Добавлю: лицо у Клары Моисеевны было жесткое, как у бригадира времен строительства египетских пирамид: ясно было, что возможный ее тогдашний предок рабам спуску не давал, и только благодаря ему и таким, как он, бригадирам, пирамиды поднялись на должную высоту…
- Дядя Миша, - осторожно напомнил я, - мы не забудем про Костю?
- Как можно! - ответил мой собеседник. - О ком бы я ни рассказывал, я вижу его перед собой: синий, беззубый, так и шнырит глазами по сторонам…
Еще один персонаж - дядя Моря. Я вам о нем как-то говорил. Одинокий старик, в чем его всегдашняя беда - ему некому было пожаловаться: на жизнь, на соседей, на болячки. Он выходил на улицу и искал - было видно по глазам - среди прохожих Мессию: дядя Моря первым его узнает, уж Этот-то его поймет… Он сдавал свободную комнату жильцам, именно у него жил студент-фехтовальщик и поэтому дядя Моря тоже играет кое-какую роль в нашем спектакле. Вы его еще услышите.
А вот еще характер. Носитель его - длиннолицый пожилой холостяк с очень редкими полуседыми волосами, всегда аккуратно зачесанными назад, и глубокими морщинами от носа, которые встречаются под подбородком. Он курил сигареты через красивый, с инкрустациями деревянный мундштук и всегда выходил на крики во дворе. Слушал, курил, время от времени произносил: "Занятно… Занятно…" и потом прятался в своей комнатушке с давно небеленными стенами. Дома у него были одни и те же книги, которые он без конца перечитывал.
Была тетя Аня с красными, как помидор, щеками, Костина мама, но у нее впереди такой монолог, что я о ней больше не скажу сейчас ни слова.
А теперь, когда все представлены, вообразите себе, что вы сидите в зрительном зале, а на сцене - одесский дворик в его натуральном виде: все актеры в сборе, одеты соответственно, то есть кто как; посреди дворика, возле водопроводной колонки, стоят милиционер с фехтовальным костюмом в руках и поникший алкаш Костя. Время - к вечеру.
Милиционер. Вот вам ваш красавчик, делайте с ним что хотите, хоть берите на руки, хоть на поруки. Нам он сто лет не нужен. Осточертело с ним вожжаться!
Кладет на колонку белый костюм и уходит.
Двор рассматривает Костю. Двор откашливается и закуривает. Студент подходит к водопроводу, берет свой костюм и рассматривает.
Студент Гера. Мой… Только вчера постирал. Я его у дверей повесил. Завтра в восемь у меня соревнования…
Дядя Моря. Это правда, у дверей. Разве в моей комнате можно что-нибудь высушить? Если в ней что-то сохнет, так это только я…
Клара Моисеевна. Кха, кха!
Игорь, ее муж (трагическим шепотом, по-Лировски воздевая руки). Костик, неужли ты?! И как ты мог?!
Полли (в модном халатике, с сигаретой, в бигудях). Гера, ты шпажист или саблист? Мне больше нравятся шпажисты.
Гера. Я шпажист. Мастер спорта.
Полли. Класс! Приду как-нибудь на тебя посмотреть.
Костя (сплевывая, после чего приосанивается). Видали мы таких мастеров…
Клара Моисеевна. Я думаю, товарищи…
Тетя Аня (вбегая во двор с улицы, где наверняка успела поговорить с только что вышедшим милиционером, сразу устремляется к Косте). А ты чего тут стоишь? А? Опять они (обводит взглядом двор) на тебя? Иди домой, иди, я сама с ними разберусь!
Подталкивает сына, он скрывается в своей двери и больше не выходит. Женщина упирает руки в крутые бока и устремляет огненный взор на студента. Речь ее зажигательна, она обращена и ко двору, и время от времени к небесам, куда тетя Аня взбрасывает толстые руки, загорелые по локоть. Ее монолог, по правилам драматургии, должен завершить спектакль и отпустить публику по домам в глубоком раздумьи о человеческих судьбах.
Вы только гляньте на этого щенка! (Тетя Аня негодует так, что усомниться в ее правоте невозможно). Студент! Чему его там учат! И он после всего говорит, что мой Костик украл у него спортивное барахло! У него язык поворачивается сказать такие слова! Да как тебе не стыдно! (Снова испепеляющий взор). Чтобы мой Костя!.. Да его здесь все знают с пеленок!..
Студент вытаращивает глаза.
Клара Моисеевна. Я думаю, товарищи…
Тетя Аня (не обращает на нее внимания и продолжает, распаляясь все больше). Я вам скажу, как было дело. Этот студент и есть пьяница - я что, не видела, каким он приходит домой поздно вечером? Он приползает на карачках! Пьяный в зюзю! А что было с этими белыми штанами? Его, видать, уже знают на Привозе, так он упросил их продать моего Костиньку! А тот - вы же знаете Костю с малых лет - он никому не может отказать, взял да и понес. Добрая душа! (Всхлипывает). Костя, ты меня слышишь? Плачь вместе со мной, что на свете водятся такие люди, как этот студент!
Дверь в Костину комнату приоткрывается и тут же закрывается: видимо, Костя таким образом показал всем, что он тоже плачет.
