Рохинтон Мистри - Дела семейные стр 8.

Куми отвернулась, вытирая слезы. Роксана замерла, почувствовав себя преступницей.

- Не надо, Куми. - Она обняла сестру. - Куми, не говори глупости, я каждый день думаю о тебе, о Джале, о папе… Ну не плачь, Куми…

Она подвела сестру к дивану и усадила между собой и Йезадом. Куми, всхлипывая, пожаловалась, что никто и слова не сказал про рубашку, которую они с Джалом подарили папе.

- Отличная рубашка, - заверила ее Роксана.

- Они похвалили ее, как только вошли, - помог отец. - Ты была на кухне.

- Вот что, чиф, а как насчет головоломки вместо этой трости, а? Я уверен, что Джехангир с радостью подарит вам одну из своих. Или одну из своих книжек про приключения "Знаменитой пятерки".

- С одним условием - чтобы каждый вечер Куми и Джал читали мне по одному приключению.

- И будете вы "Знаменитая тройка"! - заключил Джехангир, рассмешив всех, включая Куми.

Куми пригласила к столу с обычными извинениями за скромность обеда: она старалась, как могла, но чего хочешь, того никогда нет в продаже, цены на рынке дикие, качественных продуктов не достать, все идет на экспорт и так трудно накрыть приличный стол.

- Запах фантастический! - потянул носом Йезад.

- Вкусно пахнет, - подтвердил Мурад, которому тетка указала на один из двух стульев в конце стола.

Джехангир попытался сесть поближе к деду, но Куми перехватила его и усадила рядом с братом.

Все расселись, но тут Нариман спросил, почему не выставлен фарфоровый сервиз. Куми схватилась за голову.

- Каждый год, папа, ты задаешь мне этот вопрос. А если что-то разобьется или треснет?

- Она права, папа, - вступилась Роксана. - Мы у себя тоже не пользуемся дорогой посудой.

- Как бы то ни было, сегодня я хочу видеть хороший фарфор на столе.

Джехангир тихонечко повторил это выражение - "как бы то ни было", смакуя сочетание слов. Отец шепнул ему, что никто в семье не говорит по-английски так, как дед.

- Я тебя умоляю, папа. Пожалуйста! Если что-то из посуды треснет, мы не сможем найти замену! И пропал весь сервиз.

- Придется пойти на риск. Жизнь продолжается. Если посуда стоит без пользы под замком, она, в конце концов, в буфете побьется. И что толку? Лучше получить удовольствие от нее.

- Хорошо, - согласилась Куми, отпирая буфет и доставая тарелку. - Доволен? Ты будешь есть с этой тарелки.

- Выставь весь сервиз. Обеденные тарелки, сервировочные. Большое блюдо для риса, салатницы и соусники.

- Но все уже подано! Ты хочешь, чтобы я все переложила, а потом мыла в два раза больше посуды? Извини, я не в силах.

- В таком случае вам придется обедать без меня.

Не обращая внимания на голоса протеста, он сделал попытку выйти из-за стола. Куми, чуть не плача, взывала к окружающим: вот, вот они, его капризы, вот что она вынуждена терпеть каждый день.

- На мой взгляд, чиф, на простых тарелках еда вкусней, - уговаривал Наримана Йезад. - Красивая посуда своей элегантностью отвлекает внимание от главного.

Джехангир и Мурад уверяли, что им достались красивые тарелки и предлагали деду поменяться, соблазняя его картинками с Питером Пэном. Джал бормотал что-то о банановых листьях, есть с которых значит следовать прекрасной древней традиции. Роксана обещала отцу устроить для него обед, сервированный на ее лучшем фарфоре, если сейчас он возвратится за стол. Но Нариман был непреклонен.

- Все без толку, я сдаюсь, - наконец сказала Куми.

- Ничего, мы быстренько, - шептала ей Роксана, пока они доставали тонкую фарфоровую посуду, - а после обеда я помогу тебе все перемыть.

Джала, Йезада и мальчиков прогнали из-за стола. Когда стол был заново накрыт, еда разложена по блюдам и салатницам английского "Ройял Доултона", всех снова пригласили обедать.

- Благодарю, Куми, - сказал Нариман. - Стол выглядит великолепно.

- Не стоит благодарности, - проворчала она сквозь зубы, подавая ему первому.

Он любил рыбьи головы, поэтому Куми старательно выудила для него парочку голов с блюда.

У Куми сердце екало, когда кто-то звякал посудой или со стуком ставил ее на стол. Хуже всего было видеть, как передают с рук на руки тяжелое блюдо с рисом.

- Осторожней, - взвизгнула она, когда Мурад выронил ложку, которая ударилась о край тарелки.

- Дхандар-патъо удался, - сказала Роксана, и Куми просияла от похвалы.

- Только очень острый, - заметил Джал.

- Дхандар-патъо обязательно должен быть острым, иначе он не заслуживает названия патио, - возразил Йезад, утирая салфеткой лоб, вспотевший от перца. - Не включить ли вентилятор? - предложил он.

- Не надо, папа может простудиться, - запротестовала Куми.

- В такую погоду? Скорей можно опасаться теплового удара, - ответил Нариман.

- Как угодно. Я не собираюсь спорить.

