Всего за 164 руб. Купить полную версию
Когда пришло время прощаться, Татьяна Сергеевна улучила момент, чтобы пошептаться с Анютой, пока муж о чем-то говорил с сыном возле машины. Девушка ей была симпатична, привлекало то, что держалась она естественно, на Колю смотрела по-доброму, но не показывала, что знает его уже достаточно близко и имеет на ее сына какие-то виды.
Неожиданно Татьяна Сергеевна почувствовала какое-то особое расположение к Ане и решила поделиться с ней опытом, о котором ей поведала свекровь.
– Ты, надеюсь, все поймешь правильно, – с такого несколько загадочного и настораживающего предисловия начала свою "напутственную", по пути к калитке, речь хозяйка дачи. – Так вот что мне говорила после того, как мы познакомились с Виктором, наша Баба-Катя: "Пользуйся хорошими простынями, носи красивое белье, ничего не береги для особого случая, потому что он уже пришел".
Татьяна Сергеевна мысленно сравнивала Аню с другими девушками сына, которых видела и с которыми была знакома. Выводы делать было рано, но эта пока никому ни в чем не проигрывала. Включая не так еще давно ушедшую от сына Ниночку.
Виктор Андреевич услышал от сына, что ему с этой девушкой хорошо, а это, по мнению опытного дипломата, главное, чего он желал для него. По крайней мере, в семейной жизни.
– Знаешь, девочка, вот тебе еще один мой совет: всегда держись королевой. Я их породу, мужиковскую, знаю, – тихим голосом продолжала Татьяна Сергеевна у открытой правой передней двери машины. Что она имела в виду, даже если бы и расслышали муж и сын, они бы все равно не поняли.
У женщин свой язык, который не всем дано понимать.
* * *
1814 год. Париж, 14 апреля.
…Через две недели пребывания в Париже за недавно произведенным в штаб-ротмистры Васильчиковым прибыл посыльный и сообщил, что его вызывает к себе Чернышев. Генерал поручил Васильчикову вместе с двумя сопровождающими проехать на юг, поближе к побережью Средиземного моря, посетить Канны, а, главным образом, выяснить настроения южных французов.
Черед двенадцать дней – благо было поручено ехать не спеша – тройка вернулась в Париж, и каждый отправился к своему командиру. Васильчиков привез письмо от конфидента, что, собственно, ему и поручалось, но был отправлен генералом в кабинет составлять свой доклад о настроениях южан. Бумага получилась обстоятельная и несколько неожиданная.
"Крестьяне опасаются нового короля взамен императора. Опасения их связаны с тем, что король может попытаться отнять у них землю и прочее добро, розданное императором", – суммировал в конце свои впечатления Андрей. – Так что должно пройти еще немало времени, прежде чем Наполеон будет забыт. В случае его появления на юге есть опасность, что он получит поддержку значительной части населения и не отправится обратно на Эльбу. Крестьяне будут рады снова отдать ему Францию".
Васильчиков не удержался и добавил к этому свои наблюдения за настроениями в Париже относительно Наполеона. "Здесь люди достаточно проницательны и знают все его приемы, а потому способны быстро его разглядеть. В Париже на императора злы и даже разговоры о нем порой вызывают раздраженные ответы. Наверное, он и сам об этом знает, наверняка его осведомители остались во многих городах.
Положение русского человека в нынешней Франции достаточно безопасно, горожане убедились, что русские не стали сводить счеты с французами за сожжение Москвы и русских деревень. Однако разбойники есть повсюду, а потому без оружия оставаться нельзя, особо, если отправляешься в поездку.
Много выручает наше знание французского языка, чем мы весьма отличаемся от тех же пруссаков или англичан".
Чернышев был доволен, как Васильчиков выполнил поручение, а потому, пользуясь тем, что многим было известно о близости графа к государю, быстро добился перевода штаб-ротмистра в свой конный полк, только что сформированный на месте. Сам он предполагал вернуться в Петербург вместе с императором, а нескольких офицеров оставить в Париже, чтобы следили за ситуацией, и Россия не оказалась застигнутой врасплох, если что случится.
Через несколько недель Андрею было объявлено, что он остается в Париже адъютантом при посланнике России во Франции. Само собой подразумевалось, что Василий Малкин остается с ним. Чернышев сам представил Васильчикова только в апреле назначенному чрезвычайным посланником России, графу Карлу Осиповичу Поццо ди Борго, произнеся при этом приятные и в какой-то степени обязательные слова, характеризуя своего протеже с наилучшей стороны. Поскольку представлял Васильчикова генерал-лейтенант, то посол про себя решил, что этот молодой человек будет заниматься делами военными. Кто в посольстве заменит Нессельроде, пока было неясно.
* * *
Москва, 2009 год.
