Он поднял разбитые очки и с минуту держал перед собой в вытянутой руке, словно предъявляя воображаемым зрителям свидетельство своей невиновности, а потом засунул их в карман и поднялся на ноги. Он совершенно перестал обращать внимание на яркие краски осеннего леса. Он пытался оценить преступление и наказание в долларах и центах: против примерно двух долларов за разбитый подарок - двадцать два доллара за очки и около пятнадцати за костюм. Если измерять все в голых цифрах, любой увидит здесь вопиющее несоответствие. Единственный способ отвлечь внимание от данного факта - это совершить настолько дурной поступок, после которого даже смерть покажется недостаточно тяжким наказанием. Несколько минут он напрягал воображение, пытаясь представить, что бы ему такое совершить. Он не мог придумать ни одного преступления против кого-либо, которое не доставило бы ему столько же неудобства, сколько жертве. А потом вдруг придумал и, пораженный пришедшей на ум мыслью, замер на месте с приоткрытым ртом и полуразжатыми ладонями у груди, словно уронив на землю какую-то вещь.
То, о чем он подумал, было богохульством, грехом, доступным не только взрослым, но и детям - хотя он никогда раньше не сознавал, насколько это просто. Уголки его губ чуть приподнялись в улыбке, потом опустились, сначала один, потом другой, словно уравновесились чашечки весов, на которых лежали толстые щеки. Казалось, он не может решить, заплакать ему или рассмеяться.
Мысль о такого рода преступлении сопровождалась чувством духоты и одновременно холода, совсем не похожим на чувства, вызываемые тайными дурными поступками более открытого характера, вроде разбивания флакончика с духами. От них он ощущал звон в ушах и горячую пустоту в голове. Но мысль о совершенно новом греховном поступке, только сейчас пришедшая в голову, всецело заняла его ум. Он засунул руки глубоко в карманы, локти прижал к бокам.
- Чертов Бог, - быстро проговорил он дрожащим голосом, похожим на неуверенный писк птенца, впервые пробующего взять новую ноту.
Секунду спустя он машинально двинулся вперед, краем глаза видя яркий желто-красный лиственный шатер высоко над головой. Дул легкий ветерок, и все маленькие кустики словно склонялись перед ним в почтительном поклоне. Предзакатное солнце бросило косой луч вдоль тропинки, который уперся в густые заросли кустов и - не успел он пройти и сотни футов - высветил бронзовую грудь мертвой индейки, внезапно полыхнув на ней медно-красным огнем. Птица лежала кверху лапами у большого белого камня, откинув назад голубую голову на безжизненно вытянутой шее и закрыв свои ужасные глаза. Он целую минуту пристально смотрел на нее, замерев на месте, а потом медленно, осторожно приблизился.
Он не собирался дотрагиваться до нее. Он не сомневался, что это какая-то ловушка. С какой стати она валяется здесь, легкая добыча для него? Он присел на корточки возле птицы. Перья с одного бока у нее были пропитаны кровью. Он приподнял крыло и увидел пулевое отверстие прямо над ногой. Он снова представил, как идет с закинутой за плечо индейкой. Решил, что она весит фунтов двадцать. Похоже, здесь нет никакой ловушки. Все та же индейка, только мертвая и еще теплая.
Он попытался понять, какими мотивами руководствовался Бог, если это не ловушка. Вспомнил о заблудшей овце и блудном сыне, а потом вдруг в мозгу у него полыхнула мысль: он катится вниз по наклонной! Сам того не ведая, он все время катился вниз по наклонной и сейчас получил предостережение. Таким образом Бог говорил, что Ему угодно, чтобы он примкнул к Нему. Нет, это не ловушка, это взятка, но он не позволил слову "взятка" запечатлеться в своем сознании. Это подарок, подумал он, призванный удержать меня на верном пути!
У него возникло ощущение, будто Бог наблюдает за ним и ждет, возьмет он индейку или нет. Бог наверняка считает, что он достоин спасения. Он вдруг осознал, что густо покраснел и глупо ухмыляется, и вытирает ладонью свой широкий рот, и поправляет на носу очки с треснутыми стеклами. Он нервно хихикнул и быстро овладел собой. Очень отчетливый и очень гадкий голос в голове у него проговорил:
- Не больно-то Он крутой, если пытается подкупить такого идиота, как ты, паршивой индейкой.
Он посмотрел на индейку и убедился, что она вовсе не паршивая.
- Тебя ждет гораздо больше, коли покатишься вниз по наклонной, - продолжал голос.
Он поднял индейку за ноги и решил, что она весит фунтов тридцать, а то и все сорок. Он нагнулся и взвалил ее на плечо. Голова птицы болталась на уровне его живота, и он пошел через великолепный осенний лес, буйные краски которого отражались и играли на перьях. Он остановился, внезапно поняв, что все случившееся есть не что иное, как призыв к служению Богу.
