- Справедливо, - кивнула Руби. - Все мы заложники судьбы. Посмотрите, к примеру, на Еву. Неделю назад она была счастлива, как карапуз на пляже. А взгляните на нее сейчас! Разлеглась в постели, точно царица Савская, и твердит, что не знает, когда соизволит подняться! Я воспитывала дочку не для того, чтобы она стала ленивой коровой. Моя девочка должна была встать и одеться к половине восьмого в будни и ровно к восьми в выходные!
- Мир был бы скучен, если бы все мы были одинаковыми и оправдывали ожидания, - заметил Александр.
- А меня бы вполне устроило, если бы все были одинаковыми, - отрезала Руби. Она закусила верхнюю губу, не зная, что мать Александра делала в точности такое же выражение лица, когда хотела показать свое неодобрение.
Войдя в комнату Евы с подносом, Александр столкнулся с напряженной тишиной. Брайан и Ева словно фехтовали невидимыми рапирами.
Брайан примостился на подоконнике, притворяясь, будто смотрит в окно. Разглядывать там было нечего, разве что прогуливающих уроки школьников да изредка проползающие машины, соблюдающие скоростной режим пятьдесят километров в час. Еще там росли деревья, но Брайан никогда не причислял себя к любителям деревьев. Он даже подписал петицию за вырубку зеленых насаждений в пользу дополнительных парковочных мест.
- Этим деревьям две сотни лет, - сказал он тогда Еве. - Они уже вполне окупили затраченные на них деньги.
Синоптики обещали дождь и сильную облачность, а это значило, что вечером Брайану не удастся посмотреть на звезды. В Англии ненастная погода в порядке вещей, и Брайан часто досадовал, что Ева не соглашается переехать в австралийскую пустыню, где небо всегда чистое, без докучливых английских туч.
Александр спросил Брайана, не принести ли ему чего.
- Чай? Кофе?
- Нет! - рявкнул Брайан. - Я лишь хочу, парень, чтобы ты и твои исчадия убрались из моего дома.
- Простите его, - обратилась к Александру Ева. - За последнюю пару недель ему многое пришлось пережить.
- Я работаю на Еву, - спокойно уведомил хозяина дома Александр и вернулся к своему делу: принялся выдергивать крепящие ковер скобы.
В комнате был слышен лишь хруст тоста, который жевала Ева. Брайану захотелось выбить хлеб у жены изо рта. Она поднесла к губам чашку и вульгарно хлюпнула. Брайан больше не мог сдерживаться. Он заметался по комнате, огибая Александра, сидевшего на корточках.
- Во что обходится это чертово помешательство на напитках? Вы знаете, сколько энергии тратится на приготовление одной чашки чая? Вы, естественно, не сможете назвать цифру, но я вам точно скажу - немало! Умножьте это количество на шестьдесят четыре миллиона человек, то есть на население Великобритании, а ведь это только официальные цифры! И я даже не говорю о долгих минутах, потраченных на ожидание того, чтобы чайник вскипел, чтобы напиток остыл, и на само чаепитие! А ведь в это время станки на заводах простаивают, полки супермаркетов некому наполнять, фуры томятся в доках. А как насчет профсоюзных работников? Их перерывы на чай вообще закреплены законом! Кто знает, сколько небесных тел было упущено в нашем Космическом центре из-за того, что какой-то чертов оператор телескопа отвернулся от экрана как раз в тот момент, когда мимо пролетал важный космический мусор! И все это потому, что кому-то приспичило похлебать настой листьев или зерен в рабочее время! Чай - это позор нации!
- Значит, вы не хотите горячего напитка? - перебил лектора Александр.
- Чашка чая - это больше, чем листья и кипяток, - сказала Ева. - Ты кошмарный упрощенец, Брайан. Помню твои слова как-то ночью: "Не знаю, почему людей так волнует секс. Это же всего лишь впихивание пениса в ближайшую вагину".
Собирая инструменты, Александр рассмеялся:
- Приятно убедиться, что романтика не умерла. Завтра мне зайти, Ева?
- Пожалуйста.
Ева подождала, пока смех Александра не затих внизу, и спросила мужа:
- Брайан, ты все еще любишь меня?
- Конечно, люблю.
- Ты сделаешь для меня что угодно?
- Ну, схватиться с крокодилом, пожалуй, не рискну.
- Схватываться с крокодилом пока не нужно, но я бы попросила тебя некоторое время поспать в сарае.
- Какое время? - агрессивно уточнил Брайан.
- Не знаю, - пожала плечами Ева. - Неделю, месяц, год?
- Год? Я не буду целый год спать в сраном сарае!
- Я не могу думать, когда ты в доме.
- Слушай, может, перестанешь сотрясать воздух? О чем тебе так необходимо думать?
