Джон Ирвинг - Свободу медведям стр 17.

Но она присела на кровать Зигги, которая была такой мягкой и так сильно прогнулась, что колени Галлен уставились мне прямо в лицо - восхитительные маленькие чашечки.

- Прекрати краснеть, Галлен.

- Что это ты делаешь в таком виде в кровати? - спросила она.

- Я читал.

- Могу поклясться, на тебе ничего нет, - заявила она. - Под покрывалом… я готова поклясться, что ты спишь нагишом.

- А ты сгораешь от нетерпения посмотреть, да?

- Они собираются схватить тебя, Графф, - сказала она. - Я увидела у тебя свет и поняла, что ты не спишь. Я думала, ты одет.

- Но ведь я укрыт, - сказал я. - Сядь ко мне на кровать.

- Графф, мэр и моя тетка что-то замышляют.

- И что же? - спросил я.

- Они осмотрели твои вещи, ты же знаешь. Они видели, сколько у тебя денег.

- У меня их достаточно, чтобы заплатить за эту комнату, - возразил я.

- Но после этого у тебя ничего не останется, Графф. Они могут арестовать тебя за то, что у тебя нет денег.

- Я и есть бродяга, - сказал я. - И всегда знал, что когда-нибудь это выплывет наружу.

- И ты помог ему бежать. Они могут взять тебя за это.

- Я не могу ждать, чтобы посмотреть, что они придумают, - заметил я.

- Они хотят заставить тебя работать, - сказала она.

Только этого мне не хватало - чертовой работенки. Разумеется, я могу сбежать и жить в горах, питаясь рыбой, сказать Галлен, где Зигги сможет меня найти, когда он вернется за мной, оставить ей деньги для оплаты счета за гастхоф.

Именно это пришло мне в голову. Но на меня смотрела Галлен - ох, эта восхитительная выпуклая линия ее подбородка! Покатость плеч, переходящая в тонкие руки, тонкость пальцев, таких же чувствительных, как пальцы слепого, яркость темных губ, золотисто-персиковый цвет ее румянца и бледность ее высокого лба. Она походила на созревший персик, местами освещенный солнцем.

Поэтому я спросил:

- Какую работу?

- Ну, какую-нибудь, - сказала она. - Просто для того, чтобы кто-то мог не спускать с тебя глаз и дать им знать, когда он вернется.

- Так они думают, что он вернется?

- Думаю, да, - сказала она. - А он вернется, Графф?

- А ты, случайно, не иуда, Галлен?

- О, Графф, - обиделась она. - Я только хотела предупредить тебя о том, что они что-то замышляют. - И закрылась от меня косой. - К тому же я должна знать, когда ты уедешь. Я должна знать, куда ты едешь, чтобы я могла писать тебе. И я хочу, чтобы ты писал мне, что ты вернешься.

- Сядь рядом со мной, - позвал я, но она покачала головой:

- Они считают, что он вернется, потому что тетушка сказала, будто вы любовники.

- Что за работу они придумали? - снова спросил я.

- Тебе придется носить пчел, - сказала она.

- Каких пчел?

- Которые в ульях в яблоневом саду, - пояснила Галлен. - Рои уже готовы, и их пора вносить. Это ты должен будешь делать ночью, и они полагают, что, скорее всего, ты попытаешься сбежать с ним ночью.

- А если я откажусь работать, Галлен?

- Тогда тебя арестуют, - сказала она. - Они говорят: ты бродяга, поэтому они тебя запрут. Ты помог ему бежать, и они могут взять тебя за это.

- Я могу бежать сегодняшней ночью.

- Правда? - спросила Галлен и обошла вокруг кровати Зигги, она села на нее спиной ко мне. - Если ты думаешь, что можешь это сделать, - прошептала она, - то я тебе помогу.

"Да, - подумал я, - видно, это форсития превратила луну в желтое золото и льет это золото сквозь мое окно на твои волосы - окрашивает в рыже-золотистый цвет твою восхитительную маленькую головку".

- Нет, я не могу этого сделать, Галлен, - сказал я.

Она звякнула своим вышитым кармашком для монет.

- Я должна идти, Графф, - сказала она.

- Ты подойдешь подоткнуть мне одеяло? - спросил я.

Она быстро обернулась и улыбнулась.

- О да, да! Только ты меня не хватай, - сказала она. Подошла к моей кровати и погасила свет. - Спрячь руки под одеяло, - велела она в темноте.

Она подоткнула одеяло с одной стороны, потом перешла на другую. Я выдернул руку, но она проделала все очень быстро. Затем опустила ладони мне на плечи, ее коса упала мне на лицо.

- О, я такая неуклюжая, - прошептала она, но не отпустила меня.

- Где твоя комната, Галлен? - спросил я.

Но к тому моменту, как я выбрался из-под одеяла, она уже вышла за дверь. Тень от ее ног медленно исчезала из щели под моей дверью, но я не уловил в коридоре ни малейшего звука.

Я встал и, приоткрыв дверь, выглянул за косяк; она притаилась за ним, ожидая меня - заливаясь румянцем и совсем не сердитая.