- Ну да-а-а, - протянул глумливый голос. - Теперь тебе придется стать проповедником.
Он пристроил индейку поудобнее на плече. "Как Билли Грэм,- подумал он,- который постоянно летает в Европу".
- Не-е-ет. Как старый жирный придурок из местной методистской церкви, - протянул противный голос.
- Нет, как пастор, который основал Город мальчиков3,- сказал он. - Я тоже построю город для мальчиков, которые катятся по наклонной плоскости.
Сознание уместности последних слов придало ему сил, и он представил целый отряд перевоспитанных мальчиков, шагающий за ним по лесам. "Вперед, мальчики, - сказал он. - Бог послал нам индейку".
"Ты послал нам хорошую птицу", - сказал он Богу.
"Самое лучшее для самого достойного, - ответил Бог. - Я рад, что ты на моей стороне, Мейсон".
Он решил пойти к дому окружным путем, через город. По дороге он один раз услышал голос: "Ладно, ты можешь покатиться вниз по наклонной и позже", - но мгновенно переключился на хорошие мысли. Он пытался придумать поступок, которым докажет свою признательность Богу, и в конце концов решил, что если увидит слепого или нищего, бросит свои карманные десять центов в жестянку. Нищие на улицах встречались крайне редко, но все-таки иногда встречались, и он подумал, что если Бог действительно хочет, чтобы Его слуга пожертвовал своими десятью центами, то пошлет ему нищего.
В деловом квартале он привлек всеобщее внимание. Два парня подошли к нему, присвистнули и подозвали еще нескольких, болтавшихся на углу. Мэнли остановился и подождал, пока вокруг соберутся люди. Подошедший мужчина в охотничьем костюме долго смотрел на индейку, тихо чертыхаясь. Одна женщина спросила, сколько его птица примерно весит, а один парень сказал, что теперь в окрестных лесах диких индеек осталось мало. Мужчина в охотничьем костюме продолжал бормотать:
- Вот чертов постреленок, вот чертов постреленок.
- Наверное, ты устал, - сказала женщина.
- Нет, - сказал Мэнли. - Но мне надо идти. У меня дела.
Он сделал глубокомысленное лицо и торопливо зашагал по улице; птица слегка подпрыгивала у него на спине.
- Бог окажется настоящим простофилей, если спустит тебе это с рук, - сказал знакомый голос, но он не обратил на него внимания.
Трое деревенских мальчишек, сидевших на поребрике, встали и попытались разглядеть индейку, не выдавая своего интереса. Он представил себе, как в одеянии священника ведет этих трех исправившихся мальчишек по улице. Они станут проходимцами, коли он вовремя не повлияет на них. Хоть бы они подошли и попросили разрешения рассмотреть индейку получше. Он чувствовал острую потребность сделать что-нибудь для Бога. Он уже вышел из делового квартала, а ни одного нищего так и не встретил. Возможно, он встретит нищего, прежде чем доберется до жилых кварталов, и тогда отдаст свой десятицентовик - пусть ему самому десятицентовики доставались тяжело.
Деревенские мальчишки все еще тащились за ним. Он подумал, что может остановиться и спросить, не хотят ли они рассмотреть индейку, но они были детьми съемщиков, а дети съемщиков иногда просто тупо смотрят на тебя и молчат. Он решил основать город для детей съемщиков. Он подумал, не вернуться ли обратно в деловой квартал, чтобы отыскать там нищего. Потом решил помолиться о том, чтобы появился нищий.
"Боже, пусть мне встретится нищий, - внезапно начал молиться он. - Пусть он мне встретится, прежде чем я доберусь до дома".
- Испытываешь Его, да? - спросил голос.
Он уже шел по улицам, сплошь застроенным жилыми домами, где шансы встретить нищего ничтожно малы. Тротуары были пустыми, если не считать нескольких трехколесных велосипедов, оставленных у калиток. Деревенские мальчишки по-прежнему следовали за ним. Он со страхом подумал, что Бог потерял к нему интерес, поскольку здесь нищие не побираются.
Он решил, что не встретит ни одного. Возможно, Бог потерял доверие к нему. Нет! Быть такого не может! "Боже,
прошу Тебя, пошли мне нищего, - взмолился он; зажмурился, весь напрягся и сказал: - Пожалуйста, пусть мне сейчас же встретится нищий!" Проповедник говорил: "Стучите, и вам откроется, просите, и получите!" Он уже знал, что никакого нищего не встретит. Потом открыл глаза и увидел Хетти Гилман, которая вывернула из-за угла и зашагала ему навстречу.
Он испытал сильнейшее за весь день потрясение.