- Обо всем. Потеют ли слоны? Неужели Луну создали композиторы? Были ли мы с тобой когда-нибудь счастливы?
- Я член Менсы, - весомо заметил Брайан. - Я могу подумать за тебя.
- Брайан, мне мешает твой храп за стенкой.
- Итак, если ты не собираешься вставать с постели, то как ты планируешь питаться? - холодно поинтересовался он. - Потому что я тебя кормить не стану. Или ты надеешься, что пушистая наседка-мать будет таскать тебе червяков, когда ты громко зачирикаешь?
Ева пока не придумала, кто будет ее кормить, и промолчала.
Брайан пятерней расчесал бороду и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь так, что проем содрогнулся. Оказавшись внизу, он перестал сдерживаться и заорал:
- Да ты с катушек съехала! Тебе лечиться надо! Я записываюсь на прием к врачу! Пора этим мозгоправам услышать мою точку зрения!
Несколько минут спустя по дому разнесся аромат жарящегося бекона.
У Евы потекли слюнки. Брайан знал о ее пищевой слабости. Именно из-за пристрастия к бекону она перестала быть вегетарианкой. В своем чревоугодии она зашла так далеко, что заказывала бекон на органической свиноферме в Шотландии. Ева сочинила маленькую речь, которую произносила всякий раз, когда кто-то узнавал, что она платит за бекон путем прямого дебетования - оформив поручение своему банку, позволяющее свиноводам напрямую списывать с ее счета. Она говорила: "Я не пью и не курю (ложь), практически ничего не трачу на себя (тоже ложь), поэтому, полагаю, я заслужила несколько ломтиков качественного бекона".
Ева лежала в постели, глядя на сумерки, и заметила один высохший лист, все еще не опавший с клена. Она решила, что больше не будет декламировать свой спич о беконе. Ведь эта речь банальна и скучна - да и не вполне правдива.
На кухне Брайан отчитывал Александра:
- Хватит кормить мою жену. Вы поощряете ее дурацкий каприз не вставать с постели. Заранее могу сказать, эта придурь неизбежно закончится слезами.
Венера и Томас оторвали взгляды от учебников. Руби, стоявшая у раковины, развернулась, вспугнутая агрессивным тоном зятя.
Александр поднял руки и тихо возразил:
- Но я ведь не могу оставить ее алчущей и жаждущей, так ведь?
- Можете! Да, прекрасно можете! - крикнул Брайан. - Небось тогда она поднимет свою ленивую задницу и спустится на кухню!
- Тихо, тихо, успокойтесь, здесь же дети, - пробормотал Александр. - Ева в творческом отпуске. Ей нужно поразмыслить.
- Но обо мне она ведь не думает? Не знаю, что с ней случилось. Скорее всего, она сходит с ума.
Александр пожал плечами и сказал:
- Я не психиатр. Всего лишь вожу фургон и завтра вывезу ковер вашей жены.
- Нет, черт возьми, вы этого не сделаете! Если попытаетесь снова войти в этот дом и что-то утащить, я позвоню в полицию!
- Успокойся, Брайан, - вмешалась Руби. - Этот порог никогда не переступала нога полицейского и впредь не переступит. - Она повернулась к детям: - На вашем месте, ребятки, я бы надела пальтишки. Похоже, ваш папа готов пойти домой.
Александр кивнул и передал сыну и дочери куртки. Пока те одевались, он подошел к подножию лестницы и крикнул:
- До свидания, Ева! До завтра!
Не дождавшись ответа, он проводил детей до входной двери.
Брайан следовал за ними по пятам. Когда Александр с Томасом и Венерой вышли на крыльцо, доктор Бобер объявил:
- Никакого, черт возьми, завтра. Прощайте! Всех благ!
Глава 17
В Лестере Брайан сызмальства проявил себя очень умным малышом. Едва научившись двигать двадцать шесть кубиков с алфавитом, он начал расставлять их в определенном порядке. Особенно любил разделять кубики на группы по два, четыре, шесть и восемь. Потом он принялся строить - сначала хлипкую башенку из кубиков, которую никогда не рушил взмахом руки, а тщательно разбирал. А незадолго до своего трехлетия, к изумлению всех, кто это видел, выложил предложение: "Мне скучно".
Его отец Леонард попробовал учить Брайана сложению. Вскоре ребенок умел складывать, умножать и делить. Всегда молча. Отец работал в две смены на трикотажной фабрике и приходил домой намного позже того часа, когда Брайан ложился спать. К несчастью, Ивонн практически не разговаривала с маленьким сыном. Она с мрачной решительностью перемещалась по дому с метелкой для пыли в одной руке и влажной тряпкой в другой. Из уголка ее рта всегда свисала сигарета "Эмбасси фильтер". Она редко демонстрировала свои эмоции, но порой бросала на Брайана такой злобный взгляд, что мальчик впадал в подобие ступора.