Всего за 149 руб. Купить полную версию
Я насыпал ему в миску сухого корма, чтобы хватило до конца дня. Еще я слышал, что если оставить телевизор включенным, то животные не так скучают, пока хозяев нет дома. Не знаю, так это или нет, но телевизор я на всякий случай включил. Боб мгновенно выскочил из убежища, пристроился на любимом месте и замер перед экраном.
В тот день – когда я работал без Боба – я понял, как изменилась моя жизнь с его появлением. Когда я шел с Бобом – все поворачивали головы и смотрели на нас. А сам по себе я снова стал невидимкой.
Однако теперь нас все-таки знали в округе, где я работал, и люди останавливали меня и спрашивали, что там с Бобом.
– Где сегодня твой кот? – спросил меня вечером хозяин киоска, проходя мимо.
– Он взял выходной.
Отвечать за кого-то, кроме себя, – для меня, признаться, это было странно. Можно сказать, шок. Но мне это нравилось! Боб – как ребенок: когда знаешь, что он согрет, накормлен и находится в безопасности, тебе хорошо.
Правда, ребенок – это ведь и постоянное беспокойство, особенно когда мы на улице. И причин для беспокойства было полно.
Улицы Лондона ведь не заполнены добросердечными туристами и любителями котов. Играя, я все еще, как и раньше, получал оскорбления. Особенно от подвыпивших парней, которые выставлялись перед приятелями.
– Че, играешь? Найди нормальную работу, патлатый!
Я пропускал эти оскорбления мимо ушей. Привык к ним. Но чувства мои взбунтовались, когда оскорбления коснулись кота.
Однажды в пятницу вечером я играл на Джеймс-стрит. Мимо проходила компания разгоряченных парней, явно ищущих приключений на свою голову. Они заметили Боба и принялись дразнить его.
– Гав! Гав! Мяу! – Это казалось им очень забавной шуткой.
Затем один из них саданул ногой по чехлу, в котором сидел Боб, и чехол, а вместе с ним и кот отлетели почти на метр.
Боб по-настоящему испугался. Он издал какой-то громкий звук, почти крик, и выпрыгнул из чехла. К счастью, поводок был привязан, а то он точно рванул бы в толпу и, скорее всего, потерялся бы. Он спрятался за рюкзак.
Я сразу же перестал играть и подошел к парню.
– Зачем ты так сделал? – жестко спросил я. Вообще, я довольно высокий, и возвышался над ним, как башня, но это его не смутило.
– Да вот хотелось проверить, а вдруг он игрушечный, – заржал тот.
Жить с Бобом оказалось довольно весело. Он обладал поистине незаурядным характером. С ним надо было быть готовым к любым неожиданностям.
Уже прошел месяц, а он ни в какую не желал ходить в лоток. Убегал, как только я ставил лоток рядом с ним. Терпел до тех пор, пока не увидит, что я направляюсь к двери. Пулей летел вниз и только там, в травке, делал свои дела.
Я ужасно измучился ходить вверх-вниз на пятый этаж каждый раз, когда коту хотелось в туалет.
– Уф, хватит, Боб! – Недели через три я не выдержал. – Будешь привыкать к лотку. Посидишь взаперти сутки, двадцать четыре часика, тогда и одумаешься. Шансов-то у тебя никаких.
Однако сражение вчистую выиграл Боб. Он все терпел и терпел, выжидая, пока мне не понадобилось самому выйти из дома. Протиснулся мимо меня и пулей вылетел во двор. В этой борьбе я проиграл напрочь, без малейшей надежды на реванш.
Были у него и совсем дикие повадки. В общем и целом, он стал спокойнее, чем в первые дни, но по-прежнему раздирал, как одержимый, все, что попадалось ему в лапы. Это он так играл.
Однажды он самозабвенно гонял крышку от бутылки – почти час подкидывал ее и катал по всем комнатам. В другой раз ему попался подбитый шмель; тот елозил по кофейному столику на кухне, пытаясь взлететь. Как только шмель падал со стола на ковер. Боб аккуратненько брал его в рот и клал обратно на стол – наблюдал, как шмель снова будет кружить и падать. Сцена была воистину трагикомической. Боб не хотел сделать больно. Он просто играл.