СЛОВ КУРЬЕЗНЫХ ЧЕРЕДА
Дядя Миша не всегда одаряет меня рассказом. Настроение у старика, как у всякого человека, разное. Мало ли что на свете может повлиять на него! И погода, и жена, и случайно услышанное слово по телевизору, которое вмиг тянет за собой череду других, нанизанных, как выясняется после, на некую нитку, как жемчуг или янтарь. Или, если ближе к дяде Мише-рыбаку, - как бычки на кукан.
Вот он, глянув на меня и проверив, готов ли я слушать, откашливается и начинает:
- Что вам сказать!..
Или:
- Между нами, доминошниками, говоря…
МЕЖДУ НАМИ, ДОМИНОШНИКАМИ…
- …врачей в Нью Йорке собралось слишком много. Все газеты и телевидение только о них и говорят. Идешь по улице, и через каждый магазин - медицинский офис. Вроде бы жилой дом - ан нет: на нем вывеска о приеме больных.
Я думаю, врачей сейчас уже больше, чем больных. И скоро больные будут вообще нарасхват.
А отсюда вывод: желающие лечиться должны будут вести себя иначе. Как? Я вам скажу, что я сделаю в самом скором времени.
Я тоже заказываю вывеску. Вот какую: "Больной, Топоровский М.Я., 75 лет. Болезни: (перечисляю). Прием врачей (после 40 лет) с 4 до 5.30 по понедельникам, средам и пятницам. Процедуры принимаю на дому. Испанского не знаю, английского (пока) не понимаю. Переводчица (до 40) обязательна. Врачей с холодными пальцами прошу не беспокоиться. Желаю успеха!"
ЩИТ
- Вот я слышу то тут, то там от наших: ниша, ниша, ниша… У одного - ниша, у троих - ниша, у целой компании… Что значит? Я знаю: раньше ниша - это было углубление в стене для фигурки святого. А что имеют в виду сегодня, когда произносят это слово?
Я спрашиваю у сына. Он говорит, что в общем-то это, как и прежде, укрытие, но уже не для святых. Место, уточняет, где уединяются или прячутся ради своих узких интересов некие единоверцы. Вроде, говорит, доминошников в парке Кольберта. И конечно, спрашивает: "Зачем тебе это нужно, папа?". "Для общего развития". Он кивает и больше не произносит ни слова. Он меня знает.
Я начинаю рассуждать. "Хорошо… Все же укрытие. Так-так. От чего укрытие? Уже ясно, что не от дождя, как это было двести лет назад.
И неожиданно вспоминаю одного из наших "одноклубников", то есть людей из парка. Как его ни встретишь, он только об одном: "Нет, ну как вам нравится этот Щаранский? Знаете, я его в последнее время разлюбил! Вы, конечно, запомнили, что он сказал в прошлый четверг? То-то и то-то…"
Я хочу его немного переключить и спрашиваю о здоровье. Это самый верный способ сменить тему. Но он и здесь отмахивается: "Какое здоровье! При чем тут здоровье, когда Щаранский отчебучил черт-те что!"
Я тогда стараюсь думать мудро, как принято у некоторых. "Счастливый человек, думаю я, у него есть Щаранский. Ему есть чем закрыться от невзгод. Уж лучше Щаранский, продолжаю я думать так, как мне советуют, чем, к примеру, больные почки. И все остальное. Мне бы так"…
А у меня, думаю я (как я, на этот раз, а не как "некоторые"), а у меня есть чем закрываться от невзгод? И от всего остального? Но этот вопрос я оставляю на потом и продолжаю вспоминать. Мне стало легче размышлять, когда я услыхал объяснение слова "ниша".
ЯЩИК
- Мой внук, если нагрубит бабушке, а она хочет рассказать ему, как это нехорошо, хватается за книгу или поскорей включает телевизор. И - его уже нет для бабушки. И мне сразу становится понятно, почему телевизор прозвали ящиком. Это не только мой внук - мы все в нем запираемся, когда нажимаем на красную кнопку пульта. Телик на нас наезжает и прячет в себе, мы в нем захлопываемся. И это не актеры в нем, это я сам сижу в ящике разинув рот. Раз - и у меня нет никаких забот, кроме актерских…
Да, да, дядя Миша наверняка раскручивал какой-то свой клубок.
