Оскар Рай - Лабиринты сознания стр 19.

- Знаешь, я бы не хотел, чтоб ты считал, будто я читаю тебе нотации. Мы с тобой просто общаемся, дискутируем, я высказываю свое мнение, делюсь убеждениями. Но это не лекции. Я не хочу, чтобы ты расценивал это как лекции, - проникновенно сказал Флиппер.

- Да какая уже разница, как я смотрю на твои высказывания.

- Разница в восприятии. Когда человек слушает кого-то и думает, что его поучают, это автоматически задевает его самолюбие. Но когда он ощущает себя полноценным участником дискуссии, то способен прислушаться к своему собеседнику и может даже принять его мнение.

Да, но ты изначально повел себя так, будто умней тебя не сыскать на всем белом свете. Мнение о тебе уже сложилось, и твои речи трудно воспринимать по-другому.

- Так было надо. И еще дело в том, что ты сам принял позицию, которая сильно отличается от позиции подготовленного оппонента. Хотя в твоем положении это вполне объяснимо.

Странно, но Флипп как будто изменился в лучшую сторону. В его голосе чувствуется уважение, говорит он серьезно с полнотой чувств. Не пытается съязвить и указать на мою ничтожность. В целом, его манера общения кардинально изменилась. Теперь это не самолюбивый эгоист, а участливый друг. Такие резкие перемены даже как-то настораживают.

- Говоришь, так было надо. Я даже не спрашиваю, кому и зачем, уверен, ты все равно не дашь вразумительный ответ.

- Так же уверен, как и в том, что не носишь с собой спички?

Интересно, он никогда ничего не говорит просто так, его слова всегда несут какой-то глубокий смысл или наталкивают на размышления.

- Ладно. Зачем было нужно?

- Чтобы тебе помочь, - ни секунды не раздумывая, ответил Флипп.

- Кому это было нужно? - без паузы задал я второй интересующий меня вопрос.

- Тебе, - беспристрастно указал он на меня.

Охренеть! Он впервые дал четкие ответы на конкретные вопросы, при этом не загадал новых загадок. Но мне все равно ничего не ясно.

- Иди домой. Денис, ты, действительно, чертовски устал, - интонацией заботливого отца сказал Флиппер.

После этих слов у меня к горлу подкатил ком, а на глазах навернулись слезы.

- Я пытался, я хотел, но ничего не выходит, постоянно что-то случается. Я бежал, убегал от всех, лишь бы попасть домой, - произнес я дрожащим голосом.

Вот именно, мы бежим не к цели, а от проблем, что заставляет нас сосредотачиваться не на достижении желаемого, а на рутине настигающих неприятностей, тем самым привлекая новые трудности и отдаляя сокровенный результат. Не убегай, а просто иди домой.

- Но решетка, она закрыта. Я видел, как он замкнул ее.

- Вспомни про спички.

Я встал с кровати, взялся обеими руками за прутья калитки и толкнул ее от себя, та со скрипом и сопровождающим его эхо, открылась наружу.

Слезы падали со щек, и ,казалось, я слышу, как они ударяются об пол.

ГЛАВА 17

Не оборачиваясь, я иду по коридору, все больше погружаясь в темноту.

После пятиминутного шествия во мраке, наконец, дошел до конца коридора. Закончился он большей металлической дверью, состоящей из двух частей. Нащупал ручку, надавил на нее и дверь открылась.

Развернувшаяся передо мной панорама, надавила на сентиментальные ноты моей души так, что у меня начали дрожать губы, и скупой плач едва не срывался на рыданье.

Эта дверь открылась во двор дома, в котором я живу. А конкретно, я стою напротив своего подъезда, и меня от него отделяют каких-то сто - сто пятьдесят метров.

По хрустящему снегу, которым укрыта земля, дрожа от холода, направился к подъезду, на третьем этаже которого располагается моя квартира.

Подошел к входной двери, на домофоне набрал известный мне код. Раздражающий меня раньше писк, оповещающий об открытии двери, в этот раз ласкал мне слух.

Поднимаясь по ступенькам, почувствовал, как у меня задрожали ноги.

Я не стал подниматься на лифте, не потому что живу невысоко, мне просто захотелось насладиться запахом подъезда, надышаться этим воздухом, на какое-то время задержаться в этой атмосфере ожидания.

Подойдя к двери своей квартиры, я на секунду озадачился тем, как ее открыть, но поучительный опыт со спичками не дал затянуться размышлениям. Я сунул руку в карман и сразу же нащупал в нем ключ.

Проворачивая ключ в замочной скважине, волнуюсь, как девственник перед первым сексом.

Два до боли знакомых щелчка, хруст дверной ручки - и квартира нараспашку.

Вот он вкус, а точней запах достижения цели, осуществления неистово желаемого.

Но запах этот какой-то странный, да и на вид не совсем то, что ожидалось. Да, квартира моя, по крайней мере, дверь точно. Планировка тоже та, но в квартире пусто. Совершенно, абсолютно, совсем ничего! Обоев нет, стены выкрашены в белый цвет, и запах. Запах не тот, к которому я привык за пять лет жизни в этой обители. Пахнет, как в больнице, ни больше, ни меньше.