Аня вошла в комнату и увидела, что Николай сидит в кресле напротив "онемевшего" телевизора и тихо над чем-то смеется.
– Что это с тобой? – поинтересовалась она, удивленная таким раскладом. По "ящику" крутили какое-то очередное шоу. Ведущий, облаченный в костюм, чем-то напоминающий френч начала прошлого века, широко расставив ноги и скрестив руки за спиной, иронически улыбался, кивая то одному, то другому персонажу. Судя по его виду, он держал "фигу в кармане" для обоих мужчин. В нижней части экрана беспрерывно крутились и менялись цифры. И все это шло без звука.
– Понимаешь, что-то произошло с телевизором. Внезапно пропал звук, а картинка осталось. Ну, я смотрю – вдруг, брак студийный? Минуту, другую – нет, не брак. Вернее, брак в начинке телевизора. Мне эту панель родители презентовали после ремонта, и, как понимаешь, в современных гаджетах – девайсах, они – классические лузеры! – объяснил Коля. – А сам не могу оторваться. Ты посмотри, посмотри! Кажется, серьезные люди, делают умные лица, что-то доказывают, ведущий их заводит, вернее, разводит, как щенят! Смешно, согласись?!
– А это не тот ли самый, который соком плескался в этого, ну, как его там, не припомнишь? Ну, он хотел всех чиновников правительства из "мерседесов" на "Волги" пересадить? – заинтригованная, спросила Аня.
– Этот, этот. Вечный кандидат в президенты! И этот – тот самый, неплохой, в общем-то, писатель, только зачем его в политику тянет?
– Коля, а попробуй другой канал? – предложила Анна, которой самой стало интересно, работает ли этот самый "ящик".
Николай взял пульт, нажал какую-то кнопку, и телевизор буквально взорвался рекламой пива "Овиплокос".
– Господи! Только не это! – испугалась Аня. – Убери, убери! Со звуком у нас все в порядке. Ты, наверное, случайно нажал на "мьют". А если не можешь без ящика, оставь это шоу. И еще раз нажми на "мьют". А еще лучше, поищи что-нибудь спокойное. Я бы сейчас "старичков" послушала. Синатру, Армстронга…
– Конечно, конечно, дорогая! Каунта Бейси, Эллу Фитцджеральд, Дюка Эллингтона и его оркестр! – иронически посмотрел на Аню Коля. – Это – в лучшем случае на "Культуре" и далеко за полночь!
Если смотреть телевизор достаточно долго, наступает момент, когда приходишь к выводу, что телевидение старается сделать людей тупыми. Но ведь оказывается, что они сами этого хотят. Никто не дает заказа телекомпаниям оболванивать людей. На самом деле все эти программные директоры просто удовлетворяют спрос толпы. Они ориентируются на "рейтинг", хотя не исключено, что и цифры рейтинга бывают "накрученными". А вот это-то и пугает нормального человека, способного еще мыслить здраво и делать разумные выводы.
Николай щелчком пульта переключился на следующий канал, где с выпученными глазами очередной "лидер оппозиции" с пафосом обличал действующую власть. Словно, если бы он "рулил лодкой", то делал бы все иначе. И вся страна "от Москвы до самых до окраин" просто изнемогла бы от привалившего изобилия и захлестнувшего всех счастья.
– Так тебя стала интересовать политика? – удивилась Анна.
– С кем поведешься, от того и наберешься! Ты же у нас без пяти минут политолог. Глядишь, позовут и тебя "к барьеру". В экспертную группу. Только ты для этого должна будешь долго создавать себе соответствующее реноме, репутацию в обществе. Выступать на митингах, вести колонку в продвинутом журнале. О, сколько тебе еще придется работать! Заведешь сайт в Сети. Назовешь его… – задумался Коля. – А, вот! "Анна Василькова и ее реноме". Как тебе? Да, не есть здорово. А если "Выпад Анны Васильковой". Или укол? Уже лучше, да?
– Издеваешься? Почему у нас всегда принято нещадно критиковать лидеров и прочих политиков? В общем, это вопрос не совсем для политологии, но, знаешь, я делала некоторые выписки из разных источников и если тебе интересно, хочешь, прочту?
Николай согласился, и Аня пошла в спальню-кабинет, где на краю письменного стола у нее образовался уже свой "сектор" и аккуратной стопкой лежали толстые тетради и папки.
– Только немного отредактирую, когда буду читать, – оговорила она заранее. – А ты скажешь потом, о какой стране шла речь. Так сказать, буду тебе загадывать загадки.
– Как принцесса Турандот? – пошутил Николай, вглядываясь, но не вставая из кресла, в тетрадь, точнее в обложку тетради, которую раскрыла Аня. – Чур, голову не рубить, если не угадаю!