- Тебе никогда не угадать, где моя комната, Графф, - сказала она.

Поэтому я вернулся обратно в свою смятую, унылую постель; я немного повертелся, размышляя об устройстве мира. "Ну что ж, - подумал я, - пчелы сейчас заняты опылением; мед течет рекой, и тяжелые соты готовы для выкачивания. О, смотри в оба!"

Смотреть в оба

Я проснулся вместе с солнечным запахом моей подушки. И мне подумалось: сейчас Зигги покидает Вену, он использовал это время, чтобы собрать нужные детали - наверное, прятался в зоопарке всю ночь.

Я видел, как он прощается со зверями, пытаясь подбодрить их.

- Благослови тебя Господь, Зигги, - сказал ему удрученный жираф.

А кенгуру спрятал слезу в кулак.

- Графф, - позвала меня Галлен за дверью. - Они внизу, в столовой.

Ну что ж, я не предчувствовал ничего хорошего; их конспирация тяжестью весела в коридоре. Это было все равно как если бы они оставили открытой дверь в темницу; я чуял омерзительную, сырую плесень их мыслей, оставленных там созревать и покрываться мучнистой росой, но я не мог отыскать дверь, чтобы закрыть ее.

В столовой они уселись за столик, соседний с моим: коварный герр бургомистр, дражайшая тетушка Тратт и еще один, пахнущий сидром, герр Виндиш, хозяин яблоневого сада и работодатель для нуждающихся. В манжетах его брюк застряли увядшие лепестки.

С ними был еще один мужчина, которому они позволили сесть за свой стол; он дернулся к двери - Кефф, водитель трактора. Человек Виндиша. Внушительного вида, крепко сбитый парень, от его кожаных штанов несло сырой козлятиной.

Как они попытаются это сделать? Будут сидеть и смотреть, как я намазываю маслом булочку? Бросится ли Кефф блокировать дверь, если я попытаюсь бежать? Он что, перебьет мне позвоночник своим мясистым коленом?

Но ведь Зигги писал:

"Рви вперед, и ты одержишь верх!"

Поэтому я оставил накрытый моей Галлен завтрак и подошел прямо к их столу.

- Простите меня, если помешал вам, - начал я, - но мне хотелось бы спросить у вас совета. Поскольку я остаюсь здесь еще на некоторое время, то я нуждаюсь в работе. О, я бы предпочел небольшую работенку вечером. Если, конечно, вы можете подсказать мне что-то в этом роде.

И я в самом деле услышал все это как наяву! Дверь темницы захлопнулась с ужасным, клацающим звуком; всю дорогу от Вены в моих ушах стоял топот лап Редких Очковых Медведей, гневно трясущих головами и щелкающих челюстями.

- О, вот как! - воскликнула тетушка Тратт. - Не правда ли, это замечательная идея?

И все сидящие за столом согласились с ней.

А перед моими заслезившимися глазами Зигги мчался все быстрее и быстрее. Мотоцикл ревел под ним, как раненый зверь.

Размышления

Я прихватил с собой нескольких медведей в сад и уселся там, где было видно, как замок приближается к водопаду. Я выбрал место, где мотоцикл оставил после себя на траве сгустки мазута. Еще немного, и кусты форситии отцветут совсем; сад станет коричневым и зеленым от сорняков, похожим на густые джунгли. Мелкие водяные брызги увлажняли все вокруг, и сад зловеще шумел от ветра все сильней и сильней. Только жирные пятна отказывались намокать; на маленьких черных сгустках мазута брызги выступали каплями пота.

А я подумал: он как раз остановился на ленч. От бензобака идет пар; он не жалел своего коня. Если плюнуть на бак, то он зашипит, как если бы водяная капля попала на раскаленную решетку. Он выехал очень рано и мчался как угорелый. Он далеко позади оставил долину Дуная; возможно, что теперь он уже следовал за Ибсом.

И разумеется, он ничего не забыл занести в свой чертов блокнот: миниатюрный план расположения клеток и все те детали, которые могли бы понадобиться.

Восемнадцать минут от кустов Максинг-парка до окраины Хитзингера; восемнадцать минут, четыре раза переключение скорости туда и обратно, два торможения, один железнодорожный переезд и мигающий желтый свет.

А за тобой - гул сбежавших из зоопарка аардварков.

В окне моей комнаты показалась тетушка Тратт, проветривавшая мои покои; она коротко улыбнулась мне сверху, когда открыла окно и взбила мою подушку.

Ага, старая перечница, он не собирается подкатывать на мотоцикле прямо сюда, чтобы ты его засекла! Мой дружок Зигги куда умнее, чем твоя куриная башка.

И тут в окне показалась и моя Галлен. Разглаживающая складки на моей постели, бесспорно такой же девственной, как снег.

Старую курицу интересует, в какой кровати спал Графф?

Не знаю, тетушка, но, кажется, в этой спали совсем недавно.

- Герр Графф, - позвала меня фрау Тратт. - В какой кровати вы спите?

- В той, что ближе к ванной, фрау Тратт, - откликнулся я, и моя Галлен промелькнула мимо окна, даже не взглянув на меня.