Из комнаты, где, по идее, раньше была кухня, доносится звук, сильно похожий на тот, что издает кардиограф. Я иду туда, удары моего сердца учащаются, и через мгновенье оно бьется в один такт с противным пиканьем.

От увиденного мое тело покрылось мурашками и, без преувеличения, волосы на голове зашевелились.

Я вижу себя, лежащего на больничной койке в пустой белой комнате. На мне кислородная маска, от тела и рук к монитору тянутся проводки. Глаза, слава Богу, закрыты, иначе я кончился бы на месте.

Казалось бы, такая мелочь, но увидеть свой взгляд не в зеркале, а со стороны, при таких обстоятельствах, жутко до обморока, хотя и самих обстоятельств достаточно, чтобы шокировать до оцепенения.

- Ну вот, ты и дома, - беззвучно подошел Флипп.

- Да, но…

- Ты же домой хотел, вот ты здесь.

- Что со мной, - спросил я у него, как спрашивают тяжелобольные у лечащего врача.

- А ты как думаешь?

- Я в коме? Со мной что-то произошло, -начал я прокручивать в голове типичный сценарий, - а ты…

- Да, ты в коме, твоя душа мечется между этим и тем светом, а я - твой ангел хранитель, - начал Флиппер с серьезным видом, но потом расплылся в улыбке, - меньше смотри телевизор - не будет всякая фигня в голову лезть.

Я посмотрел на него с недоумением.

- Ладно, с тебя, пожалуй, хватит, - сказал Флипп, - пришло время нам попрощаться. Веди себя хорошо.

Только он произнес последнее слово, как в глазах резко потемнело, ноги подкосились и я упал на пол. В ушах эхом переливались последние слова Флиппа "веди себя хорошо, веди себя хорошо. Хорошо веди себя, хорошо "

ГЛАВА 18

Глаза открылись. Я в комнате с прозрачными стенами и потолком, за которыми ясное небо и белоснежные облака. Лежу на кровати, прикованный широкими ремнями с мягкой подкладкой. Я голый, весь утыкан тысячей тонюсеньких как волос, иголок. На конце каждой из них горят индикаторы светло-голубого цвета. На голове стеклянный венец, светящийся таким же цветом.

Возле меня какие-то люди в синих медицинских халатах.

Меня охватила неконтролируемая паника, я начал дергать руками, пытаясь освободиться.

- Так, он вернулся, - сообщил незнакомый голос.

- Два кубика ..., - распорядился кто-то из них, - все в порядке. Снимаем обруч.

С головы сняли эту штуку, непонятного происхождения и все индикаторы погасли. Милая барышня вонзило в мое плечо иглу, ввела какой-то препарат, и я погрузился в состояние полудрема.

Отстегнули ремни, переложили с кровати на передвижную кушетку и куда-то покатили.

Разум начал проясняться. Я уже в довольно уютной комнате, похожей по интерьеру на гостиничный номер дорогого отеля.

- Здравствуйте, Денис Олегович. Как Вы себя чувствуете? - вошла в комнату девушка с подносом в руках, - вот, выпейте, - протянула она мне стакан с водой и две таблетки.

- Что это? - спросил я.

- Пейте, а то начнется жуткая головная боль, - настояла она.

- Где я?

- Простите, мне некогда, я должна идти к другим пациентам. Но Вы не переживайте, скоро Вас отведут к профессору. А пока отдыхайте.

Я проглотил таблетки, запил их водой. Девушка забрала стакан и вышла из комнаты. Не успел я прикинуть, что к чему, как вошел высокий мужчина. Из угла комнаты подкатил кресло-каталку к кровати.

- Здравствуйте, - сухо произнес он.

- Здравствуйте.

- Давайте попробуем в нее забраться, -предложил он.

Я попытался подняться, но это оказалось не так просто. Я настолько ослаб, что с трудом могу сжать кулак. Но с помощью долговязого мне удалось залезть в инвалидное кресло.

Он выкатил меня в светлый коридор и доставил по нему к кабинету с табличкой "Симонов А.В.".

- Дальше, думаю, Вы справитесь сами, - равнодушно сказал мужчина.

Я, приложив некоторые усилия, фалангами дрожащей руки постучал в деревянную дверь.

Через несколько секунд дверь открыл седой мужчина. На вид ему лет шестьдесят. Он разговаривает по мобильному телефону и не обращает на меня никакого внимания. На нем - шикарный костюм, на руке - дорогие часы.

После минуты моего пребывания в дверном проеме, он соизволил посмотреть на меня и, не прекращая вести оживленную беседу с кем-то там по мобильнику, махнул мне рукой, приглашая въехать вовнутрь.

Я даже обрадовался такому обращению, так как вновь почувствовал себя среди "своих". Такое поведение сотрудников учреждения указывало на то, что я на родине. А на данный момент для меня и это - уже большая радость.

- Да, да, хорошо. Не беспокойтесь, я Вам лично перезвоню. Всего доброго, до свидания, - наконец закончил он телефонный разговор.