Миша молчал и согласно кивал головой. Ему и самому было жутковато от увиденного. Он, в отличие от жены, принял произошедшее, как сигнал, как знамение, что ли. В голову пришла совершенно нелепая, дурацкая мысль: "Неужели в Конторе научились управлять стаями крыс и тараканов, чтобы бороться с инакомыслящими? Ведь я же для них диссидент! Тьфу – ерунда какая-то. Действительно, надо валить по-скорому, иначе… Что "иначе" он не придумал, но жене ответил:
– Да, я с тобой согласен, Галчонок. Завтра постараюсь поменять билеты и окончательно договорюсь с таможней насчёт дол… – Миша прервал монолог. В параноидальном возбуждении, вызванном внезапным налётом крыс (а вдруг всё-таки специально обученных), он вообразил, что таксист может быть особым агентом КГБ, приставленным к нему, чтобы отслеживать его действия и сказанное. – Ты только успокойся, пожалуйста, – закончил он начатое предложение и надолго замолчал.
Весь следующий день Михаил провёл в суете. Сначала он встретился с тем самым таможенником, с которым уже встречался и обо всём договорился. Тот посоветовал сначала окончательно определиться с датой отъезда, а потом "обсудить" детали предстоящей операции "Зелень" – так они назвали незаконный вывоз долларовой валюты. Под "обсудить" подразумевалась предварительная оплата в размере пятисот долларов за осуществление самой операции, то есть беспрепятственное пересечение границы с портфелем долларов. Перенести дату вылета оказалось сложнее. Билеты были раскуплены на полгода вперёд. Это если Аэрофлотом. Но Игорь – его друг и активный помощник в вопросах эмиграции, в ответ на его вопрос посоветовал сходить в агентство Болгарские авиалинии. Он сам две недели тому назад купил там билеты в Вену через Софию без очередей и проблем. Миша послушался и уже через пятнадцать минут у него в кармане тоже были желанные билеты. Из важных мероприятий впереди значились только сбор недополученных денег за реализованное мыло, значки Горбачёва и силиконовые члены и "отвальная". На всё на это в его распоряжении оставалось пять дней.
Слово "отвальная" пришло в народ из флота, его многовековых традиций и обычаев. Отвалить (отойти, отвязаться, отплыть…) от причала – означало действие, которое всегда было принято сопровождать чаркой (кубком, бокалом, стаканом…) рома или другой горючей жидкости, пригодной для употребления вовнутрь. Эта традиция всегда добавляла бодрости экипажу судна и помогала на короткое время забыть о предстоящей долгой разлуке с родной землёй и близкими людьми. В случае с Михаилом и его женой разлука предполагалась очень надолго или вообще навсегда. Поэтому к отвальной они подошли серьёзно. Поскольку вход в их квартиру был надёжно заблокирован крысами, провести прощальный ужин с друзьями супруги Филоновы решили не дома, а в ресторане гостиницы Ладожская, где у Галины был знакомый официант. Пригласили не многих. Двух близких подруг Гали с мужьями и одну без мужа. Игоря без жены. Гале очень хотелось его познакомить с той, которая без мужа. Зачем? Да просто так. Лёву Бейлина с подругой и двух бывших сослуживцев Миши с жёнами. Оба в звании капитана третьего ранга. Из родственников был только племянник Михаила по материнской линии и двоюродная сестра адмиральши.
Отвальная началась вовремя. Гости, не обременённые требованиями особого "дресскода", поскольку не на свадьбу и не на юбилей пригласили, пришли в ресторан кто в пиджаке, кто в свитере, а кто и в модной вязанной кофте. Это мужчины. Женщины, однако, все были в ярких платьях и, как и должно было быть, в игриво-кокетливом настроении. В суматохе сборов ни Михаил, ни, что странно, Галина не обратили внимание на то, что отвальная совпала с праздником Великого Октября, в результате чего зал ресторана оказался заполненным людьми серьёзными, трудолюбивыми и политически безупречными. Многие из них носили на лацканах пиджаков отличительные знаки ударников социалистического труда. Настроение их дам было не игривым и не кокетливым, а строгим и деловым, как и соответствующая великой дате их верхняя одежда. Им предстояло не только выпить и закусить, но и обсудить важные аспекты социалистического соревнования. За одним из столов раздался требующий внимания звонкий звук вилки по стакану, вслед за чем поднялся среднего роста и возраста мужчина в тёмно-коричневом костюме по виду начальник отдела или секретарь партячейки. Легко можно было догадаться, что в нём уже присутствовало грамм двести – двести пятьдесят и он был готов идти в этом направлении дальше.