ПОДСОЛНУХИ
- В дождливую погоду сосед по этажу, - раскручивал клубок мой собеседник, - тоже "одноклубник", пригласил меня на чашку чая. Я вышел зачем-то из квартиры - он вышел… "Не заглянете ли ко мне?" Сели на кухне. Какой чай в дождь?! Выпили "по единой" водки, ведем беседу: о том, о сем - ни о чем. Я бы ему о своем - да ему, вижу, будет неинтересно. Он бы мне о своем - да мне, чувствует, будет непонятно. Еще говорим, а глаза уже бродят то по клеенке на столе, то по стенам.
- Вот…
- Да…
- Кха-кха!
- Такие, значит, дела…
И тут мой сосед останавливает взгляд на цветной фотографии на стене, как раз над столом. По-американски большой, как картина. На ней - поле цветущих подсолнухов. Желтое поле - и все смотрят в одну сторону. Он кивает на картину. Я встаю, гляжу.
- Вот, - говорит, - Миша, какая у меня там была аудитория!
Я сперва подумал, что он был агрономом… Но потом догадался:
- Лекции читали?
- Нет, - ответил мой "одноклубник" и строго на меня посмотрел, - я речи произносил. И все-все, как эти подсолнухи, меня слушали. И не дай бог кому-нибудь отвернуться!
Тут я понял, что разговор у нас с ним не получится и от второй рюмки отказался. Потому что я ведь как раз сорван с того поля подсолнухов…
РАДИ ЧЕГО?
- Мой доминошный напарник затащил меня как-то на лекцию каббалиста. О смысле, пообещал, жизни. Надо же, говорит, знать, для чего мы ее прожили.
Ну, сидим, слушаем. Оказывается, цель жизни - наслаждение. Так… Наслаждение - в совершенстве. Тоже неплохо. "Постижение Высшего Света". Почему нет? О земле забудьте: это уровень животных. Что значит? "Все, что человек, изучая Каббалу, узнает о себе и мире, узнает только он сам, в себе. От окружающих его ощущения и знания скрыты".
"Хорошенькое дело, думаю я про себя, кому нужен такой человек? Только себе? Сомнительное счастье… Человек, я думаю дальше, если он знает, что чем-то общим ценен, должен обязательно делиться с другими. В этом наслаждение и смысл…"
Делиться чем?
Я как-то вышел летом, здесь уже, в Нью Йорке, на улицу после дождя. Иду: чисто, свежо, можно дыхать.
Навстречу женщина, незнакомая. Смотрит вверх, улыбается. Потом увидела меня. И говорит, так же улыбаясь:
- The Rainbow.
Я глянул - и остановился: раскинулась над огромным Нью Йорком семицветная дуга, кто ее в тот день видел, тот не забудет.
Женщина со мной поделилась. Радостью. Радугой.
А как иначе?
ОТДУШИНА
- У каждого таксиста, car service, в Бруклине в салоне своя музыка. Настолько своя… Меня везли от врача, вечером уже, домой, по звукам я угадал азербайджанскую. Но все равно спросил:
- Азербайджан?
Водитель поправил меня почти сердито:
- Баку!
И сразу, будто его прорвало, стал говорить о Баку - так, как если бы это я рассказывал об Одессе. Баку он покинул три года назад "ради детей" - самая понятная причина. Его предки поселились в этом прикаспийском крае тысячу лет назад, но что делать, "если так сложилось". До жути хочется съездить на родину: "поверите, весь первый год проплакал, и сейчас, как вспомню, слеза прошибает"…
Поездка наша была короткой - одна песня закончилась, началась другая, тоже азербайджанская. Вот светится мой дом, кар остановился у подъезда. Я сказал спасибо бакинцу (он мне рассказал про меня), начал вылезать из машины. Шофер тут же включил музыку погромче. И отъехал…
Старик помолчал. Покивал чему-то…
- А вот скажите, - обратился он прямо ко мне, - разве песня на минуточку - не крыша? Не стены?…
- Дядя Миша, - спросил я его осторожно минуты через две, - а ваша рыбалка - она случайно не щит? Не ниша?
- Что вы говорите! - воскликнул на этот раз старик, и я узнал неунывающего моего одессита, - Как может рыбалка быть какой-то нишей, если я забрасываю удочку в Атлантический океан!