Куми поднялась из-за стола и повернула выключатель.

Лопасти потолочного вентилятора медленно пришли в движение, разгоняя застоявшийся воздух. Сидящие за столом облегченно вздохнули. Но на лопастях месяцами бездействовавшего вентилятора скопилась уйма пыли, и скоро под потолком закружились легкие серые облачка.

- Смотрите, - показал на них Мурад, первым заметивший нависшую угрозу.

- Скорей прикройте пищу! - закричала Куми, наклоняясь над своей тарелкой.

- Все в укрытие! - завопил Джехангир.

- Рассредоточиться! Ложись! - подхватил Мурад. - Прямо в грязь!

- На самом деле, сейчас грязь ляжет на нас, - заметил Нариман. - Вы чего начитались? Ковбойских комиксов?

Следуя примеру Куми, все наклонились над тарелками, загораживая их от пыли. Джал бросился к выключателю…

- Не двигайтесь, пока не осядет пыль, - посоветовала Роксана.

- Как вы, чиф?

- Все хорошо. Согбенность - моя естественная поза. И она дает мне возможность получше разглядеть содержимое моей тарелки. У этой рыбы довольно злобный взгляд.

- Может быть, ей пыль в глаза попала? - предположил Йезад, а Нариман напел "пыль в твоих глазах", от чего дети пришли в полный восторг.

Зато Куми разрыдалась.

- Доволен своим вентилятором? Погубил обед, на который я целый день убила!

Роксана сказала, что ничего не погублено, все замечательно, пыль заметили вовремя и сразу приняли меры, так что ничего не случилось.

- Мне так хочется еще рыбки, дхандар-патъо на редкость вкусный. Скоро можно будет есть?

Оглядевшись по сторонам, Джал объявил, что пыль осела и воздух безопасен. Сидящие за столом распрямились и, чтобы утешить Куми, набросились на еду. Некоторое время в столовой слышался только стук ножей и вилок.

Тишину разорвал оглушительный вой электроинструмента. Куми отшвырнула салфетку. Хорошего понемножку, когда стучат молотком - это одно, но дикое завывание, да еще в такую поздноту, невозможно терпеть!

Куми высунулась в окно:

- Мистер Мунши, прекратите этот шум! Хаэ, Эдуль Мунши! Сегодня папин день рождения, и мы обедаем. Имейте совесть и немедленно прекратите этот идиотский шум!

Инструмент замолк, она вернулась за стол и хмуро уставилась в тарелку. Джал сказал, что Манизе, жена Эдуля Мунши, очень славная женщина и, скорей всего, это она заставила его остановиться.

- Воздадим каждому по заслугам, - возразил Нариман. - Куми умеет добиваться результатов.

Обед закончился спокойно. Ножи и вилки перестали стучать, все были сыты. Роксана попросила мальчиков отнести посуду на кухню, Джехангир бросился собирать тарелки со стола, опередив Мурада. Он понимал, что мама хочет быть поласковей с тетей Куми, а заодно старается показать, какие хорошие мальчики ее сыновья.

Нариман извинился-что-то застряло в зубных протезах. Джехангир проводил деда в ванную, чтобы посмотреть, как тот вынимает и чистит вставные челюсти.

- Знаешь, дедушка, мне хотелось бы, чтобы и у меня вынимались зубы. Так легче чистить и щеткой всюду достать можно.

Нариман беззубо рассмеялся, понюхал, не пахнет ли от протеза, и вставил его на место.

На десерт подали фалоду, потом вышли на балкон. Дождь прошел, в воздухе пахло свежестью. Пересмеиваясь, помогали друг другу отряхнуть пыль с одежды; Джехангир воспользовался случаем, чтобы хорошенько треснуть Мурада по спине. Взрослые забыли о своих стычках. Эдуль Мунши, памятуя о позднем часе, совсем негромко постукивал своим молотком.

- Чало, пошли, нам пора, - сказала Роксана. - Завтра в школу.

- Как бы то ни было, давай побудем еще чуточку. - Джехангир был доволен, что сумел вставить фразу.

Дед со смехом взъерошил внуку волосы.

- Верно, посидим еще немного. Не спеши.

- Вы не знаете, что это за фрукт, - поднялся на ноги Йезад. - Его завтра с постели не поднимешь-ой, ай, голова болит, живот урчит, попка ноет.

- Мы скоро снова придем, - пообещала Роксана, целуя отца.

Нариман с тоской смотрел, как Джал несет из ванной просохшие зонтики и плащи.

Заперев на ночь двери, Куми сказала, что после каждого визита семейства Ченой у нее такое чувство, будто по дому ураган пронесся, настоящий смерч.

- Странно, - заметил Нариман, - а у меня такое чувство, будто свежий ветерок разогнал затхлый воздух.

- Никогда не упустишь случай поддеть меня, да?

- Да нет же, Куми, - устало сказал Джал, - папа не поддевает тебя. Это просто разница в оценке.

ОНИ ОКАЗАЛИСЬ одни на автобусной остановке, где в просевшем асфальте образовалась большая лужа. Кроме них никого. Мокрая, глянцевито-черная дорога отражала свет уличного фонаря, под колесами машин поблескивала и шипела вода.

- Папа так мало говорил сегодня, - сказала Роксана.