– Дорогие товарищи, – начал он, строго сдвинув брови, – мы сегодня здесь собрались не для того, чтобы есть селёдку и запивать её … э-э-э… чаем из графина, хотя и это, конечно, тоже… – начальник обвёл взглядом сидящих за праздничным столом, рассчитывая на понимание. Пить из графина не чай, когда вся страна в едином порыве поднялась на борьбу против этого, было рискованно… – мы собрались для того, чтобы громко сказать: "Да здравствует революция, товарищи!" – не делая паузы, начальник выпил, подав личный пример остальным и взяв ответственность на себя, и тут же сел на своё место. Коллектив его поддержал и единогласно выпил тоже. Праздник начался!
За соседним столом возникла грузная фигура виновника сегодняшнего прощального сборища – Миши Филонова:
– Ну что сказать? Я до конца так и не верю, что вы пришли проводить меня, потому что не верю, что я уезжаю. Я не представляю, как я там буду без вас, но и плохо представляю, как смогу остаться в этой с позволенья сказать… посмотрите вокруг. Я думаю, вы меня понимаете… Я очень благодарен своей супруге. В том, что мы завтра уезжаем, девяносто процентов её заслуга. Сам бы я просто никогда на это не решился. Спасибо тебе, Галчонок… Давайте выпьем за мою жену.
С этими словами Миша запрокинул голову и влил в себя первые сто грамм Столичной. Его примеру последовали. После выпитого слегка натянутая и не очень весёлая обстановка, вызванная нерадостной для остающихся причиной – отъездом близких друзей, – смягчилась. Выпили по второй, и захотелось танцевать. Не прошло и часа, как грусть окончательно покинула приглашённых Филоновыми друзей. Игорь не оправдал ожиданий адмиральши. Вместо подруги он увлёкся её двоюродной сестрой, и по его довольному виду было понятно, что он уже знает, где и с кем он сегодня проведёт ночь. Подруга не расстроилась. Не очень-то ей и понравился этот друг детства мужа Гальки. А вот Лёва… Лёва это почувствовал, в нём возникла взаимная симпатия, и он быстро нашёл повод поссориться со своей подружкой, с которой пришёл в ресторан. Подружка обиделась и ушла. Отвальная набирала обороты.
За ближним от филоновского столом подходила к своему завершению празднично – революционная пьянка руководящего состава четвёртого таксомоторного парка.
– Ты этих жидов видишь за соседним столом? – Спросил Василий Петрович, начальник второй колонны, у своего заместителя. – Я сейчас пойду им все морды поразбиваю. Ты посмотри, как разрядились, суки пархатые. Икру, бл-дь, ложками… Не, ты только посмотри… твою мать вверх ногами… Послушай, что они говорят. Не нравится им у нас. В Израиль все завтра уезжать собираются. А нам здесь за ними дерьмо разгребать? Хрен им в ихние жидовские задницы…
С этими словами Василий Петрович встал и слегка покачиваясь направился в сторону Михаила и его гостей, сжимая кулаки и скрипя зубами от ненависти к вечному народу. Ничем хорошим это не кончилось. В течение последующих пяти минут таксопарк был разбит действующими и отставными моряками в компании с процветающими кооператорами. После долгого перерыва Миша, наконец, отвёл душу! Знакомый Галькин официант Гена вызвал наряд милиции, который никогда не приехал, но таксопарковцы и сами поняли, что для них праздник закончился и спешно разошлись. Две молодые и уже вполне симпатичные женщины – работницы бухгалтерии из этого же парка, – присоединились к победителям из чистой к ним симпатии и уважения. Компания, разогретая боем, шумно "обмыла" победу и ещё немного посидела, забыв зачем собралась. Официант, предупреждённый заранее ещё в самом начале вечера, подошёл к Гале и что-то сказал ей на ухо. Галя попыталась сделать осмысленное лицо. Это у неё не получилось, и она удалилась в дамскую комнату. Однако, через десять минут она вернулась преображённая и готовая вновь, как и положено адмиральше, взять командование на себя.
– Мальчики, праздник закончился! Все по домам. Нам завтра улетать. Не забудьте приехать в аэропорт помахать нам на прощание. Всё! Ариведерче! – и, повернувшись к Мише, добавила, – а ты что расселся? Марш домой…
Двое парней в костюмах за столиком в углу зала подозвали официанта, чтобы рассчитаться. Один из них облегчённо вздохнул:
– "Ну вот и ладненько. Вроде бы пронесло. Хорошо, что менты согласились не ввязываться. Надо доложить Валерию Павловичу… а вообще не ясно, на фига ему сдалась эта чёртова компания из не понятно кого?.. Хрен с ними – не наше дело. Нам сказали проконтролировать, вот мы и проконтролировали…".