Тетя Аня (чуть не рыдая и угрожая небесам). А потом этот прохиндей говорит, что это Костя украл костюм! Ты сам у себя украл и свалил все на Костю! Вот ведь до чего дошло - сами у себя воруют! Сами у себя - вот до чего дошло!..
Голова и руки у тети Ани бессильно опускаются; двор, хоть и поднаторел в слушании защитных речей, благодаря которым он и выжил и жил, внимательно ее слушает и следит за всем, что с ней происходит. Двор искренне заинтригован поворотами тетианиной мысли. А женщина уже устремляет красный, как морковка, палец на студента, она продолжает.
У тебя трубы горят после вчерашнего, вот что! Ты после вчерашнего ничего не соображаешь! Нет, вы только гляньте на него, гляньте!
Студент Гера (он и в самом деле выглядит плохо: монологом он раздавлен, уничтожен, лишен опоры). Я мастер спорта… У меня завтра соревнования…
Полли (уже полна недоверия). Гера, ты говорил, что ты шпажист…
Тетя Аня. Шантажист он, а не шпажист! Мастер спонта! По литрболу у него соревнования, уж я-то это знаю, уж мне-то вы можете верить!
Холостяк с мундштуком. (с удовольствием потягивая табак). Занятно… Очччень занятно… Это право же… (длинные его вертикальные морщины отправляются в долгое путешествие к ушам).
Полли (негодующе, уходя). Это какой-то кошмар! Нет, я ничего подобного никогда не слышала! Я ничего не понимаю! Прямо не двор, а дурдом!
Тетя Аня (она почувствовала, что довела, кажется, дело до конца и снова обратилась к раздавленному ею мастеру спорта по шпаге). Вот что я тебе скажу, студент! Убирался бы ты с нашего двора куда подальше! Тут у нас живут хорошие люди, а таким, как ты, здесь не место! Иди туда, где тебя не знают!
Клара Моисеевна все порывалась что-то сказать, но, открыв густо накрашенный рот, тут же закрывала его. Ее муж зато прегадко ухмылялся и чувствовал себя, может быть, лучше всех.
Игорь (наулыбавшись, жене). Ситуация прескверная, на мой взгляд. Тетя Аня проглотила Геру вместе с его шпагой на глазах у всех. Это ж надо - так суметь поставить мир с ног на голову! На это способна только женщина. Ты не находишь?
Клара Моисеевна (как всегда, внушительно). Во-первых, Аня мать. Во-вторых, ты хорошо знаешь этого Геру? В третьих, какое ты имеешь право…
Игорь (сначала схватившись за голову, а потом запустив еще одну улыбку на безответственную свою физиономию). Ты не заметила, дорогая, что чем-то бываешь схожа - иногда, конечно, время от времени, ненароком, по чистой случайности или по чисто дамской запальчивости - бываешь схожа с нашей тетей Аней?
Клара Моисеевна (бросает походя). Шут гороховый.
Игорь (кротко). Шут… (но видно по нему, что эта роль покамест его вполне устраивает, видно по нему, что, видите ли, шутами были те, кто, рискуя даже жизнью, говорили королям правду).
Дядя Моря (студенту). Ну, и что мы будем делать с вами, молодой человек? Теперь мне уже ясно, что вы из себя представляете! Я думал, у меня будет квартирант, а что я, как всегда, имею?
Тетя Аня оглядывает амфитеатр нашего дворика взглядом победителя. Может быть, кому-нибудь и хочется сказать какое-то слово, но он не решается. Это означало бы скрестить оружие с несокрушимым бойцом, вооруженным к тому же и мечом, и щитом, и кинжалом за поясом. И действующие, так сказать, лица отворачиваются от ее все еще испепеляющего взгляда, а некоторые просто уходят с балкона. Галерка пустеет.
Дядя Моря и студент скрываются в берлоге хозяина.
Тетя Аня (довершая разгром). И они еще говорят, что мой Костик может что-то украсть! Да как у них язык поворачивается! Пусть еще кто-нибудь вякнет хоть слово - уж я с ним разберусь!
Гоша (шутовски восхищенно, а, значит, и ядовито). Анечка! Да в вас, с вашим парадоксальным умом, Эйнштейн пропадает!
Тетя Аня (бесповоротно). Во мне ничего, бестолочь ты этакая, не пропадает!
И уходит домой, громко хлопая дверью. И другие двери захлопываются. И на некоторое время во дворике воцаряется тишина. Как в театре, когда все расходятся по домам. На небо выползает полная луна, чтобы отразиться в лужице под водопроводной колонкой и стать похожей на забытую кем-то большую тарелку…
Дядя Миша посмотрел в окно, где ничто не предвещало хорошей погоды, и повернулся ко мне.
- Вот вам, товарищ Вадим, спектакль из нашего дворика, который является филиалом одесского оперного театра. Но драматург здесь, к сожалению, не Шекспир и не Гельман, а старый болтун Михаил Топоровский. Чем я еще отличаюсь от этих великих - я ничего не получаю за свои постановки. Может быть, в этом случае нам с вами скинуться на две порции мороженого?