам, – так, да?
– Я считаю, что только это и отличает сейчас нас с Ашотом от других, которые берут вашу любовь за государственный счет. Для меня важно быть любимым, поверить в себя как в мужчину. Важно понимать, что ребенок, которого вы родите от меня, будет рожден именно в любви, а не по расчету, не за квартиру и другие блага. Да, для меня это важно знать, очень важно!
– Юрочка, какие блага? Ты хочешь, чтобы твой ребенок со своими братьями продолжал жить на съемной однушке в Апрелевке? Это нормально? Я здесь отдаюсь не за квартиру, а за нормальную жизнь для своих детей!
– Да, я все понимаю. Конечно, не хочу, чтобы мой парень со своими братьями жил в клоповнике за МКАДом.
– Ну, допустим, ни в каком не клоповнике. У нас чистенько, и ковер не только на полу, но и на стене есть. И дети не донашивают чужую одежду, и мясо едим не меньше трех раз в неделю, а не только в субботу, как многие. С ребенком твоим и в Апрелевке все хорошо будет. В наших семьях чужих детей нет. Мы не русские, которые к своим хуже чужих относятся. Оставляют их в домах ребенка, и другие по всему миру их берут в свои семьи. Мы не свиньи, поверь. Просто, если ваше немощное государство за наш счет пытается решить собственные проблемы с особым цинизмом, то мы не при чем – мы люди нормальные.
– Нияра, согласен с вами, я не патриот. Для меня сейчас родина – это моя семья и друзья. Вы мне не чужая – близкая и любимая. Часть моей родины.
С этими словами Юра вновь развел потные ягодицы женщины и вдавил волосатое колечко указательным пальцем, как кнопку лифта, и, подобно лифту, сложный человеческий организм начал движение. Женщина с невнятным бормотанием приподняла таз и впустила в себя Юркин палец.
– Только аккуратно, сынок, не спеши – дай привыкнуть.
– Конечно, любимая, я потихоньку.
– Накинь простынку сверху, а то нас обольют холодной водой, – сдавленным шепотом прошипела Нияра, – тут не дома, так нельзя.
Юрка прикрыл ягодицы и, разместившись строго между ними, начал погружение. Пальцы Нияры добела сдавили край кушетки, и женщина, приглушая боль, жалобно застонала:
– Ой, больно, вынь, пожалуйста!
"Надо же, как вцепилась, – подумал парень, – прям, как Ашот в руль. Точно говорят, муж и жена – одна сатана". Вместо жалости Юрка с силой развел в стороны желеобразную массу Нияры и проник в нее на всю возможную для него глубину. Боль парализовала женщину, сломила сопротивление и дала Юрцу возможность реализовать в полной мере весь опыт регулярных сношений с подростком Наталкой. Долбя эту дающую за деньги женщину, Юрка думал, как все же мудра политика его государства в этом вопросе. В самом деле, за небольшую по нынешнем меркам плату, можно получить огромное моральное удовлетворение, не говоря уж о физическом. Парень, как и любой в его возрасте, остро ощущал несправедливость. Его всегда возмущали цены в супермаркетах, где в два-три раза дороже предлагались те же самые продукты, в той же самой упаковке, что и в универсаме "Ивушка". На фиг, по большому счету, переплачивать сутенеру раз в пять, чем государству, за тот же секс, за те же дырки. За удовольствие унизить и оттрахать надо платить, как за любую человеческую слабость, это и понятно. С этим не поспоришь. Но лучше отдать меньше, чем больше. Государство, конечно, в этом смысле тот же сутенер, но свой, всем родной, добрый и совестливый. Или, например, взять штрафы за превышение скорости. Прокатился с ветерком – получил удовольствие, будь любезен расплатись – пополни казну. Все верно, все по-людски. Все просто супер.
– Юра, тебе еще долго? – уже без боли в голосе спросила женщина?
– Понравилось?
– Да, да, очень. Хватит меня уже геморроить!
– Хорошо, зайка, сейчас дотрахаю, и хватит на сегодня. Встань раком, еще пару минут и отпущу.